Зима от «А» до «Я»

Они прибыли в Сторибрук поздно вечером, и Регина, игнорируя возмущение Вейла в телефонной трубке, сообщила ему, что привезла донора. — Готовь свои приборы, — велела Регина, выходя из машины и смотря, как следом за ней выбирается сначала Клайв, а потом уж и Эмма. — Уже слишком поздно, я все равно сейчас ничего не буду делать, — заявил Вейл, но Регина уверенно добавила: — Я хочу видеть сына. Сейчас. Она соскучилась по Генри так сильно, что готова была бежать по расколотому стеклу босиком до больницы, если бы это помогло ей добраться туда побыстрее. А понимание того, что Эмма, попав в Сторибрук, ничего не разрушила в его укладе, только добавляло энергии и возбуждения. Регина улыбнулась, чуть прикрыв глаза. Значит, ничего не вышло. Совсем ничего. Бедняга Голд: он, наверное, так старательно создавал себе антидот, а теперь будет вынужден провести вечность под гнетом проклятия. Все они получили по заслугам. Регина ощущала небывалый подъем из-за того, что сумела обыграть Темного. Даже жаль, что он никогда не узнает об этом. Эмма, прижимающая к груди свой несчастный пакет, огляделась, потом обратилась к Регине, копающейся в сумочке: — Это гостиница? — Что? — Регина, вся в мыслях о сыне, обернулась. – А, да, да. Думаю, что, пока мы будем улаживать дела, Клайв снимет себе номер, не так ли, Клайв? И она заставила себя улыбнуться верзиле, раздражавшему ее всю дорогу от Бостона до Сторибрука. Именно из-за него Регина не могла даже открыть окна — вдруг Эмма попытается сбежать? — и вынуждена была терпеть густой и неприятный запах, про который, видимо, и говорила Эмма в самолете. Под конец поездки голова разболелась так, что Регина нарушила пару правил дорожного движения, лишь бы побыстрее добраться до гостиницы. Ответ Клайва заставил Регину немедленно возжелать смерти. Клайву, конечно. — Нет, — Клайв скрестил могучие руки на не менее могучей груди. — Я должен сопровождать заключенную везде. Регина уже не могла улыбаться. Она просто смотрела на Клайва и испытывала большой соблазн высказать ему все и чуточку больше. Эмма осторожно коснулась локтя Регины. — Ему правда надо пойти со мной. Она сказала это с явным сожалением. Неудивительно, ведь Клайв, скорее всего, ей мешал гораздо больше, чем Регине. Регина вздрогнула и отрезала: — Не надо. Клайв, я не хочу, чтобы все в больнице знали, откуда Эмма. Это маленький город, и пересуды мне не нужны. Да и в целом лучше избежать лишней огласки. А у нее все равно на ноге браслет, если что. Эмма чуть сгорбилась: ей, судя по всему, было не по себе, но Регина не собиралась уступать. Кроме того, она не сказала ни слова неправды: никто здесь не должен был узнать, кто такая Эмма и откуда. Кроме Вейла и Сидни, который и так уже все знает. Лицо Клайва отразило большую работу мысли. Регине не терпелось побыстрее уйти, она переступила с ноги на ногу, каблук попал в ямку, сустав вывернулся, из глаз посыпались искры, до падения остались считанные мгновение. — Осторожнее! — Эмма поддержала Регину в последний момент. Регина неосознанно вцепилась ей в руку, наверное, так же сильно, как Эмма в самолете. — Ладно, — буркнул Клайв. — Я буду в гостинице. Было заметно, что это решение далось ему нелегко. — Вот и отлично! — неподдельно обрадовалась Регина, пытаясь устоять на одной ноге, потому что на вторую вставать было больно. — Чего же вы ждете? Идите! — Деньги, — коротко бросил Клайв, не сдвинувшись с места. Это уже было неприятно. Регина нервно хохотнула: — Что, и тут тоже я должна платить? Молчание Клайва послужило ответом. Резко оттолкнув мешающую Эмму, Регина полезла в сумочку, с плохо скрываемой яростью вытащила кошелек и, отсчитав приличную сумму, сунула ее в руки Клайва. Да что угодно, лишь бы уже обнять Генри! — Заберите и скройтесь уже с моих глаз! — прошипела Регина, от злости не чувствуя боли. Клайв педантично пересчитал деньги, взглянул на Эмму, развернулся и широким шагом направился к гостинице. Регина смотрела ему в спину и кривила губы в невысказанных эмоциях. — Мадам мэр, вы здесь откуда? Удивленный возглас Руби — внучки хозяйки гостиницы — заставил Регину моргнуть и отвести взгляд в сторону. Откуда она вообще взялась? Проклятье! Сейчас весь город набежит! Девчонка появилась слишком не вовремя, но не ответить нельзя. — А, Руби, — очень приветливо улыбнулась Регина девушке, с некоторым подозрением поглядывая на красные пряди волос. — Вышла на прогулку? Руби, жуя жвачку, энергично кивнула и одернула короткую юбку, что, впрочем, ничем не помогло. Регине девчонка не нравилась, как и практически все жители: каждый из них в прошлом выступал против нее. Сюда она забрала всех, желая расплатиться с ними сполна. Вот только почему получается так, что они живут припеваючи, а Регина вынуждена скрипеть зубами при случайных встречах? — А ты кто? — Руби обратила внимание на Эмму. — Я тебя раньше тут не видела. Ей, кажется, было скучно, и она решила поболтать. Регина на мгновение прикрыла глаза, глубоко вдыхая, пытаясь успокоиться. Все шло не по плану, совсем не по плану. Видимо, это компенсация за то, что ей все-таки удалось уговорить Эмму помочь. — Я… — встрепенулась Эмма, но Регина оборвала ее. — Это моя подруга, — безапелляционно заявила она. — Я ездила по делам в Бостон и там встретила ее. Вот, решили провести немного времени вместе. Руби от удивления даже жевать перестала. — Подруга? — повторила она, распахнув глаза. — А… Нет, это просто невыносимо! — Смотри-ка! — торопливо воскликнула Регина и указала в сторону Клайва, заходящего в двери гостиницы. — Мне кажется, вон тот мужчина в твоем вкусе! Руби, во вкусе которой были все мужчины в округе, немедленно развернулась. Регина не видела, но знала, что глаза ее загорелись. — Хорошего отдыха! — Руби не глядя махнула рукой и помчалась следом за Клайвом, напрочь забыв про прогулку, Регину и подругу. Регина, неосторожно опершаяся на больную ногу, охнула: вот же неудача какая! Эмма снова предложила ей руку, но Регина отказалась. — Подруга, да? — улыбнулась Эмма. Ее позитивное отношение к этому короткому эпизоду разозлило Регину, и она резко сказала: — Я же не могла сказать: «Знакомься, Руби, это мать моего сына, которая сидит в тюрьме»! Поэтому она сказала «подруга». И весь город теперь будет обсуждать то, что у мэра появились друзья. Но пусть лучше так, чем что-то другое. Из двух зол следовало выбрать меньшее, что Регина и сделала. Эмма потупила взгляд, печально поджимая губы. Ей явно было неудобно от понимания истинных причин тех или иных слов и поступков Регины. Регина скривилась: не хватало только смотреть, как пытаются давить на жалость. Она вздохнула, заставляя себя вспомнить, что с Эммой следовало быть повежливее. — Ладно, — буркнула она. — Идемте быстрее, пока кто-нибудь еще не решил прогуляться. Время, конечно, было позднее, но всегда оставался шанс встретиться с Арчи Хоппером, выгуливающим своего далматинца Понго, или с Лероем, местным дебоширом и сплетником. Регина осторожно переступила с ноги на ногу и прикусила губу. Было больно. Как неудачно вышло, хоть снимай обувь и действительно иди босиком! Регина хмыкнула: недавнее пожелание про бег по стеклу приобрело неожиданную форму. — Может быть, поедем на машине? У вас же нога болит, — робко предложила Эмма, наблюдая, как Регина морщится. Она ее жалеет?! Ни за что! — Тут недалеко, — уверенно заявила Регина и, хромая, пошла вперед. Тут и правда было недалеко. До того, как подвернулась нога. Дорога в больницу заняла довольно много времени, и Вейл, ожидающий Регину у входа, всплеснул руками при виде нее: — Вижу, ты очень спешила к своему сыну! Он скользнул заинтересованным взглядом по держащейся за плечом Регины Эмме и поспешил помочь Регине в ее осторожном взбирании по ступенькам лестницы. — Я подвернула ногу, — выдохнула Регина, с благодарностью опираясь на Вейла. — Это был знак, — немедленно отреагировал он. — Не стоило вам приходить. Кстати, кто это? Он спрашивал про Эмму, но та молчала, явно помня разговор с Руби. Что же, она быстро учится. — Эмма Свон, — представила ее Регина и остановилась в холле больницы, давая ноющей ноге слегка передохнуть. — Эмма, это Виктор Вейл, он будет твоим доктором. — Очень приятно, — Эмма кивнула и снова замолчала. На этот раз она не выглядела смущенной, и Регина решила, что Эмма просто не знает, о чем говорить. Как говорится, промолчи — и сойдешь за умного. — И мне, и мне, — задумчиво отозвался Вейл, какое-то время разглядывал Эмму, затем спросил: — Донор? Предлагаете прямо с утра направить ее на анализы? — Да, — выдохнула Регина, просияв, и, попросив Эмму чуть подождать, отошла на пару шагов, поманив Вейла за собой. — Я надеюсь на твое молчание, — начала она, и Вейл хмыкнул. — Как всегда, — он поиграл бровями, намекая на то, что связывало их короткой вспышкой в прошлом. Регина грозно посмотрела на Вейла, вынуждая умолкнуть. — Чем меньше людей будут знать о предстоящей операции, тем лучше, — в ее голосе проскользнула усталость: день был слишком длинным. — Понял, — отозвался сообразительный Вейл и посмотрел на Регину, явно ожидая продолжения. Регина знала, что должна рассказать и про тюрьму, и про то, кто такая Эмма на самом деле, тем более что Вейл сам велел ей разыскать мать Генри, но просто не могла. Слова не шли с языка, и сердце противилось тому, чтобы назвать Эмму матерью. Какая она ему мать?! — Мне нужно увидеть Генри. — С ним все в порядке, и он спит, Регина, — укоризненно покачал головой Вейл. — Время-то какое? Он больше не настаивал на истине, хотя было ясно, что рано или поздно он вернется к этому вопросу. Регина не могла уйти, не повидав сына. — Я всего лишь посмотрю на него из-за стекла. Она умоляла? Она умоляла. И не собиралась сегодня это скрывать. Генри был нужен ей как воздух. Или… возможно, что даже больше воздуха. Регину трясло от мысли, что сегодня она не увидит сына. Словно весь смысл существования внезапно сошелся в этой одной-единственной точке. Генри. И никто больше. Вейл развел руками: — Вот что с вами будешь делать, а? — Он заметил, что Регина стоит на одной ноге, почти не опираясь на вторую. — Давайте я хоть перебинтую? — Лучше найди Эмме палату, — отказалась от помощи Регина. — Но после отведи меня к Генри. Вейл ушел, а Регина с Эммой остались, и Регина все пыталась встать от Эммы подальше, мыслями уже будучи с сыном. Кроме того, проведя столько времени рядом с неприятным для нее человеком, Регина очень хотела побыть одна. Жаль, что нельзя было выполнить это желание прямо сейчас. Словно чувствуя настрой Регины, Эмма тоже держалась в стороне. Оно и к лучшему. Регина надеялась, что теперь ее общение с Эммой сведется к минимуму. Следовало только пережить операцию, а дальше нерадивая родственница Генри вернется в тюрьму, и вход в Сторибрук для нее будет закрыт навсегда. — Мадам мэр? Вздрогнув, Регина подняла голову и увидела, что Эмма все же подошла к ней. — Что? — переспросила она. Эмма неловко улыбнулась, поправляя очки. — Та девушка у гостиницы — она назвала вас так. Вы правда мэр города? Взгляд ее был восторженным, при других обстоятельствах Регина бы не преминула получить удовольствие от восхищения окружающих, но только не сейчас. — Так получилось, — нехотя отозвалась Регина, выглядывая по сторонам Вейла, который никак не возвращался. Ей было откровенно неприятно продолжать находиться рядом с этой девушкой. Несмотря на то, что проклятие устояло, Эмма оставалась дочерью Белоснежки и Прекрасного Принца, и Регина не собиралась относиться снисходительно к своим врагам. Эмма, конечно, пока не сделала ей ничего плохого, но ясно же, что именно она — причина болезни Генри. Регина посмотрела на девушку, силясь испытать к ней хоть одно положительнее чувство. Тщетно. Эмма не нравилась ей, и вовсе необязательно было это как-то менять. Эмма снова поправила очки. — Вы мне не говорили, — она поджала губы, словно обвиняла в чем-то Регину. Регина даже онемела. Что? Почему она должна была сообщать? Кто Эмма такая, чтобы выкладывать ей все и сразу? — А зачем вам было знать? — неприязнь все же умудрилась прокрасться в голос, и Регина побыстрее замаскировала ее улыбкой. Эмма слегка пожала плечами. — Но я же все равно узнала. Она выглядела упрямой, и Регина засмеялась. — И что это вам дало? Ей даже стало любопытно: Эмма хотела бы как-то воспользоваться этой информацией? — Ничего, — сконфуженно пробормотала Эмма, уставившись в пол. Регина удовлетворенно кивнула. Вот именно. Правильный ответ. Ей бы ничем это не пригодилось. Сумев заставить Эмму испытать неловкость, Регина сменила гнев на милость. На время, конечно: Эмма не заслуживала доброго к себе отношения. И даже то, что она была биологической матерью Генри, не спасало ее. Регина рассматривала ее светлые волосы, невольно отмечая, что их хорошо бы причесать. — Вот поэтому я вам и не сказала, — резюмировала она спокойно. Эмма вздохнула и, помедлив, улыбнулась. — Что ж, по крайней мере, у Генри будет хорошая жизнь. Голос ее прозвучал слишком нежно. Так, как не должен был звучать. Милость пропала, словно ее и не было никогда. Улыбка приклеилась к губам Регины. — Не сомневайтесь, — процедила она, испытывая резкое и невыразимо сильное желание вышвырнуть Эмму прочь из города, и только понимание того, что тогда Генри будет хуже, остановило ее. Вернулся Вейл, издалека маша рукой. — Идемте, — с облегчением поковыляла к нему Регина. — Он отведет вас в палату, а утром вам начнут делать анализы. Она спешила отделаться от Эммы и оказалась застигнута врасплох, когда, уже передав ее Вейлу, услышала: — Вы же придете завтра? Регина обернулась. Эмма, вытянув шею, смотрела на нее с надеждой во взгляде. Внутри Регины что-то перевернулось, и она, ничего не ответив, быстро ушла, не рискуя оборачиваться вновь. Прийти завтра? Конечно, она придет. Но не к Эмме, а к Генри. Почему эта девчонка думает, что ей можно просить о визите? Кто она такая и что о себе возомнила? Иногда Регина забывала, что люди больше не видят в ней Злую Королеву. Проведя у Генри почти час — она осталась бы там навсегда, но заглянул Вейл и велел идти домой, — Регина вышла из детского отделения и увидела стоящего возле окна Грэма. Он с легкой улыбкой смотрел на нее, не двигаясь с места. — Зачем ты здесь? — спросила Регина, не зная, стоит ли ей быть довольной. Она не хотела Грэма сегодня. Утром они все равно проснутся вместе, как и всегда, когда засыпают порознь, но ночью… Ночью Регине нужно было отдохнуть. Грэм подал ей руку: — Мне позвонил Вейл, сказал, что у тебя болит нога. Во взгляде Грэма светилась забота. Регина усмехнулась. Отсутствие сердца делало его слишком покладистым, хотя временами он продолжал пытаться сорваться с цепи. Тогда лицо его становилось пустым, а голос напоминал лай. Регина думала, что это все из-за дыры в сердце, но залатать ее она не могла. Да и не хотела. Грэм, не спрашивая ни о чем, отвез Регину домой. В дороге они молчали, и Регина, не зная, о чем думает Грэм, сама думала про Генри и почему-то Эмму. В голове вдруг плохо стало укладываться то, что Эмма — его мать. Что за хитрости судьбы? Почему именно с ней? Иногда Регине хотелось совершенно простой, обычной жизни. Но как только она начинала думать, что получила ее, судьба сплетала новые сети, из которых невозможно было выбраться. Вот и сейчас — болезнь Генри и знакомство с дочерью Белоснежки. Все это явно не то, чего желала себе Регина. Она думала о том, что сегодня ей не удалось взять сына на руки. Что она не поцеловала его пухлую щечку и не сжала любовно маленькие пальчики, которые не хотелось отпускать. Завтра с утра она сразу же отправится в больницу, а сейчас… Грэм склонился, чтобы поцеловать Регину в щеку на прощание, но она перехватила его поцелуй губами. Отдохнуть — это хорошо. Но иногда лучше отвлечься. Выбить из головы дурные мысли. И Регина знала отличный способ. Кроме того, нога уже совсем не болела. Когда они распластались на постели, и горячее тело Грэма прижалось к ее телу, Регина почувствовала, что отпускает. Вряд ли надолго, лишь до утра, но этого хватит, чтобы вокруг все прояснилось. — Давай, — шепнула Регина, разводя ноги, и Грэм, слегка помогая себе рукой, вошел в нее, сразу и до конца. Регина прогнулась, сжимаясь от нахлынувших ощущений. Это то, чего она хотела. Охотника в себе и на себе. Чувствовать, как он движется вместе с ней, стремясь к наивысшей точке, обхватывать его ногами, позволяя ему проникнуть еще чуть глубже, стонать от удовольствия и подставлять шею колючим поцелуям. Не вспоминать, что он делает все это только потому, что Регина сжимает в руке его сердце.