Зима от «А» до «Я»

У Эммы практически не было вещей, и это облегчило задачу. Заручившись поддержкой Грэма, Регина провела серьезный разговор с Клайвом, который был крайне недоволен происходящим. Впрочем, присутствие Грэма помогло ему отнестись к словам Регины достаточно серьезно. — Зачем тебе это? — спросил Грэм, пока они шли на встречу с Клайвом. Регина улыбнулась, не глядя на него. И не ответила. Все они спрашивали. Все, кто был посвящен, пусть даже их совсем немного. И всем Регина врала, все больше убеждая и себя в этом вранье. Ей нравилось думать, что она выполняет заключительную часть миссии, направленной на восстановление спокойствия в Сторибруке. Ей нравилось, что все снова зависело от нее и ее хорошего расположения духа. Регине нравилось, что она поймала ритм, упущенный было столь неловко. — Эмма пока что поживет у меня, — говорила Регина абсолютно спокойно и с удовлетворением смотрела, как вздувается и опадает вена на лбу Клайва. — И я настаиваю, что вы не должны появляться рядом с моим домом. Она не хотела его видеть. Ей не нужно лишнее напоминание о том, откуда взялась Эмма и куда должна вернуться. Клайв шумно выдохнул, и Грэм, стоящий за спиной Регины, нахмурился. Регина взглянула на него и вновь посмотрела на Клайва. Они втроем сидели в кафетерии на первом этаже больницы. Мимо них уже успела пройти Мэри Маргарет, приветливо помахавшая рукой, и Вейл, напряженно следящий за происходящим. Но Клайв вел себя смирно и оружием размахивать не собирался. Регина, все еще таящая злобу на него за то утро, когда почувствовала себя беспомощной и испуганной, с плохо скрываемым злорадством следила за его реакцией. Клайв долго молчал, играя в гляделки с Грэмом, и наконец заговорил: — Я могу прямо сейчас позвонить начальнику тюрьмы и сообщить ему, что вы нарушаете условия сделки. Регина широко улыбнулась ему. — Я могу прямо сейчас сделать то же самое, — мягко сказала она. — И я бы на вашем месте не рисковала своей карьерой. И карьерой своего начальства, ведь я могу позвонить куда-нибудь еще. В шантаже Регина знала толк. Как и в угрозах. Все же столько лет оттачивала мастерство. И игра против Клайва ей нравилась вдвойне, Регина даже почти поверила, что ей действительно хочется забрать Эмму к себе, по крайней мере, на время. Желваки на скулах Клайва отчаянно задвигались. — Я должен следить, чтобы все было в порядке, — буркнул он, не желая сдаваться. Регина не нравилась ему так же, как он Регине, это было хорошо заметно, но спорить с ней в открытую в городе, где она была мэром и все подчинялись ей… — У Эммы на ноге — тюремный браслет, — напомнил Грэм, до того молчавший. — Вы можете свободно следить за ней из гостиницы. Регина едва сдержалась, чтобы не фыркнуть. Он мог делать это и раньше, но все равно продолжал приходить в больницу. Клайв угрюмо посмотрел сначала на Грэма, затем на Регину. — Я буду звонить вам домой каждый вечер, в девять, — непримиримо заявил он, и тут Регина слегка уступила, решив не додавливать, чтобы не испортить все. — Это можно, — великодушно разрешила она. — Каждый день, ровно в девять, мы с Эммой будем ждать вашего звонка. Не раньше и не позже. Клайв кивнул, хотел что-то добавить, но нарисовавшийся рядом Вейл склонился к Регине. — Документы готовы, — он передал ей папку, а Регина в свою очередь отдала ее Грэму: там лежали какие-то документы Эммы, возиться с ними ей не хотелось. — Вот и отлично, мы как раз закончили беседу, — подытожила Регина, вставая. Клайв явно был с ней не согласен, но спорить не стал: Грэм все еще стоял рядом и выглядел напряженным. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — тихо проговорил Вейл, отведя Регину в сторону от двух мужчин, меряющихся ростом и взглядами. — Еще не поздно оставить Эмму здесь. Регина, успевшая привыкнуть к мысли о временном неудобстве, которое в итоге выльется в нечто хорошее, покачала головой. — Я приняла решение, — она похлопала Вейла по плечу. — Все будет нормально. Конечно, будет. Эмма перестанет общаться с Мэри Маргарет, Вейл прекратит заглядываться на Эмму, Эмме никогда не подвернется случай пересечься с Голдом и разрушить проклятие. Регина отметила, как легко стала относиться ко всему происходящему. Словно после операции Генри гора упала с плеч. Все продолжало оставаться на своих местах, и не было повода думать, что проклятие вот-вот рухнет. Регине стало легче дышать: когда Эмма поселится под боком, без проблем можно будет отслеживать все, что с ней происходит. И почему только Регина раньше до этого не додумалась? В ожидании лифта взгляд Регины упал на лестницу, ведущую вниз. Что-то быстрой вспышкой пронеслось внутри, заставив передернуться. — Иди за ней, — попросила Регина Грэма. — Встретимся у машины. — А ты куда? — встрепенулся Грэм, но ответа не дождался. Белль вздрогнула, когда Регина открыла дверь. Она стояла, прижавшись к стене, и прятала руки за спиной так тщательно, что это мгновенно насторожило Регину. Она стремительно приблизилась и потребовала: — Покажи, что ты прячешь? Сердце пропустило удар, выдавило из себя что-то обжигающее, затряслись было руки, пересохли губы. Случилось что-то плохое. Белль замотала головой, пряди волос ударили ее по лицу. Регина глухо рыкнула: она пришла сюда не для того, для чего приходила обычно, но… — Покажи сейчас же! — она силой заставила отчаянно сопротивляющуюся Белль вытащить руки из-за спины и покраснела, увидев перебинтованные запястья. — Дура! Ладонь звонко хлестнула по щеке, Белль вскрикнула и отвернулась, закрываясь руками. Регина тяжело задышала, в голове на мгновение что-то помутилось, заставив покачнуться. Она не собиралась ее убивать. Не планировала избавляться — ни сейчас, ни потом. Белль была ее отдушиной, возможно, где-то под всем этим налетом жестокости Регина по-своему любила ее — слишком извращенно, но все же. Прошло много лет, за это время невозможно не привязаться даже к тому, кого истязаешь. Где-то в глубине души Регина надеялась, что и Белль привязалась к ней: ей нужна была эта привязанность, эта зависимость. И вот… Она пыталась перерезать вены, чтобы бросить Регину. Оставить ее одну, как оставляли многие до этого. Руки Регины уже сжались на плечах плачущей Белль, когда вдруг Регина заставила себя отступить назад. Нет, нет. Не сегодня. Сегодня в больнице у нее другие дела. Регина зло смотрела на вздрагивающую спину Белль и удерживала себя от желания развернуть девушку к себе лицом и бросить в бег на месте, как обычно это бывало. — Не смей больше, слышишь? — пробормотала Регина и, не дождавшись ответа, тряхнула Белль изо всех сил. — Ты меня слышишь?! — Да! Да! Слышу! Потрясенная, Регина потрясла головой. Белль не разговаривала с ней. Она могла плакать, могла кричать, могла стонать, но обычные слова никогда не срывались с ее губ, как бы сильно Регина их ни кусала. И вот теперь… Белль сползла по стенке на пол и села, обхватив руками колени, спрятав лицо. Ощущая растерянность, Регина смотрела на нее сверху вниз, испытывая невыразимое желание коснуться Белль. Просто так, безо всяких намеков. С Белль у нее было что-то близкое. Возможно, даже ближе, чем с Грэмом. Грэм был чистым и честным, Регине же хотелось думать, что отношения с Румпельштильцхеном роднят их с Белль. — Никогда больше, — выдохнула Регина, подходя к двери. Она уже забыла, зачем вообще пришла сюда, но теперь нужно было уходить. На пороге она все же обернулась. Белль смотрела на нее, не отводя глаз, и от этого взгляда Регине стало не по себе. Она поспешно захлопнула дверь и повернула ключ к скважине. — Если это повторится, я собственноручно сделаю так, что ты пожалеешь, — бросила Регина медсестре, проходя мимо. Краем уха услышала начавшиеся оправдания и выскочила на лестницу, минуя ступень за ступенью. В висках стучало, в груди жгло. Почему ей никто не сказал? Почему ее не вызывали, когда это произошло? Регина была бы счастлива, сделай Белоснежка то, что сделала Белль. Она сама подала бы ей бритву и смотрела бы, как алая кровь пачкает белые простыни. Но Белоснежка никогда даже не задумается над этим. Зато задумалась Белль. Белль, которую не сломило Чудовище с манерами человека. Белль, которая не поддалась страху перед Злой Королевой и не помогла ей ни в чем. Регина бежала вверх по лестнице, а сердце замирало где-то внутри. Она практически убила ту, что много лет была ей дорога. Регина до крови прокусила губу, гоня от себя несвойственные ей мысли. Она не может быть виновата. Виновата Белоснежка! И кровь Белль была бы на ее руках! Регина убеждала себя в этом, отчетливо понимая, что не сможет убедить до конца. Эмма и Грэм ждали ее в машине, когда Регина, зная, что не должна сейчас заходить к Генри, вышла из больницы, с жадностью вдыхая морозный воздух. Снова падал снег, мелкими снежинками оседая на волосах и плечах. Чуть постояв, Регина села в машину и пристегнулась, отмечая, что руки больше не дрожат. Она не должна сейчас думать о Белль. Белль — это… Это все самое темное, что есть у Регины, Белль не для дня, она для ночи — безлунной и глухой, чтобы никто никогда не увидел, чтобы никто никогда не услышал. Чтобы никто никогда не узнал. — Ты в порядке? — теплая и большая рука Грэма легла Регине на колено. Сзади донесся голос Эммы, спрашивающей, а есть ли здесь Макдональдс. Регина выдохнула: где-то там мирно спал ее маленький выздоравливающий Генри. — Я в порядке, — отозвалась она, ни на кого не глядя. Она обязательно будет в порядке. Когда все это кончится и Эмма уедет, все вновь встанет на свои места. Регина закрыла глаза, вспоминая, как звучит голос Белль.