Зима от «А» до «Я»

До Рождества оставалась всего пара дней, и впервые за долгое время Регина заметила, что город украшен. Сама она, помнится, не отдавала никакого распоряжения, значит, подсуетились жители. Месяц назад Регина взволновалась бы по этому поводу: как же, ведь проклятие не должно было позволить горожанам делать что-то по собственному желанию. Месяц назад… Сейчас же Регина шла по улице, держа руки в карманах, потому что забыла дома перчатки, и скучающе взирала на предрождественскую суету. Вейл разрешил ей забрать Генри домой на Рождество, но только на сам праздник. Конечно, и это было уже большим успехом, вот только Регина изнывала от одиночества в огромном пустом доме. Пожалуй, даже присутствие Эммы сейчас обрадовало бы ее. Прошли всего сутки с момента, как Эмма вернулась в больницу, а Регине казалось, что минуло гораздо больше времени. Дурным ощущением явилось также то, что Регина, кажется, скучала по Эмме. С раздражением отвергая эту идею, Регина, тем не менее, не могла не признать, что толика истины в ней есть. Конечно, сложно не привыкнуть к человеку, видя его каждый день, разговаривая с ним, продумывая планы относительно него, пусть даже планы эти были не вполне корректны. Кроме того, Регина, как ни старалась, не могла выкинуть из головы слова Эммы про влюбленность. Воспоминание это било по больному, и Регина пыталась избавиться от него, однако не получалось. Разумеется, Регина не планировала позволять Эмме думать, будто что-то возможно между ними. Невозможно — по многим причинам, и все они — основные. И все же что-то бурлило внутри, подталкивало к тому, чтобы прийти в больницу и отыскать Эмму, которая была словно подсыхающая корочка на ранке, которую так и хочется содрать. — Мадам мэр, — голос Голда вырвал Регину из размышлений, и она вздрогнула, понимая, что встреча эта ни к чему хорошему не приведет. Вдобавок, при виде Голда Регина моментально вспомнила Белль, и если раньше она ощетинивалась иглами при встрече с Темным, то сейчас все эти иглы ушли внутрь и очень больно кололи саму Регину. Словно бы она была виновата перед ним. Пф, нелепость! Нечего и думать о таком! — Мистер Голд, — неприязненно поприветствовала антиквара Регина, стараясь не встречаться с ним взглядом. Она уставилась на его трость, думая, что в своем магическом облике он обходился без нее. Что же — здесь у него вновь болит колено? — Вижу, вы любуетесь Сторибруком, — Голд, видимо, не собирался проходить мимо. Он стоял, чуть расставив ноги, и с интересом посматривал на Регину, для которой возможный разговор с ним, так или иначе, был мучителен: не с одной, так с другой стороны. — И это тоже, — Регина демонстративно чуть отогнула рукав пальто, глядя на часы. – Мне, к сожалению… — Мне звонили из больницы, — внезапные слова Голда ушатом ледяной воды вылились на Регину. — Предложили вложиться в покупку новых кроватей для пациентов цокольного этажа. Так странно, я никогда не знал, что у нашей больницы есть цокольный этаж. Что там? Регина похолодела, не в силах сдвинуться с места. Только не это. Только не сейчас. Почему же все рушится? Все то, что она так старательно воздвигала? Причиной ли тому Эмма, или же все и так разрушилось бы к этому времени? Рано или поздно Голд узнал бы о своей Белль. Или нет? Голд с прежним интересом разглядывал молчащую Регину, явно намереваясь дождаться ответа. В глубине его темных глаза теплилось что-то такое, чему Регина не хотела бы подбирать название, даже если бы могла. Он что-то вспомнил? Или же он и так все помнит и лишь притворяется по каким-то своим соображениям? Собраться. Нужно собраться. И ответить, потому что если он не получит ответа… — Психиатрическое отделение, — как можно спокойнее отозвалась Регина и на этот раз открыто взглянула на Голда, не задумываясь, что как раз это и может подкинуть ему почву для размышлений: то, что она посмотрела на него именно сейчас. Голд скривился в непонятной ухмылке. — Надо же, — как-то очень доброжелательно проговорил он. — Я и не знал, что у нас есть сумасшедшие. Регина отразила его ухмылку. — Не так уж много, — небрежно бросила она, чувствуя, как окоченевают руки в карманах: погода была не самой теплой. — Но есть. И им нужно на чем-то спать. Голд помолчал немного, потом кивнул. — Я зайду к вам на днях, — он посмотрел в сторону, кажется, потеряв интерес к разговору. — И выпишу чек. Всего доброго, мадам мэр. Он кивнул и двинулся вперед, оставляя за спиной не сдержавшую облегченного выдоха Регину. Что, если бы он заинтересовался цоколем всерьез? Что, если бы он захотел пойти туда и посмотреть на пациентов? Что, если бы… Но он не захотел. И не пойдет. Регина сама не заметила, как дошла до больницы и поднялась на нужный этаж. Вся в мыслях о Голде и о том, что с ним надо что-то делать, она медленно брела по коридору, не обращая внимания на снующих мимо врачей и медсестер. Вернулась в реальность Регина только тогда, когда обнаружила, что стоит на пороге палаты, в которой сидящий на краю кровати Вейл держит за руку Эмму. И оба они смотрят на неожиданную гостью. Регина сглотнула. Почему она здесь? Зачем она здесь? И почему Вейл здесь? Что-то шевельнулось внутри, что-то неприятное и злое. — Мне нужно поговорить с Эммой. Не нужно. Регина не собиралась с ней разговаривать. Она не собиралась к ней заходить. Но вот она здесь, а Вейл покидает палату, послушно оставляя их вдвоем. Молчаливая Эмма уселась поудобнее и выжидающе уставилась на гостью. — Не надо, — покачала головой Регина, когда Вейл прикрыл дверь. — Не позволяй себе очароваться им. Ты ему не нужна. Ей было почти противно видеть, как Вейл подбирается к Эмме точно так же, как он подбирался в свое время ко многим другим женщинам Сторибрука. Она привезла сюда Эмму не для этого. Совсем не для этого. Эмма приподняла брови и чуть улыбнулась. — Что, прости? — она покачала головой. — Зачем ты мне это говоришь? Регина понятия не имела зачем. Но внутри у нее продолжала клокотать ревность — уже было ясно, что это именно она, довольно сложно ее спутать с чем-то иным, разве только намеренно. — Я не хочу, чтобы ты встречалась с ним. Регина действительно не хотела. Она вообще не хотела, чтобы Эмма была в этом городе, чтобы заводила знакомства, чтобы жители очаровывались ею и упоминали о ней в беседе с Региной. Это был город не Эммы, он не мог принадлежать ей, она не имела на него никакого права. Ни на него, ни на жителей. Ни на одного. — Разве у тебя есть право говорить мне такое? — спокойно заметила Эмма в тот момент, когда Регина тоже подумала о правах. Такое совпадение заставило Регину сказать то, что она никогда бы не сказала. Возможно, что это Голд выбил ее из колеи, ведь все шло нормально, пока… — Я хочу, чтобы ты вернулась, — проговорила Регина неожиданно, причем даже для себя самой. И прикусила язык, увидев, как посмотрела на нее замолчавшая Эмма. Ни грамма удивления. Словно ждала. Регина этого действительно хотела? О нет! Нет-нет-нет! Но зачем же тогда сказала? — Хорошо, — кивнула Эмма прежде, чем Регина сумела разобраться в своих желаниях и стремлениях. Она не спросила, зачем это нужно, не поинтересовалась, когда можно это сделать. Эмма не сделала ничего. Она всего лишь согласилась. Было поздно отменять свое приглашение. Регина наливалась жаром и думала, что нужно сослаться на Рождество и на то, что никто не должен быть один в этот праздник. Возможно, она так и сделает. Обязательно. Может быть, это заставит судьбу вновь вернуться на прежний курс. Кивнув в ответ, Регина нащупала дверную ручку, повернула ее и поспешно вышла в коридор.