Зима от «А» до «Я»

Генри продолжал оставаться в больнице, Мэри Маргарет навещала Эмму, а Регина проклинала себя, город и всех, кого только могла вспомнить. Она сжимала кулаки, осознавая, что не может сделать ничего сверх происходящего, если не хочет, чтобы на нее обратилось чужое внимание. На самом деле все, что нужно было сейчас Регине, так это получить разрешение забрать Генри домой и отправить Эмму прочь из Сторибрука. Но Вейл в одном разговоре уверенной рукой перечеркнул все планы Регины. Она пришла к нему в кабинет, стряхивая с пальто налипший снег: на улице начался настоящий снегопад, к вечеру, должно быть, все завалит, стоит подумать о снегоуборочных машинах. Вейл сидел за столом и не встал, когда Регина приблизилась, на ходу спрашивая: — Ты просил меня зайти, что-то случилось? Внутри нее все было напряжено. Она ждала плохих новостей, пусть даже сердце не подсказывало ничего. Да и судя по тому, что Вейл так и не взглянул на нее… Одной новостью больше, одной меньше? — Виктор! — начиная сердиться, Регина назвала врача по имени, добившись наконец, чтобы он поднял голову. — Тебе не понравится, — прищурился Вейл, отодвигая от себя какие-то бумаги. Регине вдруг захотелось посмотреть, что же он там такое изучает, но, вероятно, она и так узнает. — Что мне не понравится? — она уселась на стул напротив Вейла и вперила в него взгляд. Что ни день — то что-то новое. Сейчас бы ей немного спокойствия. Вейл приподнял брови. — Анализы Эммы, — он небрежно указал как раз на те бумаги, что заинтересовали Регину пару секунд тому назад. — Они немного хуже, чем я ожидал к этому моменту. Регина поджала губы. Какое ей должно быть до этого дело? Хуже, лучше — главное, чтобы у Генри все было хорошо. — Как печально, — сказала Регина вслух, понимая, что нужно как-то отреагировать. — И к чему ты сейчас ведешь? Вейл обязан был к чему-то вести. Весь его облик говорил об этом. Регина ждала терпеливо и даже слегка улыбалась. В конце концов, сегодня ей спешить было некуда. Вейл откинулся назад, сцепил пальцы на животе и прищурился снова: весь из себя маленький король своего пропахшего болезнью королевства. Здесь Регина была в его власти и даже не пыталась это отрицать. Вот только Вейлу неплохо бы вспомнить, что иногда он появляется и на улицах. — Эмма задержится здесь, — сказал он спокойно. — Кроме того, я продолжаю наблюдать Генри, и мне нужна стопроцентная уверенность в том, что отторжения не произойдет. Думаю, еще около недели, и дальше уже можно будет не волноваться. Регина не волновалась. Она почему-то была уверена, что с Генри теперь уже будет все в порядке. Пожалуй, ее не волновало даже то, что Эмма задержится в Сторибруке. Но то, что все это время она будет общаться с Мэри Маргарет… Регина молчала, обдумывая варианты, чувствуя, как пристально смотрит на нее Вейл, ожидая, очевидно, вспышки гнева или чего-то подобного. Гнев был, конечно: где-то глубоко внутри он привычно бурлил и намекал, что следует навестить Белль, но прямо сейчас Регина должна была принять очередное решение из вереницы тех, что ей не нравятся и никогда не понравятся. Однако из двух зол выбирают меньшее, вчерашний день это лишний раз доказал. — Я переведу ее в другую палату, — начал Вейл, и Регина одновременно с ним заявила: — Я заберу ее к себе на это время. Оба замолчали, давая собеседнику право продолжить. Вейл опомнился первым. — Заберешь к себе? — он недоверчиво склонился к Регине, разглядывая ее так, словно раньше никогда не видел. — Я не ослышался? Регина передернула плечами. Не лучший выход, невозможно это не признать. Но также невозможно позволить Мэри Маргарет общаться с Эммой. Регина могла не выказывать волнение внешне, однако под сердцем у нее копилась тревога за хрупкость проклятия, которое, наверное, давно истощено всеми этими мелочами, случающимися постоянно. Впрочем, то, что вчера пришлось поделиться Генри с Эммой, убедило Регину, что мир не рухнет. Да, ее собственная жизнь пошла слегка под откос, но остались все шансы на то, чтобы выровняться. Просто снова надо подождать. Что ж, это она умеет. — Ты не ослышался, — подтвердила Регина. — Или ты хочешь сказать, что ей необходимо остаться здесь, чтобы ты мог заигрывать с ней? Эта мысль тоже вызывала негативные чувства, как и мысли о Мэри Маргарет. Регине не нравилась Эмма, но еще больше ей не нравилось то, какой ажиотаж вызвало ее появление в Сторибруке. Здесь и сейчас могла быть только одна королева! У Генри могла быть только одна мама. Вейл моргнул. — Я прежде всего врач, — пафосно начал он. Регине не хотелось его слушать, и она встала. — Приготовь документы, — велела она, глядя прямо ему в глаза. — Если что-то потребуется, я привезу Эмму сюда, сдать анализы или что-то еще. Вейл поднялся следом, засунув руки в карманы. — Я не узнаю тебя, — медленно проговорил он. — Еще пару дней назад ты хотела поскорее отправить Эмму обратно в тюрьму. Что изменилось? Регина могла бы ему объяснить. Могла бы прямо сейчас рассказать всю правду и посмотреть, как ужас и неверие наполнят его взгляд. А потом пришлось бы его убить, и Сторибрук потерял бы хорошего врача. Фактически единственного врача такого уровня. Поэтому… — Ничего не изменилось, — сухо отозвалась Регина. — Я всего лишь хочу вернуть долг — и ничего больше. Вейл смотрел на нее очень подозрительно, но молчал. Не верил, должно быть. Ну, его право. Регина шла по больничному коридору и думала, что все прошло легче, чем она ожидала. Наверное, она просто устала нервничать и злиться. Наверное, привыкла к мысли о том, что Эмма… Регина тряхнула головой, на мгновение оступившись, и прижалась плечом к стене, чтобы не упасть. Она никогда не привыкнет к Эмме! Никогда! И как только все возможные угрозы минуют, как только Генри вернется домой, Эмма и Клайв отправятся обратно в Феникс. Осталось потерпеть совсем немного. В конце концов, терпение есть добродетель. Регина заставила себя улыбнуться и с этой улыбкой вошла в палату к Эмме. Улыбка не померкла даже тогда, когда сидящая возле постели Эммы Мэри Маргарет живо обернулась и приветливо воскликнула: — Мадам мэр! А мы как раз говорили о вас! От внимания Регины не укрылось, что при этих словах Эмма почему-то покраснела и попыталась перебить продолжающую щебетать Мэри Маргарет. — Эмма говорила, как вы были добры к ней все это время, и что она считает вас очень хорошим человеком и лучшей подругой! — Мэри Маргарет явно была довольна собой и тем, как ловко она предложила Регине влиться в разговор. — Неужели? — продолжая улыбаться, Регина смотрела на пунцовую Эмму, которая, казалось, вот-вот заплачет. — Что же… Как все это приторно мило. Как сладко. Словно одна большая дружная семья. Регина знала, что нужно делать. Она отлично играла роли, все роли, которые когда-либо выпадали ей в этом бесконечном спектакле. Теперь вот к послужному списку прибавилась еще одна. Регина подошла к кровати и, ничуть не задумавшись, уверенно взяла Эмму за руку. — Я тоже считаю ее своей лучшей подругой. Никто не заметил бы, что под нежностью, которую Регина вложила в свои слова и свой взгляд, скрывается что-то другое. Не заметила и Эмма: она лишь часто заморгала и приоткрыла рот, словно хотела что-то сказать и не могла. Регина почувствовала, как прохладные пальцы Эммы осторожно сжали ее ладонь. О, она отлично доиграет эту роль. Не выдаст себя ни словом, ни вздохом. Если судьбе угодно испытать ее таким образом, подсовывая всякий раз новые неприятности, то Регина переживет их с честью. А потом лично убедится, что автомобиль с Эммой Свон пересек границу Сторибрука. Мэри Маргарет, сославшись на неотложные дела, покинула палату, и Регина, чуть помедлив, отпустила руку Эммы, которую держала все это время. От этого прикосновения она не растаяла и не покрылась болячками, мир опять-таки не рухнул. Регина гордилась собой: ей вновь удавалась главная роль. Она вжилась в нее так, что поверили все. Кажется, даже Эмма. Преисполнившись снисходительности, Регина присела на краешек постели Эммы и сказала: — Завтра я заберу вас к себе домой. Эмма, еще не до конца вернувшая себе привычный цвет лица, покраснела снова. — Зачем? — тихо спросила она, опуская взгляд и принимаясь комкать одеяло. — Я же не ваша подруга на самом деле. В ее голосе послышались обида и еще что-то странное. Неужели она забыла, в качестве кого лежит здесь? Неужели на мгновение поддалась игре, специально начатой ради Мэри Маргарет? Регина какое-то время следила за пальцами Эммы, потом вздохнула. — Но не для окружающих, — она старалась, чтобы слова звучали тепло. Или, по крайней мере, не равнодушно. Может быть, если она заставит себя относиться к Эмме чуточку лучше, все это закончится быстрее? И будет не так неприятно. Эмма исподлобья посмотрела на нее и поджала губы: — Вы хотите показать всем, какая вы хорошая? Она что-то заподозрила, эта проклятая девчонка. Регина, испугавшись внезапно, что все может пойти прахом, снова схватила ее за руку, мельком отметив, что та потеплела. — Конечно нет! Я хочу показать вам, как я вам благодарна! — порывисто принялась она заверять Эмму, не замечая, что переигрывает. Впрочем, Эмма этого тоже не заметила: она робко улыбнулась и кивнула. — Доктор Вейл говорил мне, что анализы не очень хорошие… — Да, да, — торопливо кивнула Регина, зная, что надо отпустить руку Эммы, и не находя в себе сил, чтобы сделать это, словно если так случится, то вся ее ложь мгновенно выползет наружу. — Вам нужно еще задержаться в городе, но я не хочу, чтобы вы жили здесь, в больнице, когда можно жить у меня. Регина пыталась быть искренней, и ей это удавалось, потому что тут почти не приходилось врать. Ей действительно было нужно, чтобы Эмма жила у нее: из-за Мэри Маргарет, Вейла и всех остальных. Вот только Эмме необязательно ведь знать истинную причину. — Я согласна, конечно, — отозвалась Эмма и снова немного покраснела. В момент, когда Регина уже собралась забрать руку, пальцы Эммы сжали ее ладонь. По спине пробежала нелепая дрожь. Регина застыла, не зная, как следует вести себя дальше. И долго еще сидела, говоря о чем-то с Эммой и держа ее за руку, словно бы они на самом деле были лучшими подругами, которые слишком давно не виделись.