Счастье подобно бабочке...

- Ригель, везде идут облавы, ты куда опять собрался? - Син бросился наперерез хозяину, чего никогда прежде не делал. - Хочешь попасться в лапы Филлипа? - С чего бы вдруг мне попадаться? - хмыкнул Ригель. - Он ищет не меня, забыл? Рыльце в пушку, вот и боишься каждого куста? Кстати, как наш омежка, жив-здоров? - Ты обещал помочь ему с монастырем, зачем же держишь под замком? - осуждающе произнес слуга. - Парню и так досталось на орехи... - Что-то ты больно разговорчивый сегодня. Не отпускаю для его же пользы, в монастыре отец разыщет враз и не посмотрит на игумена и братьев. А ну уйди с моей дороги. Я должен повидать отца и кое-что спросить. Ну, что так зыркаешь глазами на меня? Я знахарь, что же подозрительного в том, что навещу больного старика? - Я с вами, господин, как можно вас оставить одного, - слуга засуетился, с волнения перейдя на вежливый язык. - В коляске с кучером вы будете солидно выглядеть, никто не остановит. Город гудел, как потревоженный пчелиный улей. Похоже, к поискам была привлечена не только личная охрана графа Рю, но и полк регулярной армии, принадлежавший совету министров. Солдаты проверяли каждый дом, бесцеремонно выталкивая хозяев на улицу. Кричали перепуганные дети, главы семейств пытались защищать свои владения, но их безжалостно лупили палками, особенно ретивых избивая в кровь. Всех, кто казался подозрительным, сажали в клетки и везли в темницу. Ригель взирал на это из окна повозки изумленными глазами, такого возмутительного безобразия он никогда еще не видел. Видно Филлип был зол как черт и всеми силами желал восстановить утраченную гордость за свою семью. Повозка въехала на городскую площадь и там ее остановила стража. В дверцу ударили, потребовали выйти. - В чем дело? - Ригель выглянул, но выходить не собирался. - Я знахарь, еду до больного. Как смеешь останавливать меня? - он сунул в хмурую физиономию свою лицензию и указал рукой на чемоданчик с пузырьками, очень надеясь, что его немедленно отпустят. - У нас приказ обыскивать всех поголовно! - отрезал стражник, резко потянув дверь на себя. - Так что не пререкайся, выходи, иначе будет хуже... - Но что вы ищете? - прикинулся незнающим Ригель. - Такой переполох. Мой бедный кучер перепуган до смерти!.. Эй, эй, потише, это дорогие снадобья, если хотя бы склянку разобьешь, я в суд подам и все с тебя взыщу! Как твое имя, говори! - Да я тебя! - Палка взлетела вверх, но Ригель перехватил ее, одновременно выставив вперед локоть другой руки. Страж налетел скулой и подавился криком, сердито глядя на непокорного горожанина, посмевшего оказать сопротивление обыску. - На дыбу захотел? - За что же мне на дыбу, идиот? - хмыкнул Ригель. - Я ничего не сделал против правил. Хочешь меня обыскивать? Давай. Но все убытки за попорченный товар будут с тебя. Это не дешево, предупреждаю! - Оставь его, это и в самом деле знахарь, - другой, рангом повыше, с досадой дернул первого за локоть. - Набрали деревенщину в отряд, так и не научился различать людей. Иди за мной, нам сообщили, что под сапожной мастерской есть тайное убежище разбойников, может и наш беглец найдется. Да пошевеливайся ты, вот же морока с дураками! Оба солдата убежали, гремя оружием и чертыхаясь. Ригель вскочил в повозку и махнул слуге рукой, чтобы подъехал, как бы невзначай, поближе к вывеске с изображением сапога. Син понял, не спеша тронул поводья, выгадывая время, и лошадь медленно пошла. Они остановились чуть поодаль, чтоб меньше привлекать внимание, и стали ждать. - Хозяин, я давно не видел господина Онисия, так что могу и не узнать, - Син напряженно всматривался влево, в дверь мастерской, откуда доносился возмущенный рев сапожника и чьи-то голоса. - За двадцать лет... О, вон ведут задержанных... какие-то одни мордовороты... - Я знаю их, это разбойники, Онисия здесь нет. Трогай, поехали к отцу. Может быть, дядя там? - Навряд ли Онисий сунется к вашему отцу после того, как совершил такое гнусное предательство. Хотя за двадцать лет этот поганец мог и растерять остатки совести, а чтобы спрятаться, любая дырка хороша. Однако же откуда ему знать, что ищут именно его? - Если действительно сбежал с галер, то повод прятаться у дяди есть. А тут такая страшная облава. Конечно, будешь опасаться. Поехали отсюда, Син, тут больше нечего стоять. - Наш человек в тюрьме сумеет передать, если Онисия поймают. Я сообщил ему приметы этого мерзавца. *** В доме отца ничего не изменилось. Так же стоял в изножье таз с водой, такой же запах снадобий стоял в убогой спальне. Старик лежал, прикрыв глаза, но по дрожанию ресниц Ригель определил, что он не спит. - Достал бумаги, Ривьер? "Как он узнал, что это я, не открывая глаз? По запаху?" - подумал Ригель. Сел, дотронулся до морщинистой руки. - Достал, отец, но этого для дела мало, поэтому пришел узнать у вас... - старик открыл глаза и с недовольством посмотрел на сына, - подробности той давней сделки с графом Рю... - Что тебе надо, Ривьер? - перебил отец. - Я не люблю об этом вспоминать. Если добыл бумаги, то иди к судье и заяви свои права на дом и титул. - Подпись на документе ваша, хоть вы и говорили, что она поддельная. Оспорить это невозможно. Вы что-то помните, отец? - настаивал Ригель. - Возможно, вас обманом вынудили подписать бумагу, или добавили в вино какой-то хитрой травки? Да, кстати, слышали о возвращении Онисия, вашего брата? По желтому лицу старого графа Со прошла гримаса отвращения и гнева. Он попытался приподняться, но не смог. Ригель помог, подсунув под спину отца еще одну подушку, подал стакан воды, увидев, что больной облизывает губы. Тот оттолкнул сосуд и замахал рукой, показывая, что не будет пить. Кашель потряс его, кровавые брызги слюны окрасили давно потерявшее прежний нарядный вид шелковое одеяло. - Не знали, что Онисий здесь, поэтому так сильно взволновались? - заботливым жестом лекаря Ригель вытер губы и подбородок больного мягкой тряпицей, смахнул красные пятна с ветхого шелка и снова присел на прежнее место. - Отец, мне важно знать любую мелочь в этом деле, без этого я не смогу вернуть наш дом и благородный титул. Что было двадцать лет назад? Какую роль играл в мошенничестве графа Рю ваш младший брат? Старик молчал, пережидая новый приступ кашля, затем заговорил, глядя куда-то мимо сына. Сухой надтреснутый голос его звучал словно из потустороннего мира, лицо не выражало никаких эмоций. - Ты вырос сиротой, Ривьер, но это не моя вина. Родитель твой скончался родами, и лекарь не сумел его спасти... У нас не принято любить омег, но я любил его, усопшего супруга, поэтому и не женился снова. Единственный, кто знал об этой моей боли, был Онисий, на этом и сыграл, черт бы его побрал! Он снова замолчал, облизнув языком бледные губы, и когда Ригель прислонил к его рту сосуд с водой, на этот раз не отказался. Сделал четыре маленьких глотка и неожиданно едва заметно улыбнулся, словно бы вспомнил о далеком и счастливом времени, которое теперь осталось навсегда за дальним горизонтом. Однако выражение его лица тут же сменилось, глаза потухли и наполнились тоской. - За три месяца до краха нашей семьи я встретил молодого омегу, чем-то похожего на твоего отца, Ривьер... Да нет, не чем-то, он был удивительно, просто пугающе похож, поэтому я и не устоял перед соблазном. Тогда мне даже в голову не приходило, что эта встреча не случайна, что Они затаил обиду на меня и хочет отомстить за украденное, как он полагал, наследство. Я был так счастлив, ничего вокруг не видел и не слышал... - О чем вы говорите? - не выдержал Ригель очередной длинной паузы в отцовском рассказе. - Я не припомню в нашем доме никаких омег. - Ты и не можешь помнить, Ри, ты никогда его не видел, - ухмылка старика была похожа на оскал. Он снова кашлянул и поднял блеклые глаза на сына. - Я должен был тебе все рассказать во время нашей прошлой встречи, но было стыдно сознаваться в своей глупости, поэтому свалил все на Филлипа. Он негодяй, это не подлежит сомнению, но обмануть ему себя позволил я... Нет, не перебивай, я расскажу, но только без подробностей, мне тяжело об этом вспоминать. Омега, его имя Ариант, он долго не давался мне, умело разжигая страсть, и вот я наконец его добился. Мы сговорились встретиться, но он на встречу не пришел. Вместо желанного свидания я получил письмо без подписи, где было сказано, что Ариант умрет, если не подпишу отказ от полномочий главного владельца графства... - Вы согласились? - Да, я посчитал, что это не такая уж большая жертва ради спасения любимого омеги, поэтому в назначенный в записке час пришел в игорный дом, где граф Филлип (я знал, что это он стоит за шантажом, но доказать не мог) назначил встречу. Меня ввели в закрытый кабинет и я увидел там доверенного человека Рю и своего омегу. Я подписал бумагу на отказ от полномочий, доверенный ушел, оставив нас наедине с Ариантом. Парень рыдал, благодарил меня за то, что спас его от смерти, а я, как самый распоследний идиот, расчувствовался, утешал его, совсем забыв подумать, как же Филлип узнал об этой моей тайной страсти? Мы выпили, но вместо опьянения я протрезвел, почувствовав во рту вкус одурманивающего снадобья, однако было уже слишком поздно. Вошел Филлип, за ним мой брат, я слышал, как они хвалили Арианта, потом брат сунул мне бумагу и перо, велел поставить подпись. Я видел все и понимал, но ничего не мог с собой поделать... Вот так я потерял и титул, и поместье, Ривьер, лишив тебя, единственного сына, достойной жизни, власти и влияния, принадлежавших тебе по праву рождения. - Хм, надо полагать, что этого омегу не найти. Если Филлип сумел избавиться от дяди, то и Арианта убрал куда подальше, - мрачно кивнул внимательно слушавший Ригель. - Отец, тогда зачем же вы сказали мне украсть бумаги? Как докажу я без свидетелей незаконность сделки? - Я думаю, у брата был еще один сообщник, Филлип не стал бы пачкать руки в эдаком дерьме. Это мошенник, кто готовил ему дьявольское зелье. На купчей, в правом верхнем углу, я изловчился и оставил отпечаток пальца, смоченный в своей слюне. Они заметили, конечно, и озлились, но что могли поделать? Не отрывать же угол документа? Ты знахарь, знаешь сам, что след от зелья остается навсегда, и если капнуть на испачканное место специальным средством, оно окрасится в зеленый цвет. - Поэтому Филлип и прятал купчую отдельно от других бумаг, - кивнул Ригель. - Ну, это кое-что уже дает, но все-таки свидетель был бы лучше. Отец, вы точно ничего не слышали потом про вашего продажного омегу? - Если об этом кто и знает, то Онисий, - чуть слышно прошептал старик, - а также и про знахаря, снабдившего его отравой. Прости, Ривьер, я утомлен, мне надо отдохнуть. - Я ухожу, а вы поспите, - заботливо укрывая больного одеялом, сказал Ригель. Немного посидел еще и вышел на крыльцо, раздумывая, что же делать дальше. Повозка стояла неподалеку под деревьями, но Сина не было, и Ригель начал волноваться. Куда ушел этот неугомонный человек, когда в городе полный хаос? А вдруг его тоже поймают под шумок и уведут в темницу? - Хозяин, Онисия только что схватили! - слуга вдруг вывернулся из кустов и бросился к нему. - Сам видел, как его тащили через площадь! - Куда его вели? Надеюсь, не казнить? - Нет, вроде бы в темницу. Наверно, Филлип хочет допросить его, прежде чем голову рубить. - Ну да, он ведь наверняка считает, что Оливьера умыкнул со свадьбы именно Онисий, - буркнул Ригель. - Поехали домой, дождемся ночи. - Что ты задумал, ненормальный? Только не говори, что собираешься забраться... - Мне нужен этот человек. Я должен попытаться вытащить его оттуда. Если он не дурак, то согласится помогать мне, чтоб избежать топора палача. Не ной, я знаю, что опасно, но выхода другого нет.