Сёстры по духу

Она плохо помнила, как её собирали в Тауэр. Надели голубоватое платье, её любимое, предназначенное для какого-нибудь приятного события, где бы она продемонстрировала всю его красоту и царственность. Вот оно это событие — победа над ведьмой, куртизанкой, увлекшей короля в свои сети. Эту мысль довели до неё взгляды спутников, оценивающе оглядевших её в начале пути и потом уже в лодке, плывущей прямиком в крепость. Стоял тёплый, солнечный день, уж точно обещавший быть весьма прекрасным для прогулок по дворцовому саду. Однако сегодня он неимоверно раздражал, так как шёл вразрез с её королевским настроением. Постойте, ведь она все ещё королева Англии, а значит и вести себя надо подобающе. Когда перед ней открыли ворота в крепость, женщина нерешительно шагнула вперёд, абсолютно ничего не почувствовав. Потом же машинально обернулась и замерла в ужасе — отныне она несвободна, все привычное и дорогое ей осталось за ними, и нет пути назад. Её тут же окликнул пожилой мужчина с приятным добрым лицом, несвойственным для этих мест, одетый просто, но одновременно достойно. — Ваше величество, — провозгласил он и уважительно поклонился гостье, не позволяя себе и толику осуждения в её адрес. — Позвольте мне сопроводить вас в покои. В ответ Анна лишь кивнула головой, будто все ещё сомневаясь, что ждали именно её. Сопровождающие давно уже потерялись из виду, за то отныне женщину окружала суровая тауэрская стража. Она с трудом бы смогла повторить на словах свой путь до темницы, ибо перестала в какой-то момент понимать то, что происходит, не веря, что это все реальность. Обмерла до такой степени, что в один момент споткнулась и чуть не слетела с лестницы, однако мистер Кингстон, сопровождавший её, успел крепко поймать тонкую, белую руку. Оказавшись рядом с дверью в покои, они остановились, и брюнетка тут же обмерла — ровно в этой же комнате она ждала своей коронации. — Ох, это слишком хорошо для меня, — выдохнула она и, ощутив, как силы уходят, начала падать вниз, но почти около самой земли мужчина снова поймал её, приподняв наверх. — Ваше Величество, я могу позвать лекаря, — с искренним беспокойством произнес он, вглядываясь в бледное лицо собеседнице. Но Болейн лишь помахала рукой, показывая, что в нем не нуждается. Ей скорее нужен сам Господь Бог, принявший бы её душу прямо в ту же секунду, освободив от этих мучительный воспоминаний о беззаботной жизни, что сопровождала её до коронации, предвкушения нового приключения, обещавшего кинуть ей в ноги весь мир, омыть их водами Темзы. Войдя в покои, госпожа Болейн тут же огляделась с некой осторожностью, будто смерть поджидала её где-то за углом, однако вместо неё там показались три фрейлины, склонившиеся в низком реверансе. В ответ Анна кивнула головой, показывая свою признательность за поддержку в столь тяжёлые времена. В углу виднелась широкая, просторная кровать с навесом, а чуть слева небольшой столик с пятью стульями — все было до крайности аскетично и просто. — Если вам что-либо понадобиться, дайте мне знать, — прервал затянувшуюся тишину смотритель и, поклонившись, вышел прочь. За ним закрылась тяжёлая дверь, звонко забренчав замками, а шаги вскоре утихли, оставив женщин наедине. Королева полуживая прошла к кровати и упала без сил на её край, сложив руки перед собой, сама же, уставившись в одну точку, плохо соображала, что сделать, чтобы выйти из этой ситуации невредимой. Такое будущее она уж вряд ли представляла себе. Генрих запугивает её, а потом простит, ведь не может же такая любовь уйти просто так в небытие? Или того хуже, девица Сеймур займёт её место. Фи, как низко в этом случае упадёт титул Её Величества. Нет, они все не учли одного — у неё есть Нурбану, которая уж точно сильнее её во всех аспектах — начиная от статуса, заканчивая тем фактом, что девушка из богатой семьи обречённая даже на рабство, стала законной женой султана. Болейн была более чем уверена, что Хасеки уже вовсю придумывает план по вызволению подруги, метая молнии направо и налево. Однако её пугал тот факт, что упрямство короля подчас зашкаливает до неизмеримой высоты, и тогда никто не может переубедить его. Что если его решение о заточении в Тауэре — это и есть тот самый случай? Тогда и счастливый случай не сможет помочь ей.

***

Узнав об аресте Анны, Нурбану не на шутку испугалась, плохо понимая по началу, что ей стоит предпринять. Вот так средь бела дня посадили за решётку Королеву Англии ни за что. Да, и дома в Стамбуле таких историй было множество и касались они, в первую очередь, Великих Визирей. Далеко ходить не надо, стоит взять правление её свекра, Султана Сулеймана, казнившего друга и соратника Ибрагима Пашу и собственного сына, Шехзаде Мустафу за предательство. Долгое время говорили, что там не обошлось без вмешательства Хюррем Султан. Быть может и так, но венецианка не давала себе разрешения усомниться в решениях своей названной матери, поэтому и не задумывалась подолгу об их судьбе. Тут же жизнь столкнула её с такой дилеммой, что кровь в жилах стынет. С одной стороны, есть правила поведения в чужой стране, нерушимые традиции, а с другой — несправедливость, мимо которой она не может позволить себе пройти вот так просто, оставив все так, как есть. И она, не задумываясь, выбрала второй вариант, уверенными шагами направившись в сторону дворца. Напуганная до полусмерти Джанфеда, придерживая подол платья и еле поспевая, бежала за хозяйкой. — Султанша, прошу вас будьте осторожны, — приговаривала она чуть ли не каждую секунду, пытаясь догнать её. Однако Нурбану даже и не старалась услышать её, готовая, казалось, разорвать любого попавшегося ей на пути в клочья. Её верная помощница прекрасно знала, что в этот момент хозяйка готова на все дабы достичь своей цели, подчас не считаясь с мнениями окружающих её людей — необходимо было помочь друзьям назло всем врагам. Хасеки была почти у двери в дворец, как из-за лиственной ограды с соответствующим шелестящим звуком показалось знакомое мужское лицо с ярко выраженными нотками беспокойства. Затем он кивнул головой в знак уважения и снова спрятался будто его и не было. Женщина тут же поспешила в его сторону, предварительно оглядевшись по сторонам во избежание неприятных казусов. Джанфеда спряталась за зелёный забор, держа уши и глаза наготове, чтобы успеть вовремя сообщить об угрозе быть замеченными. — Здравствуйте, султанша, — Канцлер снова учтиво поклонился и медленно поднял на неё глаза, уже заранее ожидая упреков и крайнего возмущения. — Мистер Кромвель, что же это такое происходит? — затараторила по-итальянски брюнетка, сердито сведя на переносице густые брови. — Кто посмел такое совершить? — Его Величество, — прошептал он в ответ, крепко вцепившись в собственную накидку. — Рано утром. — Но ведь Анна — Королева Англии! Так нельзя поступать с теми, кто носит корону! — Увы, но король так не считает. Кроме того, её обвиняют в измене. — В измене? С кем? — С тремя придворными и её братом, — обречённо вздохнул Томас, сам прекрасно понимая, что говорит полный бред. — Ох, Аллах! Что же это за клевета такая! — венецианка от услышанного положила руку на грудь, заметно побледнев. — Но ведь это не правда! — Боюсь, это никому не интересно. Прошу прощения, султанша, однако я думаю, что вам стоит покинуть Англию. Конечно, вам ничего не угрожает в связи с арестом госпожи Болейн, но, как вы понимаете, оставаться здесь небезопасно. — Послушайте, мистер Кромвель, я осведомлена о том, что Анне угрожали, и я более чем уверена, что это именно они нашептали королю такую страшную ложь. Уезжать я не намерена, — брови Хасеки резко подпрыгнули, а глаза злобно заблестели. — Я не брошу законную Королеву Англии на съедение вашим прожорливым волкам! — Что же вы намерены делать? — подавленно и с некой осторожностью спросил Канцлер, не сводя с неё взгляда. — Идти к королю. Что ж ещё! — раздраженно прыснула Нурбану, отведя глаза в сторону, но потом внезапно повернула голову обратно. — Известно, что он хочет делать дальше? — Пока нет. Думаю, что все закончится монастырём. — Нет-нет, там жизни нет, да ещё и в разлуке с дочерью, — прошептала с грустью брюнетка. — Благодарю вас за честность, мистер Кромвель. Правда, я все ещё не могу понять, зачем вы нам помогаете. — Скажем так, у нас с госпожой Болейн сходные взгляды на то, как должно развиваться государство. Я не могу потерять такого сильного соратника, — немного замялся мужчина, додумывая на ходу подходящие аргументы. В ответ венецианка смерила его немного недоверчивым взглядом: будь она в Стамбуле, то не стала бы верить Канцлеру без доказательства преданности на деле несколько раз, однако в условиях чужой страны он выглядел довольно надежным человеком, несколько раз оказавшим посильную помощь. На самом деле, Томас дерзко врал собеседнице, ибо прекрасно знал, что уготовил Генрих своей супруге, вот-вот обещавшей стать бывшей. Да, женщина была опасной, несмотря на отсутствие любви со стороны народа — она была барьером на пути новой счастливой жизни Его Величества с его новым увлечением в лице фрейлины Джейн Сеймур. Он не хотел видеть её живущей в монастыре или в изгнании, как Екатерину Арагонскую, ибо та была покорной и до конца верила в справедливость по отношению к ней. Однако Анна не была и не будет такой даже в опале, она не сломает её. Ему было легче верить, что погибель госпожи Болейн — это единственный выход на пути к новой женитьбе, и он хотел разрешить это побыстрее. Почему же Томас решился помочь союзу пока ещё Королевы и Султанши? Он, как государственный деятель, думал о внешних отношениях, а эта трагедия обязательно негативно отразится на отношениях двух стран-покорителей морей. Дружба двух женщин определила его поведение, ибо не считаться с мнением и благополучием Османской гостьи он попросту не мог. Могла ли Анна, предчувствуя свое неустойчивое положение, довериться приезду Нурбану? Он не знал ответа, однако понимал, что это в конце концов осложняет осуществление смертного приговора, ведь, как оказалось, султанша осталась преданной личности Болейн, а не её титулу. — Куда же вы, султанша? — Нурбану вылетела из-за изгороди, чуть не сбив Джанфеду, которая и так тряслась от каждого шороха. — К Его Величеству, — кинула хозяйка в ответ, преодолевая заветное расстояние до входа в замок. — Постойте! — наконец не выдержала калфа, встав как вкопанная. — Что?! — зло рявкнула собеседница, также остановившись на месте. — Прошу вас, давайте уедем домой. Это не доведёт вас до добра! Наш Султан будет зол на вас, так нельзя! — Что они мне сделают, а? Отвечай ради Аллаха! — выпучила на неё глаза брюнетка, всплеснув руками в воздухе. — Вам могут навредить, вдруг король захочет отомстить! — Кому? Мне?! Султанше великой Османской Империи?! Совсем ума лишилась от страха?! — прошипела Хасеки, сверкнув карими глазами. — Молчи и иди за мной. Женщина резко развернулась и уверенной, твёрдой походкой вошла внутрь замка. Ей даже показалось, что она увидела пару странных взглядов, павших в её сторону, от чего разозлилась ещё больше. Конечно же, все были в курсе ареста Анны, из-за которого все и собрались в коридорах и залах посудачить лишний раз об этом событии, приписав парочку лживых подробностей. Все знали, что она — гостья, в первую очередь, госпожи Болейн, а значит может быть замешана в её извращённых действиях, то так легко были придуманы для аргументации её вины. Но Нурбану не интересовало их мнение, ведь её цель — вызволение подруги из темницы. Дойдя до дверей, ведущих в кабинет Генриха, она сообщила страже о её прибытии и осталась ждать разрешения. Через пару минут женщина вошла в просторную комнату, однако короля там не увидела, от чего устало выдохнула, ожидая его прихода. В её голове вырисовывалась картина совместных утех Тюдора и его новой фаворитки, от чего султанша поёжилась, брезгливо изогнув губы. Наконец, в далеке послышались тяжёлые шаги, и вскоре перед ней предстал Его Величество — увидев гостю, он тут же ухмыльнулся, чуть не облизнувшись. — Нурбану Султан, — он немного наигранно наклонил голову, однако брюнетка даже не двинулась с места, презрительно смотря на него. — Полагаю, что вы пришли ко мне по поводу ареста Анны? — Все верно, — холодно ответила она, приподняв подбородок. — Мне бы хотелось узнать причину ареста. — Это не секрет, — мужчина нагло врал ей, словно в любую минуту готовый рассмеяться ей в лицо. — Связь с мужчинами. Измена. Король прошёл мимо и встал у окна под хмурый взгляд охваченной яростью Хасеки. — Как только я приехала, я каждый день находилась с Королевой, и могу вас заверить, что её действия соответствовали обязанностям и никак не могли очернить вас, — отчеканила Нурбану. — Это случилось до вашего приезда. К сожалению, это раскрылось только сейчас, — равнодушно ответил Генрих. — Я вам не верю. — Скажите, вы с вашим хозяином так же говорите? — повёл головой Его Величество, вызывающе посмотрев на собеседницу. — С хозяином? — женщина не поверила своим ушам, услышав такие низкие колкости. — С вашим Султаном, ведь вы же его наложница? Вы же принадлежите ему, его собственность. — Да, у султана множество наложниц. Понимаю, вашу зависть, — хмыкнула брюнетка, храбро сделав пару шагов вперёд. — Однако странно, что вы не осведомлены, что я являюсь свободной женщиной с некоторого времени, а также законной женой султана и матерью наследника. — Которого Анна не смогла мне дать, — прошипел Генрих, смотря ей в глаза. — Я подарила султану сначала трёх дочерей. Он ни разу не выказал мне своей неудовлетворённости. — Она просто не способна родить ребёнка! — В таких-то условиях, — прыснула Хасеки. — В каких? — мужчина сузил глаза. — Ваше Величество, заинтересованность любимого мужчины в другой женщине способна отравить душу и разум в одну секунду, не давая нам спокойно жить. — О чем это вы? — он сделал вид, что не понял к чему клонит собеседница, хотя внутри него что-то не приятно йокнуло. Возможно, что это и было маленькое чувство вины. — Вы все прекрасно понимаете, — губы брюнетки изогнулись в саркастичной ухмылке. — Я думаю, что вам лучше покинуть дворец. Сколько вам необходимо для сборов? — Я не уеду, пока не удостоверюсь, что с Анной все в порядке. — И все же, — Тюдор сделал шаг к ней навстречу, сжав губы от злости, охватившей его от сказанного. — Я настоятельно рекомендую вам вернуться домой. — Я вас услышала, Ваше Величество, — Нурбану окинула его ледяным взглядом. — Тогда разрешите мне напоследок увидеть её. Попрощаться. Мужчина смерил её недоверчивым взглядом, однако вскоре его взгляд смягчился — в глазах собеседницы стояли слезы отчаяния. — Хорошо, — недовольно бросил он, на что женщина лишь кивнула головой в знак признательности и поспешно вышла прочь. Генрих же остался стоять на месте как вкопанный ещё пару минут, внутри крайне недовольный тем фактом, что ему стараются помешать в его же собственном государстве. Других бы он с великим удовольствием казнил, но ведь эта женщина — представитель сильной страны, к тому же с упорством которой сложно справиться вот так. И как же он устал от этой вольности в поведении, присущее как султанше, так и его жене. Они, несомненно, прекрасны в этой дерзости, они вызывают страстное желание обладать ими, однако, переизбыток приводит к перенасыщению — вот ему и опостылел взрывной характер Анны, вызвало раздражение поведение Османской гостьи. В любом случае король знал одно — её угрозы никак не повлияют на его конечное решение, которое принято было ещё пару дней назад. Механизм правосудия над Королевой-самозванкой был запущен, теперь настала очередь Кромвеля — найти побольше улик против госпожи Болейн любыми способами.

***

После неприятного разговора Нурбану тут же поспешила переодеться в строгое черное платье в английском стиле — один из подарков подруги — и накинуть чёрный плащ. Пролетев как стамбульский ветер мимо придворных, женщина вместе с фрейлинами направилась к карете, ожидавшей её для поездки в Тауэр. Плюхнувшись на сидение, женщина сняла капюшон и глубоко вздохнула, всматриваясь в серые улицы, что начали проплывать мимо обитательниц замка. Джанфеда замерла напротив, пытаясь подгадать момент, когда можно, наконец, поговорить с хозяйкой; Беатриче смотрела в окно, сохраняя удивительное спокойствие в такой ситуации. — Долго ли ещё ехать? — голос Хасеки звучал уставше и измождённо. — Потерпите, султанша, — прошептала калфа, всматриваясь в опечаленное лицо собеседницы. — В голове не укладывается, что королеву Англии вот просто так могли запереть в темнице, — выдохнула собеседница, продолжая рассматривать унылые улицы. — Вы же знаете, что и у нас были подобные примеры, султанша, — Джанфеда опустила глаза, с ужасом вспоминая истории из прошлого, а то и те, что происходили прямо у неё под носом. — Да, но не по отношению к Хасеки или Валиде, — со злостью выпучила глаза на неё хозяйка. — Все, кто находятся у власти, в итоге ходят по раскалённым углям. Надо быть к этому готовым. Вспомните, через что вы прошли сами. — О чем мне и напомнили. В ответ калфа мотнула головой в непонимании, так как не была свидетелем разговора Нурбану и короля, а значит и не знала об обиде, заставившейся в сердце султанши. Благо разговор шёл на турецком, и Беатриче не могла знать его смысла, поэтому венецианка могла высказать свои внутренние ощущения. — Его Величество указал мне на место рабыни султана, — хмыкнула Хасеки, посмотрев исподлобья на помощницу. — Как же так? — её глаза округлились от удивления. — Как он себе позволил подобное? — Он рассказал мне о причине ареста — многочисленных изменах королевы. Какой вздор! Я ему не поверила, за что он решился на подобную низость. — Это скорее говорит о его крайне небольших познаниях, ведь вы уже свободная женщина. — Как же здесь все серо. Эта страна — рассадник грусти, — задумчиво проговорила брюнетка, набрав воздуха в грудь. — Ей нужен достойный правитель, который бы оживил народ, эти улицы. Конечно, Англия никогда не станет такой же таинственной как Венеция или блистательной как Стамбул, однако это страна с великой историей. — Мы приехали, — невозмутимо продекламировала Беатриче на итальянском и выпрыгнула из кареты. За ней осторожно вышла сама Нурбану и тут же встала как вкопанная: дорогу её перегородила стража в доспехах, а за ними располагались огромные стальные ворота. Оглядев их снизу-вверх, она поджала губы, стараясь взять себя в руки и найти остатки былой уверенности, и двинулась вперёд. За ней последовали Беатриче и Джанфеда под пристальный взгляд охраны крепости.

***

Маленькое окошечко напротив кровати спасало женщину, напоминая о свободе так внезапно ускользнувшей из её рук. Оттуда лились слабые лучи света — похоже день снова испортился, воззвав к скорому дождю. Анна вздохнула и снова села на край кровати без сил и без прежнего блеска в глазах, перебирая материал черного платья. Переоделась по приезду — невмоготу было вспомнить о прошлой жизни через великолепные наряды. Теперь и душа, и сердце у неё потемнели. Нет, не от страха или грусти, а от падения с высоты правителей. В любом случае она прожила яркую жизнь, нет надобности сетовать на однообразность и серость проведённых дней. Вот только мысли её о маленькой Елизавете. И она теперь станет бастардом? Могла бы она увидеть короля, то снова бы упала на колени и молила бы подумать о дочери. Ведь кто может усомниться в том, что она не его дочь? Как же они похожи. Наверное, Генрих отправит её в какой-нибудь далёкий замок, как и Марию в свое время. Сколько раз она победоносно смотрела принцессе в глаза, а теперь тешит себя надеждой, что та сможет сберечь жизнь её дочери. — Так мне и надо, — прошептала госпожа Болейн, бегая глазами по холодному каменному полу и закрыла глаза. Внезапно за дверями послышались шаги, заставив её обернуться на звук — совершенно очевидно, что к ней гости. Неужто королевская милость или быть может он сам пришёл вызволить её? Анна подпрыгнула на месте и встала по середине покоев, сложив руки в замок. Внутри все сжалось не в силах противостоять той мысли, что это может быть её вызволение. Наконец, звук открывающихся замков, и на пороге появился мистер Кингстон. — К вам посетители, — кивнул головой он и тихо отошёл в сторону. За ним показалось взволнованное лицо Нурбану, пытающаяся рассмотреть королеву. Она быстрыми шагами прошла вовнутрь, а смотритель тут же исчез, лязгнув за собой дверью. Госпожа Болейн подошла к неожиданной гостье и присела в поклоне, та сделала то же самое, опустив глаза и не в силах сдерживать подступающую горечь от увиденного. — Как же это так, Анна? — прошептала Хасеки, крепко обняв подругу. — Страшный сон, — ответила она, уткнувшись в плечо женщины. — Как ты себя чувствуешь? — с искренней обеспокоенностью спросила брюнетка, рассматривая собеседницу дабы удостовериться, что та хотя бы физически в порядке. — Подавленно, — королева прошла к стулу и плюхнулась на него, расправив платье. — Тебе что-нибудь известно о решении короля? — Нет, — покачала головой султанша и тихо присела на стул напротив. — А что он может сделать? — Не знаю, — пожала плечами госпожа Болейн, уткнувшись щекой в ладонь. — Надеюсь, все это просто проверка. Как…как он мог поверить в мою измену? За этим точно стоит Кромвель. — Я разговаривала с ним сегодня тайно, он попытался объяснить мне ситуацию… — Не верю ни единому его слову! Подлый змей! — прошипела Анна, сложив руку в кулак и хлопнув ею по коленям от злости. — Ещё я разговаривала с королем, именно поэтому я тут… — Что? — глаза Ее Величества заметно округлились. — Что же он сказал? — Сказал, что мне лучше покинуть Англию как можно скорее, — выдохнула на последнем слове Нурбану, опустив взгляд в пол. Королева в ответ лишь приоткрыла рот, пытаясь сделать вздох, и оттянула корсет подальше от тела; в её глазах застыл мертвенный ужас. Она медленно поднялась, не помня себя от сказанных слов, означавших по сути только одно — назад пути нет. Быть может уже Елизавету выкинули, как простую девчонку за стены дарованного ей поместья; в её покои вселили бледнолицую девицу Сеймуров, а наряды уже покоятся среди мусора? Вот и от её подруги хотят избавиться так быстро, чтобы поскорее совершить над ней обряд королевской воли. — Анна, я не намерена тебя здесь оставлять. Я возьму тебя с собой, — твёрдо произнесла ей в спину султанша. — Как? Как ты это сделаешь? — брови собеседницы были нахмурены, а губы плотно сжаты. — Выкраду тебя. — Боже, нет-нет, — женщина отрицательно покачала головой и резко повернулась. — Я не оставлю Елизавету. Если он вынесет мне смертный приговор, то скорее сделает меня жертвой своей несправедливости. — Ты что же планируешь умереть? — выпучила на неё глаза Нурбану, посмотрев исподлобья. — Тебе лучше уехать, — брюнетка рванула к собеседнице и присела перед ней на колени, взяв ту за руки. — Ведь тот незнакомец ещё не пойман. Тебе может грозить опасность. — Я поговорила с Амедео. Он найдёт подозреваемых, будь уверена. Кроме того, я тебя не оставлю. Если будет надо, то я напишу Селиму. — Будет ли сам султан бороться за женщину возможно уже без титула? — губы Анны изогнулись в горькой усмешке. — Если я попрошу его, то хоть за дворового мальчика, — ухмыльнулась в ответ Хасеки. — Что бы не говорил король, я не покину тебя. — Я благодарю тебя, — госпожа Болейн уткнулась лбом в руки венецианки.

***

После разговора с подругой Нурбану ещё больше укрепилась в своём намерении не сдавать позиций в вызволении Анны из Тауэра. Правда выйдя из кареты, она поняла, насколько сильно и её оппонент — король Англии — твёрд в своём решении по поводу её скорого отъезда, прикрытое необходимостью избавиться от неё. Около дворца стояло пару экипажей, готовые быть загруженными багажом султанши — толстый намёк от Его Величества. На самом деле он сам был полностью уверен в том, что гостья не захочет общаться с упавшей с трона женщиной, а с Сеймур у неё дружба вряд ли сложиться. Однако мужчина просчитался в одном важном пункте, на который он указал не так давно — венецианка прошла несколько кругов Ада перед тем как стать султаншей, и она знает, что рождение не всегда определяет тех высот, что ты добьёшься потом. — Смотри-ка, Джанфеда, как король добр, — усмехнулась Хасеки, проходя мимо карет. — Уже готов отправить нас назад в Стамбул. — Не играли бы вы с огнём, — обречённо вздохнула ей в спину калфа. — Если бы я с ним не играла, то здесь бы не была и такой статус бы не получила. — Нурбану Султан, посмотрите, кажется, там ваш знакомый, — внезапно оживилась Беатриче, кивнув в сторону. Брюнетка перевела глаза — и правда во дворе замка где-то в углу стоял Амедео, исподлобья следя за женщинами. Она сразу все поняла — необходимо было поговорить о важном деле, что было поручено ему. Оглядевшись по сторонам, венецианка медленно направилась к нему, делая вид, что просто прогуливается после непростой поездки. Шаг за шагом она становилась все ближе, пока фрейлины осторожно осматривались по сторонам — благо вечерело, и все с усердием готовились к ужину. — Султанша, — еле заметно кивнул мужчина, протягивая ей небольшой свёрточек. Нурбану в ответ приподняла уголки губ и прошла мимо, будто бы случайно наткнулась на него, возвращаясь к себе в покои. Спрятав записку в левую руку, она прибавила шаг и вскоре оказалась в самом дворце, дрожа от нетерпения прочитать поскорее её содержимое. Женщины уже почти достигли коридора, ведущего в покои, как дорогу им внезапно перегородил Кромвель, бегущий на самом деле к Его Величеству и не заметивший их. Поняв, что османская гостья вернулась, он резко остановился и низко поклонился. — К кому же вы так бежали? — на лице Хасеки появилась саркастичная ухмылка. — Не к королю ли? — Да, султанша, — Томас нахмурился, искренне не понимая, чем заслужил такую реплику в свой адрес. — Я была у него днём, и он крайне неуважительно отнёсся ко мне. Вон уже на улице стоит экипаж, дабы побыстрее меня вернуть в Стамбул. — Я чем-то могу загладить этот поступок? — Канцлер мотнул головой, подойдя чуть ближе. — Да, можете, — чёрные брови собеседницы подпрыгнули. — Мне нужно узнать приговор Анны сразу после вас. — Я не уверен, что… — Послушайте, что бы там не велел мне ваш король я буду делать то, что считаю нужным. И я уже знаю, что. Мне необходимо лишь достаточно времени, чтобы осуществить задуманное. — Хорошо, — смог лишь выдавить из себя мужчина, прекрасно осознавая, что спорить с Нурбану сейчас просто нет смысла, да и статуса по сути тоже. Султанша в знак удовлетворения мотнула головой, и женщины деловито направились в покои, шебурша подолами своих платьев. Кромвель проводил их грустным взглядом, понимая, что закапывается все глубже и глубже в дворцовых интригах, и снова поспешил к королю, уже заранее предвкушая моральные изощрения от Его Величества. Несколько часов назад он собственноручно допрашивал подозреваемых в адюльтере с Королевой, внутри прекрасно понимая, что результат ему заранее известен — все обвиняемые должны были подтвердить измену. Но такова воля Тюдора, и, если в начале дела он был доволен тем фактом, что госпожа Болейн, наконец, уменьшит свою спесь, то сейчас понимал, что похоже своими действиями подписывает свой смертный приговор Её Величеству. — Вы звали меня, — Томас низко поклонился Генриху, стоящему спиной к окну. — Как обстоят дела с обвиняемыми? — на удивление равнодушно спросил он, смотря куда-то в пол. — Они все сознались в содеянном, — кивнул Канцлер, немного приподняв подбородок. — Прекрасно, — на лице короля показалась ухмылка, и он выпрямился. — Это указ об их казни через отсечение головы. Кромвель растеряно посмотрел на стол — на нем покоилось два желтоватых свитка уже подписанных рукой Его Величества. — А что же до… Обвиняемой, — губы мужчины изогнулись в отвращении, так и не решившись произнести её имя. — Её приговор так же известен. Забирайте и можете идти. За палачом послали уже несколько дней назад. Собеседник быстро кивнул на свитки и резко отвернулся от Томаса, встав к нему спиной, что означало конец разговора. Канцлер резво подхватил их и, поклонившись, поспешил выйти прочь. Когда король в таком состоянии лучше долго не маячить перед ним, иначе можно легко нарваться на неприятности вплоть до понижения в титуле. А ещё он понимал, что весь этот процесс очень тяжело даётся Тюдору, ибо означает крах всех его надежд на долго и счастливо с красивой женой и многочисленными наследниками. Кромвель и представить не мог, что творится на душе мужчины, но и собственные ужасы его души пугали ныне его не меньше. Выйдя в коридор, мужчина расправил второй свиток и не удержался, чтобы не округлить глаза от потрясения: завтра утром необходимо было обезглавить выявленных любовников Королевы, а после обеда и её саму также путём отсечения головы мечом. Так вот, что означали слова короля о палаче, которому нужно было время, чтобы добраться до Англии — последняя дань госпоже Болейн. Генриху или все же не хотелось, чтобы та, что-либо почувствовала, или это просто одно из средств побыстрее избавиться от неё. Теперь Анна более не Королева, её жизнь отсчитывает последние часы, а султанше и правда лучше уехать, что бы она там себе не затеяла. В любом случае он должен оставаться объективным по отношению к ним, так как занимает вторую позицию после Его Величества.