Зима от «А» до «Я»

Руки дрожали, как и губы, перед глазами прыгали разноцветные пятна, горло перехватывало, а сердце вознамерилось побить рекорд по бегу. Регина стояла, склонившись над раковиной, и чувствовала, что ее вот-вот вырвет, а добежать до ванной она не успеет. Где-то позади виноватым привидением маячила Эмма, и именно ее присутствие заставляло Регину ощущать себя плохо. Она понятия не имела, как такое могло случиться. Просто потому, что, вероятно, никогда бы не задумалась над подобным, будь даже у нее малейшее подозрение. Но подозрений не было, и случившееся явилось для Регины шоком. Она даже не поняла, как сумела отвернуться. Отвернулась — и губы Эммы торопливо скользнули по ее щеке. Немыслимо. Непостижимо. Отвратительно. Спустя секунду Регина метнулась прочь от смущенной Эммы, зажимая рот рукой: чтобы не выпустить на волю не то гнев, не то что-то другое. Внутри все переворачивалось и бурлило. Регина, проделавшая с Белль массу интимных вещей, которые ни разу не стеснили ее и не заставили стыдиться, сейчас не могла отделаться от ощущения гадливости. Причем даже не по отношению к Эмме, которая вдруг вознамерилась ее поцеловать. Она. Она сама была гадкой. Потому что где-то допустила промах и позволила Эмме думать, что… — Зачем ты это сделала? — Регина, не глядя на топчущуюся позади Эмму, открыла кран с холодной водой, умылась, прогоняя дрожь и заставляя себя успокоиться. Все снова шло не по плану. Регина, привыкшая было к этому, вновь испытала потрясение. — Зачем? — повторила она увереннее и все же повернулась. Это случилось на пустом месте с точки зрения Регины и оттого казалось по-настоящему поразительным и невероятным. Ничего не предвещало грозы. Они даже не разговаривали с Эммой, когда Регина вернулась домой, лишь перебросились парой сухих фраз по поводу Вейла и анализов. Эмма сообщила, что у нее все стабильно, и через неделю ей можно будет вернуться в тюрьму. На Рождество, как отметила Регина, однако никак не прокомментировала. Она в принципе не собиралась общаться с Эммой больше необходимого, а потому не смогла предугадать момент, когда Эмма окажется рядом и попытается ее поцеловать. Эмма нервно взъерошила волосы, надела и сразу же сняла очки. Она выглядела смущенной, и Регине было бы это приятно, не будь она убеждена, что подобного не должно было случиться. Никогда. По многим причинам. Пусть даже не так давно она всерьез размышляла отомстить Белоснежке и таким способом. — Я… — Эмма выдохнула, не поднимая глаз. — Я не могу извиняться. Мне не жаль, что я… — Мне не нужны твои извинения! — перебила ее Регина, все сильнее вжимаясь в раковину, чувствуя, как края ее вдавливаются в спину. — Я просто не понимаю, почему… Она не смогла подобрать слов. Это было совершенно неправильно. Они с Эммой не должны были быть даже знакомы, что уж говорить о чем-то большем. Словно все это — чья-то одна большая, дурная шутка. Регина даже могла предположить, чья именно. Эмма не пыталась подойти ближе, и, отметив это, Регина ощутила облегчение. Правильно. Не нужно подходить. Только одного человека, не считая Грэма, в этом городе Регина могла подпустить к себе настолько. Вероятно, потому, что на самом деле этот человек никогда бы не захотел подойти так близко. — Мне просто захотелось, — Эмма наконец подняла голову, и Регина увидела в ее глазах решимость. — Может быть… может быть, я влюбилась в тебя. Словно мир всей своей тяжестью рухнул на плечи Регины: у нее подкосились ноги, а пальцы невольно сжались в кулаки. Унявшееся было сердце бешено заколотилось вновь, во рту пересохло. Какая чушь. Ерунда. Нелепица. И еще много подобных слов, которые, несомненно, надо озвучить прямо здесь и сейчас. — Господи, Эмма, — у Регины от нахлынувшего изумления просел голос, — мы знакомы меньше месяца. Как ты можешь быть в меня влюблена? Она не знала, что говорить, она не знала, что делать. Вернее, знала, конечно: выдворить Эмму из города и никогда-никогда больше не вспоминать о ней и не думать. Высмеять ее сейчас как можно больнее, ущемить гордость, втоптать в грязь достоинство, упрекнуть во всем, в чем только придумается упрекнуть. Регина никогда не испытывала трудностей с тем, чтобы использовать человека, который вдруг начинал считать, что влюбился в нее. Навскидку она могла вспомнить хотя бы Сидни, которым играла, умело вертя во все стороны его так и не прошедшей влюбленностью. Возможно, стоило поступить так же и с Эммой, если вспомнить, чья она дочь, вот только… Вот только Регина не могла поверить, что Эмма влюбилась в нее. Почему? Зачем? В чем ее выгода? Она хочет забрать Генри? О боже! Как же она не поняла этого раньше! Мысль о Генри тут же отрезвила Регину и заставила ее собраться. Вот оно! Наверняка оно! Регина судила по себе, совершенно забыв и разницу в возрасте между ней и Эммой, и количество интриг, число которых у них, несомненно, разнилось. Она посмотрела на Эмму совершенно иными глазами, силясь разглядеть в ней притворство, и почувствовала, как внутри вспыхнула ярость, пока еще не слишком опасная. Подумать только, она пыталась заботиться о змее. Регине нужно было поверить в то, что Эмма всего лишь играет, потому что если это было не так… О нет, это было так. Несомненно. Эмма все же убрала очки в карман. Регине хотелось бы узнать, что же вертится сейчас в ее голове, но приходилось довольствоваться малым. Слишком малым. — Я не считаю дни, — упрямо сказала Эмма. — Я просто тебя люблю. Она выглядела чуть покрасневшей — и не более. Не она ли недавно рассуждала о том, как сложно ей теперь доверять людям? После всего того, что она успела пережить? Регина вновь сбрасывала со счетов то, что Эмме еще нет и двадцати. Что ей еще не так сложно менять свои убеждения и мысли. Что ей все еще не так уж сложно увлечься человеком. Вероятно, Регина слишком хорошо сыграла свою роль, раз Эмма не увидела в ней ничего отвратительного, а напротив — загорелась чувствами. Успев успокоиться, Регина на сей раз абсолютно безэмоционально восприняла эти слова. Вот только подыгрывать она не собиралась. — Ты намного младше меня. Регина знала, что не должна дать Эмме понять, что план провалился. Следовало откреститься от всего предложенного как можно деликатнее, и тогда проблема выдворения Эммы из города перестанет быть проблемой. В самом деле, захочет ли Эмма после всего этого видеть Регину? Регина всей душой надеялась, что нет. Эмма нахмурилась, переступив с ноги на ногу. — Намного? Лет десять? — предположила она, и Регина улыбнулась. Она больше не вжималась в раковину так сильно, пожалуй, она даже смогла бы позволить себе чуть приблизиться к Эмме. — Ты просто видишь во мне свою Лили. Она не забыла тот их разговор, о нет. Вот и выпал случай ввернуть полученные знания. — Нет! — в восклицании Эммы послышалось искреннее возмущение. — Ты совсем другая! Регина улыбнулась вновь. Ей на секунду даже польстила внезапно такая ситуация. Если представить, что Эмма не врет, если абстрагироваться от всего негативного… Что же, Регине слишком давно никто не признавался в любви. — Я не люблю женщин, — сказала Регина уверенно. Она действительно их не любила. Она использовала их, преследовала, трахала, издевалась, казнила, но не любила. Впрочем, не любила она и мужчин, во всяком случае, так, чтобы безудержное томление сжигало изнутри. Даже Грэм не являлся пределом мечтаний, просто Регина хотела его для себя. И ни для кого больше. Возможно, что для нее именно это было проявлением любви. Эмма сжала губы, но не сдвинулась с места. Регина отметила ее упорство. Неужели она так хочет вернуть себе Генри? Но куда? В тюрьму? Сомнение чуть подточило уверенность в том, что Эмма лжет, намереваясь получить сына. Регина невольно облизнула губы, думая, стоит ли рассмотреть хоть один шанс на то, что Эмма действительно влюбилась в нее. Регина все еще продолжала мерить по себе, думая, что и остальные тоже не способны на быстрые и яркие чувства, за исключением гнева, который всегда вспыхивал в считанные секунды. Именно поэтому ей решительно не представлялось возможным посчитать слова Эммы правдой. — Мне нужно идти, — пробормотала Регина, стремясь хоть как-то нарушить воцарившуюся тишину. К Белль. Ей нужно к Белль. Вернуть немного контроля над всей этой немыслимой ситуацией, почувствовать себя на коне. Регина старательно обошла так и не сдвинувшуюся с места Эмму, игнорируя стучащие в голове молоточки. Эмма должна вернуться в тюрьму. Никаких послаблений. Пусть даже Регине немного любопытно, чем же все это могло бы продолжиться.