Зима от «А» до «Я»

Утром Регина не вышла к завтраку. Она стояла возле приоткрытой двери своей спальни и напряженно прислушивалась к звукам снизу. Эмма снова готовила и, наверное, ждала, что Регина спустится. Пусть ждет столько, сколько ей потребуется, чтобы понять. Прошло довольно много времени, прежде чем Регина, полностью одетая, едва ли не бегом добралась до двери и выскочила за нее, облегченно выдыхая. Эмма не попалась ей на пути, и этому можно было порадоваться. Вчерашний день закончился не слишком хорошо, сегодня у Регины не было ни малейшего желания обсуждать его. Единственное, что немного тревожило ее, так это то, что Грэм остался спать и, выйдя из комнаты, он наверняка столкнется с Эммой. Регина стиснула руль своего «Мерседеса», подъезжая к зданию мэрии. Грэм — это не Мэри Маргарет. И не Голд. Ему можно общаться с Эммой. Нежелательно, но можно. Чем-то нужно жертвовать, и Регина не была готова снова жертвовать собой и сопровождать Грэма до двери, собственной грудью защищая его от любопытства Эммы. Может быть, позже. Да и разве случится что-нибудь? Секретарь в мэрии, едва поприветствовав Регину, подала ей какие-то документы. — Что это? — Регина быстро пробежалась глазами по ровным строчкам, хмурясь и не помня, что на сегодня у нее была назначена встреча. — Доктор Вейл просил передать, — секретарша поправила очки. — Он ждет вас в кабинете. Регина мрачно взглянула на нее. Ждет в кабинете? Разве ее кабинет похож на приемную? Видимо, придется снова менять помощницу. И, если он ждет, зачем передавать документы с секретаршей? Вейл сидел на диване, с которого поднялся навстречу Регине, стремительно переступившей порог. — Не знаю, с чего тебе взбрело в голову навещать меня с утра пораньше, — сразу же начала Регина, проходя к своему столу, —, но неплохо бы предупреждать заранее о намерении встретиться. — Ты же не предупреждаешь меня, когда приходишь в больницу, — хохотнул Вейл. Он выглядел подозрительно довольным. Регина прищурилась. — Нелепое сравнение, — резковато заметила она, садясь в кресло и выдвигая верхний ящик, чтобы положить туда мобильный телефон. Краем глаза отметив, что новых вызовов нет, и почувствовав странную досаду от этого факта, Регина сильнее, чем следовало, хлопнула ящиком и уставилась на сияющего Вейла. — Что? — Ты не прочла бумаги, — догадался Вейл. Регина пожала плечами. — Их нужно прочесть немедленно? — она повертела головой, ища, куда положила стопку. Впрочем, Вейл не дал ей возможности исправиться. — Я узнал в интернете, что в Бостоне через месяц состоится конференция хирургов, на которой они поделятся своими открытиями. Мне хотелось бы туда поехать: думаю, я почерпну немало нового. Я планирую оставить на время отсутствия замену, прочитай документы и сообщи, согласна ли ты. Сердце Регины билось все быстрее с каждым словом Вейла. Раньше он никогда не выказывал желание поехать куда-либо. Никогда. Этого не может быть. Просто не может, и все. Никто не выезжает за пределы Сторибрука. Проклятие выпускает лишь избранных, и Вейл не входит в их число. Если бы Эмма не появилась здесь, то Вейл никогда бы не пришел сюда с подобными речами. Если бы Эмма… Регина сглотнула, до боли сжимая кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Если бы не Эмма, у нее не было бы Генри. — Я… — Регина услышала, как хрипит ее голос, и поспешно откашлялась. — Я обязательно прочту, да. Что еще она могла сказать? Запретить? Выгнать Вейла прочь? Обнести Сторибрук трехметровым забором в кратчайшие сроки? Регина надеялась, что улыбка ее достаточно искренна — во всяком случае, Вейл не глядел на нее с недоумением. — Значит, через месяц, — Регина наконец нашла документы и притянула их к себе, отмечая, как слегка дрожат руки. — Да, — Вейл, чуть подумав, уселся в одно из кресел по другую сторону стола. — Не волнуйся, этого времени хватит, чтобы Генри отправился домой. Вообще, я планирую вернуть его тебе на Рождество. Вейл знал, чем можно подсластить пилюлю, и вот уже улыбка Регины стала совсем естественной. Ее малыш отметит вместе с ней Рождество — их первый большой праздник! — А что с Эммой? — спросила Регина все же, понимая, что не может не спросить. Вейл принялся разглядывать свои ногти. — Она пока продолжит сдавать анализы, — сообщил он очень равнодушно, и Регине не составило труда понять, что насчет Эммы Вейл все еще строит планы. Что-то кольнуло внутри. Словно ревность. Такая чепуха — кого из этой парочки можно ревновать? Регина знала, что это должно было быть всего лишь раздражение от нежелания Вейла отпускать Эмму. С другой стороны, если риск отторжения у Генри продолжал оставаться, лучше дождаться момента, когда шансы на это сведутся к нулю. Регина убеждала себя потерпеть — снова и снова. А что ей оставалось делать? В этом мире она не была хозяйкой, и ничто не подчинялось ей по мановению руки. Вейл ушел, не забыв трижды напомнить Регине про документы, а она осталась сидеть, бездумно глядя на разложенные бумаги. Вчера Эмма была обижена на нее. И за то, что Регина бросила ее в больнице, и за что-то еще, по поводу чего Регина так и не сумела добиться ответа. Впрочем, нельзя сказать, что Регина очень старалась: напротив, молчание Эммы было ей только на руку. Оставив Эмму дома, Регина позвонила Грэму и позвала его на свидание, планируя славный и приятный во всех отношениях вечер, который действительно начался очень хорошо: в гостиной стоял пышный букет, подаренный Грэмом. Регина улыбалась, предвкушая не менее чудесное продолжение, но спустя какое-то время убедилась, что обманулась в своих ожиданиях. Грэм говорил об Эмме. Так или иначе, но все их разговоры непостижимым образом сворачивали в ее сторону. Регина полагала, что это потому, что Эмма — преступница, а Грэм — шериф, возможно, ему просто интересна вся эта ситуация. Он выпытывал у Регины подробности, которыми она вовсе не хотела делиться, и выглядел так, словно бы ему очень важно узнать все то, что Регина так тщательно продолжала скрывать. Конечно, он знал правду про мать Генри, тут уж ничего нельзя было поделать, но ведь не рассказывать же ему о том, в каком родстве состоят Эмма и Мэри Маргарет? А он, словно чуя что-то подозрительное, никак не отставал. В конце концов, обидевшаяся и разозлившаяся Регина послала его к черту, забрала букет и вернулась домой, пылая раздражением. Эмма встретила ее в гостиной: сидя на диване, она листала невесть откуда взявшиеся комиксы, из чего стало ясно, что она снова покидала дом. Регина едва удержала себя от крика, и то лишь потому, что проклятие продолжало нависать над городом. Эмма не преминула спросить, как прошло свидание, и Регина рассвирепела. Какое ей было дело? Как смела она интересоваться тем, что совершенно ее не касалось? Конечно же, Регина сказала, что все замечательно, вот только Эмма не поверила. И среди этого недоверия Регина умудрилась разглядеть некое удовлетворение, словно бы Эмма радовалась тому, что у Регины что-то не клеится. О, это стало последней каплей. Или предпоследней? Наверное, все же предпоследней, потому что Эмма осталась сидеть на диване и рассматривать глупые картинки, а Регина отправилась к себе, так и не выгнав прочь наглую девчонку. И вот сегодня они не перебросились даже парой слов. Регине должно было быть все равно. Она знала это и, тем не менее, то и дело выдвигала верхний ящик и поглядывала на экранчик телефона. С чего она взяла, что Эмма должна позвонить? С чего она вообще ждет ее звонка?