Сёстры по духу

Страница крайне неудачного и разочаровывающего брака была, наконец, перевёрнута; бывшая жена — казнена, а вся память о ней в этот самый момент уничтожалась, дабы новая королева с удобством смогла обосноваться в покоях. Уже с утра Генрих был в весьма приподнятом настроении, расхаживая по кабинету в нетерпении — вот-вот должна было состояться венчание с Джейн, от чего сердце ещё больше отдавало в ушах радостным ритмом. За окном стоял тёплый, облачный день, однако в душе у короля было солнечно, и стало оно так, как только тауэрская пушка объявила о кончине леди Анны. В тот день он сразу же поспешил к Сеймурам, дабы увидеть свою белокурую красавицу, чуть не загнав до смерти своего коня. А увидев, тут же понял, что она и есть его судьба, ради неё он готов абсолютно на все, восхищаясь всеми её благодетелями. Маленькую Елизавету к тому времени уже перевезли в особняк подальше от Лондона, казалось, что в этом вопросе Его Величество руководствовался лишь желанием не вспоминать о женщине, что поссорила его со всем миром, отправив на тот свет его верного друга Томаса Мора. Виновата ли была девочка, ещё плохо понимавшая, что происходит? Определённо, нет, но это не было интересно абсолютно никому. Это было сделано, как только отбыла и вторая фигурантка в жизни бывшей королевы — Нурбану Султан. Она уехала за пару часов до казни госпожи Болейн, не попрощавшись с обитателями дворца, показав тем самым своё отношения к произошедшему. По совету Кромвеля было решено провести казнь Анны в закрытом дворе в присутствии лишь фрейлин и мистера Кингстона во избежание сочувствия со стороны народа. Тюдор допускал ту мысль, что его решение о смертном приговоре не совсем правильно может быть воспринято горожанами, поэтому решил не испытывать удачу и свою репутацию. Ему даже не было известно, где похоронили бывшую королеву и как, ведь он не давал никаких указаний по поводу места её погребения. Это нисколько не тревожило его душу, не занимало его ум, отдавая предпочтение будущему.

***

Канцлер почти всю ночь проработал с бумагами, в которых хоть где-то было указано имя госпожи Болейн, заменяя его именем Джейн Сеймур, ибо король приказал сделать это в самые кратчайшие сроки, избавляясь от лишних воспоминаний. Закончил он ближе к утру, протерев несколько раз красные от напряжения глаза, и передал их Винсенту, неустанно бдевшего за своим столом, дабы тот отнёс их утром Его Величеству, а сам, пройдя по спящему дворцу, направился домой. Солнце вот-вот обещало полностью показаться на небе, пока Кромвель сквозь дрему следил за ним из окна своего экипажа. То ли он уснул по дороге, но время прошло намного быстрее, чем обычно. Зайдя в дом, мужчина глубоко вздохнул, радуясь, что, наконец, сможет хотя бы немного отдохнуть, ибо его присутствие на самом венчании вряд ли так необходимо. В конце коридора показалась русоволосая женщина, держащая в руках стопку вещей. Завидев хозяина дома, она остановилась и слегка поклонилась, ожидая, когда тот заговорит с ней — Томас положил папку на столик по пути и неохотно направился к ней. — Проснулась? — кивнув на тряпки, произнес брюнет, смотря на собеседницу сверху вниз. — Да, — прошептала она, поглядывая в сторону спальни. — Плохое настроение. Не в духе. Брови Кромвеля подпрыгнули, а губы исказились в саркастичной ухмылке: предсказуемое поведение этой женщины, привыкшей в своё время к золотым блюдечкам и мягким перинам. Он поймал себя тут же на странной мысли — ему одновременно хочется посмотреть её состояние и ровно также как не выслушивать её жалобы, которые не смогут не вырваться из её розовогубого ротика. Выдохнув, мужчина попрощался с надеждой на сон и быстрыми шагами вошёл в комнату, ещё день назад служившей ему спальней. На кровати, облокотившись о спинку, сидела брюнетка в белой ночной рубашке, на плечи которой был накинут легкий платок. Её лицо не скрывало недоумения, в глазах определённо читалась растерянность — такой он никогда её не видел, но и в этом беззащитном состоянии было нечто привлекательное, заставляющее проникнуться к её нынешнему состоянию. — Леди Анна, — произнёс он, взяв себя в руки, чтобы не лечь рядом, подвинув женщину, и не уснуть после долгой нудной работы. — Как вы себя чувствуете? — Крайне…разбито, — по слогам ответила Болейн, оглядывая его с ног до головы и все ещё искренне дивясь тому факту, что он ей не поклонился. — Вы что-нибудь помните? Собеседница опустила глаза и надула губы: пока в её голове крутился рой воспоминаний вчерашнего дня. Она совершенно точно помнила то, как поздно вечером внезапно открылся железный засов — в ту секунду она была готова поклясться, что за ней пришёл палач, готовый оставить её без головы прямо в покоях, но вместо этого показалось лицо Беатриче. Девушка еле слышно подбежала к ней, быстро склонила голову в память о прежнем титуле Анны, потом сняла с руки ещё одну чёрную, как сама лондонская ночь, накидку, и отдала осужденной, пока та с непониманием следила за её движениями. — Ваше Величество, возьмите меня за руку, прошу вас, — прошептала она, протягивая ладонь. — Нам нужно быстрее уходить. — А как же мои фрейлины и стражи? Вдруг они нас увидят? — округлила глаза брюнетка, сведя брови от напряжения. — Они все спят хорошим, долгим сном, однако есть другие, которые в данный момент бодрствуют. Утром им сообщат, что вас ночью казнили по приказу короля. А пока нам необходимо поторопиться. Болейн с неподдельным ужасом посмотрела на Беатриче, во взгляде которой читались лишь уверенность в действиях и успехе задуманного, что и стало отправной точкой для решения бывшей королевы на побег. В следующую секунду Анна подала руку, и фрейлина крепко взявшись за неё, потащила её к выходу. Она с трудом понимала, куда её ведут, потерявшись в лабиринте ходов — шаг за шагом они все глубже погружались в нутро Тауэра. Даже если их поймают, то её кончина ничем не будет отличаться от той, что ей и так была уготована — не теряя духа, женщина двигалась по следам отважной Беатриче. Фрейлина подбежала к неприметной дверце и немного навалилась на неё, покряхтев, девушка открыла её, и в лицо ударила ледяная прохлада, заставив беглянок поёжиться. — Держите, — Беатриче подала Анне факел со стены, а сама взяла такой же чуть поодаль, ибо идти без него было в конец небезопасно. В потайном ходе не было ничего примечательного — длинный коридор с холодными, пыльными стенами, в котором царствовал продувающий насквозь ветер, гуляющий по дворам Тауэра. Они шли в молчании около пяти минут, пока впереди не завиднелся другой факел, заставив сердце госпожи Болейн бешено забиться. Быть может их ждали, и все это было лишь провокацией? — Не беспокойтесь, Ваше Величество, — будто услышав её мысли, произнесла Беатриче. — Нас там ждут. — Но кто? — брови Анны подпрыгнули в непонимании — кто может помогать ей? — Надежные люди, — как-то чересчур загадочно кинула девушка и направилась дальше. Выйдя из хода, они оказались на стороне Тауэра, выходящей на Темзу, где обычно проплывали осуждённые в последний трудный путь. Бывшей королеве подал руку крупный мужчина с густой, тёмной бородой, больше похожий на простого крестьянина. — Ваше величество, лошади ждут нас. Поспешим, — прошептал он, оглядываясь по сторонам. Анна одарила его и Беатриче растерянным взглядом на грани неверия в то, что происходит вокруг неё, вырвав в одночасье из скорби и тоски по былой жизни. — Прошу вас. Верьте мне, — кивнул он в знак подтверждения своих слов, готовый ринуться в путь. В ответ брюнетка побольше натянула на голову капюшон тем самым показав свою готовность окончательно совершить побег. Мужчина, чуть пригнувшись, посеменил в противоположную сторону от стен Тауэра, то же самое повторили и женщины, держась за подолы платья, чтобы ненароком не навернуться в темноте. Дойдя до самой низкой стены замка, проводник наконец обернулся и обведя взглядом беглянку и её фрейлину, глубоко вздохнул. — Забирайтесь по очереди на меня. На той стороне вас ожидает такой же надежный человек, он поймает вас. Женщины смерили глазами стену и переглянулись, не веря в собственные скромные силы — такого они уж точно не ожидали. — Не волнуйтесь. Вы справитесь, — чёрная борода мужчины зашевелилась видимо от ободряющей улыбки. Анна обернулась — позади возвышались каменные строения Тауэра, пугающие своей неимоверной холодностью, вселяя лишь страх и траур по унесённым по справедливости и несправедливости жизням. В глазах возникла камера, ставшая за несколько дней ей новым домом, конечно, не таким уютным, как поместье в Хивере и не таким богатым как в замке рядом с королем. А затем внезапно личико её дочери Елизаветы, заставив её снова посмотреть на стену уже сверкающими глазами, полными решимости борьбы за маленькую принцессу. Теперь она была готова лишь с помощью своих ногтей вскарабкаться наверх. Мужчина в секунду вскинул её, словно она была пушинкой. Сев на стену, брюнетка поправила платье, подмяв его под себя и опустила взгляд вниз — там ждали её уже другие сильные руки. Спрыгнув со стены, она оказалась прямо в них. На этот раз на той стороне стоял человек средних лет, можно даже сказать молодой — она успела разглядеть его, так как на нем не было капюшона. За ней послышался шорох, и вскоре позади неё оказалась и запыхавшаяся Беатриче, а затем и их проводник. — Поспешим, — произнёс он, готовясь посадить женщин на лошадей. — Как вас зовут? — внезапно спросила Анна, вглядываясь в юношу. — Ведь я даже не знаю, кто помогает мне. — Ричард Кромвель, — невозмутимо ответил он, замерев на месте. — Кромвель? — округлила глаза женщина, задрожав всем телом от ужаса — Канцлер подстроил ей хитрую ловушку для того, чтобы выманить её из камеры, тем самым показав, что она виновна в предъявляемых ей обвинениях. Как же она сразу не подумала об этом? — Да, я племянник Томаса Кромвеля. Он поручил мне задание вызволить вас из Тауэра. Сейчас мы поедем к нам домой. — Это не опасно? — к разговору подключилась Беатриче, закутываясь побольше в плащ, пока госпожа Болейн с ужасом всматривалась в темноту. — Дядя вам все обязательно объяснит, а пока нам нужно спешить. Всю дорогу, сидя позади Ричарда, Анна помнила плохо, ибо закрыла дорогу ещё почти в начале пути: боялась, что их преследуют и её призрачная свобода вот-вот закончится. В голове все это время появлялись воспоминания из её жизни во Франции при дворе королевы Клод, в Англии и в качестве Её Величества, и были они на удивление приятными, совсем не тронутые трагедиями. А если все это похищение окажется правдой, тогда для неё начнётся совсем новый этап, возможно, самый сложный, чем когда-либо — борьба за своё существование и благополучие своей дочери. — Почему меня не ищут? — женщина подняла на Канцлера глаза полные недоумения. — Несколько часов назад обезглавили женщину похожую на вас при мистере Кингстоне. Её тело положили в ящик и закопали на кладбище в часовне поблизости без каких-либо знаков отличия, — Кромвель знал, что его слова заденут собеседницу, поэтому решился не вдаваться во все детали казни. — Я думала, что меня казнят публично, — опешила брюнетка, потупив взгляд. — Так и должно было быть, но я добился изменения в приговоре, предположив, что ваша смерть может посеять религиозный разлад в обществе. Поэтому король согласился сделать это тайно при минимальном количестве свидетелей. — Он даже не распорядился о моем погребении? В ответ Томас отрицательно покачал головой, продолжая рассматривать госпожу Болейн, с ужасом опустившую глаза, — человек, который клялся ей в вечной любви, даже не позаботился о том, что станет с её телом после смерти. Никаких почестей, лишь место в деревянной коробке и земля рядом с полузаброшенной церковью без титула и подписи. Она была уверена, что в данный момент Генрих утешается в объятиях шлюхи Сеймуров, все это время прикидывающейся набожной простушкой. Хорошая стратегия, служащая до поры до времени, пока не добьёшься своего. Когда-то и сама Анна использовала подобные уловки, и вот к чему все это привело. — Подождите, а где же Нурбану? — Король выслал её. — Как? — глаза женщины округлились, а она сама подпрыгнула на месте. — Как же она позволила? — Очень гордо она направилась вон из дворца в одно из поместий на севере по моему совету. Однако Его Величество думает, что она на пути к Стамбулу. — Мистер Кромвель, скажите на милость, — брюнетка опустила подбородок, пристально посмотрев на него. — Зачем вам все это? — Если я скажу, что мне лучше видеть вас живой, чем без головы, — Томас ухмыльнулся, покачнувшись на месте. — Зачем это я вам сдалась? — собеседница сострила гримасу непонимания, оглядев его. — Леди Анна, вы же понимаете, что вы — локомотив реформации. Без вас все проделанное не имеет смысла. — Какая я вам…ах, да, — госпожа Болейн закатила глаза. — Ныне Джейн Сеймур носит титул Её Величества. — И вы не позабыли о том, чтобы напомнить мне лишний раз об этом? В ответ Канцлер довольный разговором, в котором в кои-то веки не остался оскорбленным, направился к выходу. — Куда вы? — ему в спину раздался растерянный голос женщины. — Отдыхать. Я всю ночь работал, — он устало выдохнул, остановившись в дверях. — А после подадут завтрак. — Но я хочу есть сейчас. — Тогда пойдите на кухню и найдите себе что-нибудь. На сколько я знаю, Беатриче занята вашими вещами. — Вы что смеётесь надо мной? — Полагаю, нет, — брови мужчины резко подпрыгнули. — Вы лежите сейчас в моей кровати, в ночной рубашке моей умершей жены. — Если бы я знала, то не легла бы там, где лежали вы, — глаза Анны зло блеснули. — Отдыхайте, — выдавил из себя Кромвель, тихо прикрыв за собою дверь.

***

Только из-за горизонта вышло солнце, а Нурбану уже стояла около окна, наблюдая за его движениями, желая насладиться первыми лучами. В особняке было немного прохладно, от чего женщина поёжилась, вжавшись в шаль, заботливо накинутой на её плечи Джанфедой. Вот-вот должны были подать завтрак, обещавший быть скромным, но сытным. В юности она была любимицей отца, купаясь в его любви и богатстве, не отказывая себе ни в чем, затем наступило время ограничений в борьбе за место в сердце Шехзаде и дворце. Ей было тяжело вспоминать те моменты — сердце сжималось от ужаса, когда она жила, веря лишь в себя и оставшиеся силы без чьей-либо поддержки. Вот и для её подруги все закончилось в одночасье без возможности сделать шаг назад. Однако сама венецианка ради справедливости была готова терпеть этот дом и сносную еду — строить из себя королевскую особу было совсем ни к чему. — Султанша, прошу вас, — помощница поставила поднос на стол, стоящий позади Нурбану. — Конечно, не как в Стамбуле, но все же. — Ничего, стерпим и это. — Зачем же? Зачем мы здесь, а не на пути домой? — Джанфеда, — брюнетка сжала губы в раздражении. — Мы должны помочь Анне. Я не могу оставить её в таком состоянии. А король сухим из воды не выйдет! — Главное будьте осторожны. Помните о дочерях и шехзаде, прошу вас. Женщина отвела глаза, поправляя шаль, пока собеседница расставляла приборы на столе. Почувствовав приятный запах еды, султанша присела на стул, рассматривая тарелки. Вчера экипаж уехал прямиком к кораблю, на борт которого и правда взошла Нурбану вместе со своей свитой, однако после недолгого плавания она оказалась в небольшом судне, переправившим её обратно на английскую землю. Спускалась она уже инкогнито, скрывая лицо в плаще при поддержке Амедео, отвезшего её в позабытый особняк недалеко от дома Кромвеля. В ней было больше смелости, чем в Анне в этот момент, ибо за ней стояла целая империя, когда же её подруга не могла этим похвастаться. — К вам пожаловали, — в комнату вошла женщина в скромном крестьянском платье, приставленная к внезапно нагрянувшим гостям для помощи. — Кто? — губы венецианки предательски дрогнули от напряжения. — Молодой человек. Он… Она не успела договорить, как в комнате появился уже знакомый ей мужчина — поклонившись, он замер, ожидая начала разговора. Джанфеда закатила глаза в знак протеста против его ужасных манер и удалилась из комнаты, понимая, что уже никак не сможет отвадить его из этого дома. Нурбану обессилено выдохнула, показывая на стул напротив. Амедео повиновался, присев и сложив руки перед собой, размышляя над чем-то таившемся у него в голове. — Что творится во дворце? — спокойно спросила женщина, будто бы её окружает родной дом, и у неё нет повода бояться разоблачения. — Везде музыка, различные развлечения, все веселятся, — он осторожно посмотрел на неё, будто страшился увидеть что-то, что может разрушить его жизнь. — Теперь у короля новая королева. Чему огорчаться? — Двуличный, гнилой человек, — поизносила брюнетка по-итальянски уже с небольшим акцентом. — Ты нашёл того человека, что угрожал Ее Величеству? — Да. Я нашёл у него целый ящик каких-то странных веществ. Я пригрозил ему, и он раскололся, тут же увидев письмо. Видимо, рассчитывал на то, чтобы отравить леди Анну. Кстати, а где она сейчас? Нурбану в ответ нахмурилась в знакомой ему манере закинув подбородок повыше. — Зачем тебе? — Просто узнать, в сохранности ли она. — Что-то слишком много беспокойства о посторонней женщине, — мотнула головой она, грозно сведя брови. — О вас, султанша, я беспокоюсь не меньше. Я готов целыми днями сидеть у вас под дверью, чтобы быть уверенным, что с вами все в порядке. — Амедео, — глаза брюнетки блеснули, расширившись от злости. — Я тебе не разрешаю переходить эту черту. Я более не Сесилия. Забудь. Я — законная жена султана османской Империи. Как ты не можешь этого понять? — Не могу, султанша, не могу, — он спрыгнул с места, расхаживая по комнате. — Я, наконец, нашел тебя. Вас. Через столько лет, и как же я могу отпустить тебя? Вас? — Я не давала тебе никаких надежд. — Но ты не сказала тогда мне свой ответ. Не сказала, — покачал головой мужчина, внимательно всматриваясь в лицо собеседницы. — Я.Я тогда была слишком молода, Амедео, — она, наконец, взяла себя в руки, осознав, что их диалог сводится к воспоминаниям о жизни на Паросе, о которых она старалась позабыть. — Ты же сам знаешь, какой я была. — Своевольной и весёлой, — Тоцци опустил глаза, стараясь снова представить себе те дни на острове. — Я помню, как ты любила уходить в сад к озеру, дабы не встречаться с гостями и не мозолить глаза мачехе. Ты садилась очень близко к воде так, что подол твоего платья промокал, но в руках ты всегда держала в какой-нибудь цветок. Ты перекладывала его туда-сюда, при этом задумываясь так глубоко, что ничто не могло оторвать тебя. Даже когда я подходил к тебе, ты не обращала на меня внимание, пока я не садился рядом. И тогда ты оживала и выговаривала все, что ты хранила на душе со стеклянными глазами. А потом ты переводила взгляд на меня и спрашивала всегда что-нибудь такое, что обычно заставляло меня задуматься. — Я помню, Амедео. Я все это помню. Нет необходимости напоминать, — Нурбану подняла ладонь вверх, останавливая монолог собеседника. — Я очень признательна тебе за то, что ты делаешь для меня. Ты ради меня пошёл на большой обман и теперь заботишься обо мне. Я привыкла лишь на помощь за приказ, а ты делаешь это по своей воле. Благодарю тебя. — Султанша, — брюнет низко поклонился, сделав шаг назад. — Я проведаю вас чуть позже. — Вечером я бы хотела навестить Анну, — женщина подняла уголки губ, положив руки на стол перед собой. — Хорошо, я отвезу вас лично. Только вы не сказали мне, где она расположилась. — У мистера Кромвеля, — обреченно выдохнула Хасеки. Амедео ещё раз кивнул и поспешно вышел из комнаты, чуть не столкнувшись в дверях с Джанфедой. Последняя смерила серьёзным взглядом хозяйку и прошла в центр комнаты, пока та, наконец, начала трапезу, почувствовав неимоверный голод. — О чем вы говорили? — Зачем тебе это? Докладываешь кому-то? — приподняла брови венецианка, откусывая от тушки перепёлки. — Беспокоюсь за вас, — голос калфы дрогнул. — Этот человек просто так заходит к вам, и вы встречаете его без ширмы или платка. — Ты сомневаешься в моей преданности Султану Селиму? — Что вы, султанша, не дай Аллах. Просто вы стали слишком неосторожны. — Ещё пару дней, и мы вернёмся в Стамбул, Джанфеда, — Нурбану внимательно посмотрела на помощницу, удостоверяя её тем самым в своих словах. — Держи себя в руках.

***

Немного отоспавшись и отзавтракав, Кромвель взял бумаги, с которыми ему ещё предстояло поработать и направился в гостиную, удобно усевшись рядом с книжной полкой. Дом погрузился в тишину и спокойствие, заставив его позабыть о когда-то царственной гостье. Расположив документы перед собой, он громко выдохнул и с максимальной концентрацией начал вчитываться. А ведь в это время происходило венчание короля и Джейн, символизируя новый этап в жизни всей страны, своего рода окончание эры Реформации, ведь девица Сеймуров была ярой представительницей старой эры, что придётся по вкусу леди Марии. Старясь не углубляться в размышлении по этой теме понапрасну, он снова направил свой взор на стопку указов перед лежащих ним. — Нет, вы почитайте! — в комнату влетела Анна, держа в руках какой-то свёрток. Она обошла кресло напротив и со всей силы плюхнулась в него, устремив свои раздражённый взгляд на хозяина дома. Томас закрыл глаза, понимая, что уже не сможет вернуться к работе, и, сдерживая вою досаду, посмотрел на женщину, подложив под левую щеку руку. — Что произошло? — снисходительно спросил он только ради приличия. — По Лондону ходит моя карикатура — я без головы с подписью «Anne sans tete», — разразилась накопившейся злостью госпожа Болейн, кинув бумагу на столик перед собеседником. Кромвель расправил помятую бумагу и принялся рассматривать её — на ней была нарисована женщина в платье и с головой в руках, а внизу красовалась подпись «Анна без головы» на французском. Его брови подпрыгнули от той дерзости, что позволил себе кто-то из городских художников прямо после кончины бывшей Королевы Англии. — Весьма искусно нарисовано, не находите? — парировал Канцлер, смотря на брюнетку. — Очень смешно. Это нужно остановить! — Как, скажите мне на милость? — прыснул мужчина, готовый разразиться смехом в любую секунду от инфантильного поведения Анны. — Быть может вы и венчание остановите? — Вот ещё, — прыснула госпожа Болейн. — Пусть жениться на этой шлюхе Сеймуров, он и её сведёт в могилу, попомните моё слово. — Что же вас больше не заботит благополучие Его Величества? — Меня отныне заботит только благополучие моей дочери, что находится в нескольких футах от вашего дома не со мной, — внезапно она замолчала, подавшись вперёд. — А её мы тоже выкрадем? В ответ Томас провёл ладонью по лицу, собираясь с терпением и силами, чтобы объяснить все перевозбужденной от происходящего женщине. Анна же не сводила с него своих острых, тёмных глаз, ожидая его ответа. — Во-первых, в ней в отличие от вас течёт королевская кровь, поэтому её тут же хватятся, ибо её, слава Богу, не приговаривали к казни, и она должна быть в живых сейчас. Во-вторых, то, что я держу вас у себя уже большая опасность, а организовывать себе новую семью из бывшей королевы и принцессы я не собираюсь. Брюнетка с досады сжала губы, откинувшись на спинку сидения, и поднесла левую руку ко рту — её разум и тело переполнял ужас от того, к чему привела вся эта затея дядюшки Норфолка соблазнить короля, обеспечив имя и состояние Болейнам и Говардам. В глазах заблестели внезапно подступившие слезы, которые не остались незамеченными Кромвелем — да, возможно, он чуть отвык от общения с женщинами, проявив чрезмерную нетактичность и даже жестокость. — Я просто хотел сказать, леди Анна, что девочке не причинят абсолютно никого вреда. Нам же пока стоит подумать о вашем спокойствии, ибо оставаться долго у меня вы не сможете. В следующую секунду в дверях появилась Беатриче — она прижимала к себе маленькую бумажку, боясь пройти в комнату без разрешения. — Что у вас? — посмотрел на неё Томас, предварительно быстро глянув на собеседницу, удостоверившись, что его «извинение» на неё подействовало. — Письмо из особняка, — она расширила глаза, намекая на его особенность. Томас протянул руку, фрейлина передала послание и поспешила выйти прочь, дабы не мешать прочтению. Мужчина, быстро пройдясь глазами по содержимому, отдал его госпоже Болейн. — Нурбану приедет вечером, — она подняла глаза на Канцлера, будто ожидая его одобрения. — Это безопасно? — Насколько я знаю, — Кромвель посмотрел на бумаги, наивно веря, что сможет сконцентрироваться на них. — Её сопровождает её старый знакомый — торговец с Пароса. — Сеньор Тоцци? Да, он не бросит её. — Не поделитесь об их взаимоотношениях? — мужчина перевернул страницу документа, исподлобья посмотрев на Анну. — Может быть это и ваш дом, но не это не даёт вам право совать нос в чужие дела, — внезапно она ахнула, ухмыльнувшись. — Или вы будете шантажировать меня? В ответ Томас медленно отложил документы, обречённо выдохнув, и, сложив руки перед собой, обратил свой хмурый взор на женщину. Та была готова внимать, готовя себя к очередной колкости. — Послушайте, леди Анна, я выкрал вас из Тауэра и дал вам убежище. Зачем мне Бога ради вас сдавать? Я понимаю, что горе наложило отпечаток на ваше состояние, и все же не пытайтесь довести меня теми же способами, что вы использовали, будучи королевой Англии. Брюнетка неспешно встала с места, не отводя глаз от собеседника, и сделав шаг вперёд к нему остановилась, нацепив саркастичную улыбку. — Мне больше нравилось из ваших уст слышать «Ваше Величество», даже когда вы делали это с демонстративной издёвкой, — произнесла она негромко и, кинув победоносный взгляд на Канцлера, вышла прочь из комнаты. Проводив её взглядом, Кромвель в очередной раз за этот час выдохнул, запрокинув голову назад и разглядывая потолок. Он ни секунды не пожалел о содеянном, понимая, что ощетиниться в данной ситуации — единственный выход для бежавшей королевы, ибо более у неё ничего не осталось: ни семьи, ни ребёнка рядом, ни дома, ни даже платьев. Все это сейчас заменяет сам Томас и его дом, что он предоставил ей в пользование. А ему уже следовало идти на празднество — свадьбу короля с Джейн, о которой Анна не произнесла ни слова. И здесь можно её отчасти понять, хотя столько же негодований разрывало быть может только усопшую Екатерину Арагонскую, доживавшую свою жизнь вне замка без титула и обеспечения, нося титул вдовствующей принцессы. Наверное, она то ждала на том свете девицу Болейнов в первую очередь, а сейчас по его решению кусает локти и проклинает его.

***

Как только стемнело и весь окрестный люд отправился спать, Нурбану со свечкой в руках подошла к окну, ожидая, когда покажется Амедео. На ней уже был надет тёмный плащ с большим капюшоном, прикрывающим её лицо. Позади послышались шорохи, заставив её обернуться — позади стояла Джанфеда, также держа перед собой свечу, боясь споткнуться. — Ты останешься здесь, — уведомила её венецианка, смерив её сосредоточенным взглядом. — Султанша, ваша неосторожность вызывает у меня неподдельное беспокойство, — повысила голос калфа, положив руку на грудь, вздымавшуюся от упавшей на все тело тревоги. — Со мной едет приставленная к нам служанка, она знает куда ехать и будет показывать дорогу. А ты лучше вот чем займись, — брюнетка подошла к столу и кивнула на бумаги и стоящую рядом чернильницу. — Напиши в Стамбул, что я отправляюсь в путь. Только без лишних деталей, иначе вдруг что не сойдётся. Я вернусь через пару часов. На улице послышался стук лошадиных копыт, от чего обе женщины отмерли и посмотрели в сторону источника звука. Нурбану от волнения подскочила на месте и побежала в сторону выхода, оставив Джанфеду наедине со своими мыслями по поводу похождений хозяйки и письма домой. Её ждала небольшая карета прямо у входа в особняк, на месте кучера же сидел Амедео, крепко сдерживая поводья. Бывало детьми они вдвоём отправлялись на конную прогулку, изведывая новые поля и леса, болтая обо всем на свете и по сути не о чем, что могло бы оказаться им полезным в будущем, но от этого занятия они получали столько наслаждения, что возвращались лишь под вечер. На Паросе он был одним из лучших наездников, принимая участие во всевозможных соревнованиях и оставляя позади многих опытных, взрослых ездоков. Обычно перед началом он демонстративно подъезжал к Сесилии, и та отдавала ему платочек со своими инициалами, вышитый ею предварительно. После же его победы девушка встала первой, аплодируя и выкрикивая поздравления. Все верили, что в один день они станут прекрасной парой, ведь красоте обоих можно было позавидовать, а они просто нашли друг в друге верных и преданных соратников. — Доброго вам вечера, султанша, — поприветствовал он её, проводив взглядом до экипажа. Нурбану села вовнутрь, напротив расположилась и служанка, приставленная к ней Кромвелем. Этой женщине заплатили хорошую суму, отворотив в ней желание вникать в происходящие события. Она не могла ни писать, ни читать — в общем, хороший помощник в таком деле. Амедео присвистнул, и кони тут же понеслись вперёд, не теряя времени на раскачку. Венецианка старалась не смотреть в окно, тем самым усугубляя свой настрой на абсолютно положительный исход из данной ситуации — она просто закрыла глаза, поймав такт движения кареты. Её спутница же молчала, скромно сложив руки перед собой, стараясь не мешать брюнетке. Как же Хасеки хотелось побыстрее увидеть Анну, наконец понять, что с ней все в порядке, и нет повода беспокоиться за её жизнь и психическое состояние. Нет-нет, она держится. Совершенно точно не сдалась, не опустила руки, и ждёт встречи с ней. Сколько раз Нурбану сама оказывалась в сложных ситуациях и думала, что это её конец, но с ней всегда была покойная ныне Хюррем Султан и её возлюбленный, шехзаде Селим. Они придавали ей сил, заставляли идти вперёд в обход интриг дворца и гарема. А тут самодовольный король тешит себя, оставляя дорогу из трупов, и никто не может помешать ему. Ах, нет. Она перешла ему дорогу, спасая бывшую королеву от смертной казни. Какая жалость! Мысли внезапно оборвались, как и лёгкая дрёма: экипаж внезапно остановился. Женщины переглянулись и посмотрели в окно — они где-то в черном лесу и поблизости ни души. Похоже, что-то пошло не так, а в душе стало как-то чрезвычайно тревожно от мысли, что они были раскрыты. — Пойди, посмотри, что там, — прошептала по-английски султанша, кивнув головой на створку. Женщина молчаливо повиновалась, тут же подобрав подол и поспешив выйти за пределы кареты, дабы проверить, что происходит. Нурбану услышала хруст веток от шагов, резко сменившейся звуком падающего тела, заставив брюнетку отпрянуть к стенке, округлив глаза — лишь Аллах знал, что происходило в этот момент в тёмной чаще. Сердце её казалось сжалось до размера виноградинки, а его стук, словно последние минуты её жизни, отдавал в ушах. Было слышно, как кто-то сел на сидение кучера, подал знак лошадям, и они понесли экипаж с бешеной скоростью вперёд, будто за ними гнался сам дьявол. Хасеки выглянула в окошко, но там по-прежнему было темно, а того, кто управлял конями не было видно. Брюнетка вернулась на своё место, с ужасом понимания, что не знает, что ей делать в лесу в чужой стране. Похоже, кто-то убил эту несчастную женщину и Амедео, оставив их тела на обочине, а ей грозит жуткая расправа, и отныне некому её защитить.

***

— Нет вестей от султанши? — взволнованно произнесла Анна, стоя в белом халате. — Должна вот-вот приехать, — Беатриче позади неё скрупулёзно наполняла ванну. — Полагаю, скоро прибудет. Госпожа Болейн повернулась к ней лицом, наблюдая за тем, как тёплая вода легко и непринуждённо перебегала из ушата в ванну. Девушка с завидной быстротой приготовила все необходимое, ожидая, когда брюнетка соизволит сесть. Ей хотелось побыстрее смыть с себя запах сырой камеры Тауэра и все то, что она оставила на его территории — ужас от её положения, тоску по дочери и безысходность. Сняв с себя пеньюар, женщина вскоре почувствовала, как тёплая вода коснулась её измождённого тела, от чего по нему пробежалось множество мурашек от наслаждения. Руки фрейлины коснулись волос Анны, осторожно окуная их, от чего та в неге прикрыла глаза, еле слышно выдохнув. — Простите, — внезапно испуганно произнесла Беатриче, отходя от ванны. — Я совсем забыла о сменной одежде. Я сейчас принесу. В ответ брюнетка одобрительно кивнула, надеясь за это время побольше погреться в воде. Девушка быстрыми шагами вышла из комнаты, боясь прогневить хозяйку, состояние которой все ещё было нестабильно, на что все отвечали с пониманием в доме. Госпожа Болейн откинула голову назад, почувствовав желанное облегчение и чуть приоткрыла рот. В комнате послышались шаги — какая же прыткая эта девушка, боявшаяся не угодить бывшей королеве! Анна уже хотела отпустить шутку по поводу скорости её передвижений, как вдруг полотенце легло на её рот и нос, не давая ей сделать вздох. Затем чья-то рука легла ей на макушку и надавила с такой силой, что женщина оказалась под водой. Как бы она ни старалась выбраться, отчаянно цепляясь за стенки, у неё не получалось. Внутри проскочила единственная мысль — это все была продуманная ловушка Кромвеля.