Зима от «А» до «Я»

Прямо с утра Регина, едва взглянув на спящего Грэма, позвонила в гостиницу и уточнила, на месте ли мистер Клайв Смит. Руби, узнавшая мэра, радостно сообщила, что мистер Смит пришел поздно и еще спит. Регина посмотрела на часы, оценила свои возможности и намерения Клайва и поторопилась с одеванием. В офисе появляться сегодня она не планировала: в конце концов, в Сторибруке никогда не бывает срочных дел. Она больше скучает в своем кабинете, чем приносит пользу. Вдова Лукас пыталась не пустить Регину в номер постояльца, потрясая своим безукоризненным знанием обсценной лексики и прав хозяйки гостиницы, но Регина шла напролом. Она устала от того, что ее планы сходят с рельсов. Следовало как можно быстрее починить этот состав, пока он не съехал в приближающуюся пропасть. Регина не могла себе объяснить, почему для нее так критично то, что горожане могут узнать про Эмму. В конце концов, они и так знают, что Генри усыновлен, а значит, догадываются — по крайней мере, некоторые, — что где-то бродит его настоящая мать, ведь речи о том, что она умерла, не велось. Но… У нее никогда не было ничего своего. При матери об этом не шло даже и речи. При Леопольде она была королевой —но замужней. После его смерти села на трон — но тот должен был достаться Белоснежке. Овладела наукой колдовать — но все эти знания передал ей Румпельштильцхен. Даже проклятие, эта квинтэссенция магии, воли и ненависти, принадлежало когда-то Малефисенте. Регина не обладала ничем и никогда. И вот появился Генри, ее шанс получить крупицу счастья. Что же теперь? Теперь была Эмма Свон — дочь самого ненавистного врага и мать сына Регины. Все это заставляло кровь кипеть, а сердце — выдавливать из желудочков яд. Мнимое спокойствие было хрупкой стеной, отделяющей истинные чувства Регины от привычной маски, которая с каждым днем жала все больше. Хотелось скинуть ее и явить миру истинную Злую Королеву. Хотелось так, что крошились зубы и электризовались волосы. Но привычная к притворству Регина еще пыталась наладить свою жизнь. Именно поэтому возражения Лукас были сметены в сторону одним взмахом руки, и Регина без стука ворвалась в номер Клайва Смита. — Вставайте! — сдернула она с него одеяло и тут же брезгливо набросила обратно: надзиратель спал голым, а разглядывать его вялые гениталии у Регины не было никакого желания. Даже при учете того, что на улице цвело утро, и гениталии были очень даже бодрые. — Вставайте! — повторно рявкнула Регина и попятилась. Прямо в лицо ей уставилось черное дуло пистолета. Наверняка заряженного. Регина не успела испугаться только потому, что все произошло слишком быстро, но вот сердечный ритм набрал ход. Вдова Лукас задом выбралась из комнаты и прикрыла дверь. Было слышно, как она поспешно побежала по коридору. Клайв выглядел так, словно и не спал вовсе. Он очень серьезно смотрел на застывшую и побледневшую Регину и не двигался. Не двигалась и Регина. Как он провез оружие в самолете? Или он купил его здесь? Регина и помыслить не могла, что в Сторибруке кто-то может торговать оружием. — Что вам надо? — безэмоционально спросил Клайв. — Спросить вас, какого черта вы наплевали на мою просьбу, — выдавила из себя Регина, не сводя взгляда с пистолета. Клайв чуть подумал и убрал оружие, только тогда Регина ощутила, как дрожат ноги. Она могла умереть. Здесь, сейчас, секунду назад ей могли всадить пулю в лоб, и Генри никогда бы ничего не узнал. Если бы Регина имела привычку падать в обморок, она бы упала. Но вместо этой привычки она обладала другой: доводить начатое до конца. — Вы слышали меня? — повторила она свой вопрос, и Клайв нехотя кивнул, садясь. Одеяло снова с него сползло, выставив на обозрение достоинство внушительных размеров — Регина не могла этого не признать. Заметив, куда метнулся было ее взгляд, Клайв хмыкнул. — Не бойтесь, мадам мэр. Я представился ее отцом. — Вы врете, — тут же отреагировала Регина. — Вейл сказал мне, что в курсе вашей профессии. Клайв пожал плечами и почесал волосатую грудь. — Он доктор, ему я сказал правду. А вот какой-то бабке из палаты рядом с палатой Свон пришлось немного наплести. Регина снова оглядела надзирателя, на этот раз полностью. — Вы со Свон не похожи. Клайв засмеялся, лицо его стало неприятным. — Ваш сын на вас тоже не будет похож, когда вырастет. С этим словами, больно царапнувшими Регину изнутри, он поднялся и поинтересовался: — Все? Мы решили проблему? Или вы хотите задержаться? Он не шутил, поэтому Регина предпочла ретироваться, даже не оставив за собой последнее слово. Оружие, нацеленное в голову, настолько напугало ее, что слов не осталось, хотелось побыстрее убраться из гостиницы. Регина садилась в свой мерседес, а в голове нещадно стучали молоточки. Она непременно расскажет обо всем Грэму, вот только… Схватившись за телефон, Регина поспешно набрала знакомый номер. Сидни ответил почти сразу. — Клайв Смит, — без предисловий процедила Регина, разглядывая себя в зеркало и отмечая покрасневшие щеки. — Работает надзирателем в тюрьме Феникса. Выясни про него все, что можно. — Записал, — откликнулся Сидни. Регина облегченно выдохнула. Она найдет управу на этого верзилу, так или иначе. — Да, и еще, — спохватилась она, благо, Сидни трубку не повесил, а терпеливо ждал продолжения. — Голд. Мне нужно все про него. Выезжал ли он когда-нибудь из города, и если да, то куда и зачем. — Из города невозможно выбраться, — вкрадчиво напомнило верное Зеркало. — Я отлично это знаю! — рявкнула Регина. — Но это Голд! Мне нужно знать, помнит ли он… И… Она осеклась, постукивая пальцами по рулю. Нет, это ей тоже нужно знать. А значит, следует посвятить Сидни во все. — Ты должен выяснить, связан ли Голд каким-нибудь образом с Эммой Свон. Сидни на другом конце провода закашлялся. — Той самой Эммой Свон? — опасливо уточнил он. Разумеется, он не мог не помнить, как доставал сведения. Не мог не думать о том, кем на самом деле является Эмма, пусть даже они не обсуждали это с Региной. Зеркало впитывало информацию, замораживало и выдавало по частям, не теряя ни единой капли. Иногда это было хорошо. Иногда — хуже некуда. — Той самой, — отрезала Регина. Помолчала немного, затем добавила, решившись: — Я подозреваю, что она — ключ к снятию проклятия. Вот и все. Она сказала это вслух, и тут же прежний демон страха устроился на соседнем сиденье и ласково заглянул Регине в глаза. Почудилось, будто Сторибрук вздрогнул, как при землетрясении, но это всего лишь промчалась мимо чья-то машина. Регина озвучила вслух свой самый большой страх. Что однажды Белоснежка все-таки победит. Впрочем… Нет. Не самый большой. Но самый досадный. — И вы не побоялись привезти ее сюда? — в голосе Зеркала зазвучала отчетливая тревога, которую легко можно было понять. Регина недовольно нахмурилась. — Я — мать, — напомнила она. — Мой Генри страдал. Мне нужно было смотреть, как он умирает? Она ни за что не признается, что боится присутствия Эммы до сих пор. Боится, а потому выплескивает везде и всюду свою злость за этот неуместный страх: пристало ли могущественной королеве бояться какой-то девчонки? — Нет, но… — заторопился Сидни. — Остановись на «нет», — посоветовала ему Регина холодно. — И выполни то, что я велела. Она отключила телефон, слыша, как Сидни что-то еще кричит, но у нее уже не было никакого желания слушать, что именно. Через пару дней станет известно все. Или максимально много. Регина не знала, чего хочет больше: чтобы Голд был причастен ко всему этому, или нет. Если Эмма и впрямь его ключ, его творение, замешанное на глине еще в том, родном мире, то Регина будет полностью права в своем желании избавиться от Эммы. Раз и навсегда. Возможно, она убьет ее, чтобы избежать проблем в дальнейшем. А может быть, спрячет. Очень глубоко. Туда, где подземелья полнятся злым огнем. Она думала об убийстве Эммы очень отстраненно. Регине было не жаль ее сейчас, она не собиралась жалеть ее и в дальнейшем. Эмма выступала лишь как спасение для Генри, а потом Сторибрук избавится от нее, раз и навсегда. — Я получил последние анализы и назначил операцию на одиннадцатое число, — говорил Вейл, сопровождая Регину в палату Генри. Он встретил ее у входа больницы, заверил, что все идет как надо, и теперь просто рассказывал подробности. В этом мире он любил поболтать, и, признаться, иногда Регину это выводило из себя. Она помнила того подтянутого строгого доктора, лихо управляющегося со всеми этими сложными приборами, которые были сотворены им самим. Здесь же Вейл не изобретал ничего: он лишь много пил и много трахался, причем со всеми подряд. Регина до сих пор не могла понять, как однажды позволила себе переспать с ним. Видимо, в тот день ей было особенно скучно. Она не доверила бы ему сына, но профессиональная память осталась, кроме того, Вейл был единственным врачом такого уровня в Сторибруке. Выбора просто не существовало: везти Генри куда-то в другое место Регина не хотела. — Говори всем, что она моя подруга, которая по счастливой случайности оказалась подходящим донором для Генри, — велела Регина Вейлу, и тот не стал спорить. Видимо, и ему эта легенда показалась весьма подходящей. Пробыв у Генри несколько часов, Регина, уставшая от долгого сидения, вышла из палаты, желая размять ноги. В конце коридора послышался голос Эммы, и Регина, не имеющая ни малейшего желания общаться с девчонкой, спряталась за стойку, поспешно отступила назад к Генри, удивляясь, что Эмма забыла рядом с детским отделением. Ах да, Вейл же поместил ее сюда. Интересно, по каким соображениям? — …нет, — донеслось до застывшей Регины. — Отец не придет сегодня. И, может быть, и завтра не придет. Он вообще редко приходит. Регине почудилось, будто Эмма сожалеет об отсутствии Клайва. Она осторожно выглянула в коридор и увидела, что рядом с Эммой стоит какая-то старушка. Уж не та ли, с которой сталкивался и Клайв? Регина вернулась в палату, прикрыла дверь и склонилась над мирно сопящим Генри. — И как только такая, как она, сумела подарить жизнь такому чуду, как ты? — любовно прошептала она, осторожно поглаживая сынишку по мягким волосенкам. Генри засопел громче, Регина с сожалением заставила себя убрать руку. Вейл говорил, что Генри не кричит из-за лекарств, но бесконечно их давать нельзя, поэтому ему лучше спать как можно больше. Регина ушла от сына незадолго до окончания часов приема и побыстрее проскользнула мимо палаты Эммы. Довольная собой, она успела спуститься на первый этаж, когда досада вдруг кольнула в груди. Это что же получается? Она действительно боится ее? Эту девчонку? Боится так сильно, что вынуждена лгать, лишь бы только не смотреть в ее глаза? Страх сидел где-то внутри, прятался за легкими, сливался дыханием со стуком сердца и отравлял организм своей чернотой. Страх перед той, которая даже не знает, что ее может кто-то бояться. Она ничего не знает. И не должна узнать. Регина фыркнула так громко, что проходящая мимо медсестра с удивлением посмотрела на нее. — Эй, где тут продают фрукты? — окликнула ее Регина нетерпеливо. Она купила апельсины и бананы. Затем коварно улыбнулась и добавила в корзину большое красное яблоко: никто, конечно же, не поймет намека, но будет забавно думать, что Эмма его съест. Эмма читала книгу, когда Регина постучала в приоткрытую дверь. — Мадам мэр? — голос Эммы полнился удивлением. Она поспешно сорвала очки и потерла чуть покрасневшую переносицу, садясь на кровати. — Я не ждала вас. Регину, которая и сама не планировала приходить, это замечание неприятно зацепило. Она поставила корзину с фруктами рядом с Эммой и хотела сказать, что как-никак держит свои обещания, но в этот момент Эмма порывисто потянулась и обняла Регину за талию, прижавшись щекой к ее животу. — Спасибо вам, — прозвучало глухое. — Мне никто и никогда ничего не приносил. Эмма отстранилась очень быстро, сама явно смутившись своего поступка, а сердце у Регины уже колотилось где-то в горле. Никто не смел трогать ее. Никто и никогда. Таково было негласное правило Королевы: все руки, так или иначе замаравшие ее непозволенным прикосновением, отрубались. Эмма обняла ее. Эмма, с которой Регина не хотела даже просто разговаривать, на которую ей было больно смотреть. Эмма, дочь Белоснежки… Для Регины подобная откровенность и близость была невозможна. Она не подпускала к себе людей, кроме тех, кого выбрала сама, и Эмма явно не входила в их число. — С вами все в порядке? — спросила Эмма и, выбрав из корзины яблоко, вонзила в него зубы. Светлые глаза ее смотрели доверчиво и открыто. Она выглядела совсем девчонкой. Она и была девчонкой. И она съела яблоко. Тогда Регина сбежала. Позорно и очень быстро, потому что понятия не имела, что может сказать Эмме. Или что услышит от нее. Регина привыкла побеждать, ни одно ее действие не было совершено без раздумий и тщательно просчитанных ходов. Но такие, как Эмма или Белоснежка… Они нарушали правила. Они пускали шахматные фигуры по диагонали, в то время как фигурам этим положено было ходить лишь вперед. И Регина начинала сбиваться, отступала в тень, чтобы собрать фрагменты, упавшие ей под ноги, а после выходила, готовая к новому бою. Но сейчас… Сейчас она была не готова. Она не думала, что нападение будет таким внезапным. Она ни о чем не думала. Регина бежала по лестнице, едва ли не падая, и в голове ее был хаос. Руки дрожали, ноги заплетались. Добравшись до первого этажа, Регина остановилась и отдышалась. Что с ней творится? С первого момента, как она увидела Эмму Свон, все пошло наперекосяк. С ней Регина делала то, что не делала ни с кем. С ней она просила, уговаривала и подстраивалась под чужие правила. Ради Генри, конечно же, все это делалось ради Генри, но… Но. Регина тряхнула головой. Так не пойдет. Ей нужно успокоиться. Утвердиться. Вернуть себя и свое привычное состояние души. Убить еще одного зайца, о котором она почти забыла. И она, чуть помедлив, спустилась на цокольный этаж, куда простому персоналу больницы вход был воспрещен. Строгая медсестра, сидящая у дверей, вскинулась было, но, признав Регину, милостиво кивнула. Регина кивнула в ответ и неспешно пошла по коридору вдоль одинаковых дверей. Возле одной такой двери она остановилась и заглянула в зарешеченное окошечко. Девушка, сидящая в темной и маленькой комнате, больше похожей на тюремную камеру, подняла голову и сквозь спутанные каштановые волосы испуганно посмотрела на Регину. — Здравствуй, Белль, — очень ласково сказала Регина, звеня ключом. — Я по тебе скучала. А ты по мне? Ноздри ее раздулись, глаза хищно сверкнули. Белль. Греза самого могущественного чародея иного мира, который в мире этом спал и не ведал, что творится с его мечтой. Белль. Немного сладкой мести и контроля, чтобы восстановить равновесие. Белль… Девушка по имени Белль вздрогнула и забилась в угол, защищая руками лицо. Дверь заскрипела, открываясь. Регина ступила внутрь.