Счастье подобно бабочке...

- Все подготовлено, племянник, - за день до путешествия докладывал Онисий. - До Западного леса едете спокойно, в условном месте разыграем представление. Знатных болванов из твоей свиты обездвижим иглами с парализующим снадобьем, такая доза безопасна для здоровья. Пока они валяются без памяти, плеснем вокруг немного бычьей крови и натопчем, изображая потасовку. Очухаются - ни тебя с супругом, ни охранников уже не будет, и ни один из этих напомаженных вельмож не сможет толком ничего сказать. Будут твердить о нападении и делать круглые безумные глаза. - Отличный план, - кивнул Ригель. - Но это ведь не все, не так ли? Зная тебя, могу предположить, что ты продумал и о том, кому удобней приписать злодейство. - Ты прав, - зловеще усмехнулся Онисий. - Я знаю, что в столице и в провинциях осталось много тех, кто недоволен сменой власти. Пользуясь случаем, я припугну сторонников Филлипа Рю. Не бойся, невиновные не пострадают, я знаю тех, кого на самом деле стоит покарать. - А ты опасный человек, дядюшка Они. Ладно, меня все это уже не коснется, так что ты вправе делать то, что посчитаешь нужным. - Ригель, послушай, - посерьезнел старший Со, - если поймешь, что совершил ошибку, то у тебя в запасе целый год, чтобы вернуться. Если нет тела, человек считается не мертвым, а пропавшим, так что я буду по закону лишь наместником, хотя и с полными правами главного владельца графства. - Спасибо, дядюшка, я знал, что можно на тебя рассчитывать. - Племянник, повторюсь, что я не одобряю твой безумный план и не стремлюсь к главенству в клане. Еще не поздно отменить... - Син ничего не заподозрил? - Нет, все спокойно. Мой человек за ним следит. Син часто посещает усыпальницу Сувана, два раза заходил в лечебницу проведать Хьюго, а утром и по вечерам гоняет слуг. Ну ты и сам об этом знаешь, его командный голос и глухой услышит. Назначив его старшим по хозяйству, ты мудро поступил, Ригель. Син возгордился и заважничал, почувствовав себя значительным и нужным. - Если уж кто и не поверит в мою гибель, так это Син, и он же может все испортить. Открыто препятствовать меня искать он не станет, чтобы не вызвать подозрений, но все же его рвение по поискам надо притормозить. Я не злодей и не убийца, мне не хотелось бы ему вредить, он был мне двадцать лет вместо отца и няньки, поэтому лучше придумать что-нибудь без крайних мер. К примеру, чтоб он слег с заразной болезнью, и чтоб к нему никто не заходил. Все может оказаться зря, если не изолировать его. - Все сделаем, как надо, Ригель, - кивнул Онисий. - И не с таким проходимцами справлялись. Даю гарантию, что он тебе не помешает. *** Через неделю беглецы прибыли в порт. Внешне Ригель был собран и спокоен, он осмотрел корабль и познакомился с командой, выбрал для Хьюго лучшую каюту, представив его кузеном и наказав заботиться о юноше как можно лучше, однако мысли его были заняты совсем другим. Отсюда до Оклуши день пути пешком, на лошади полдня, он наконец-то здесь, совсем недалеко от Оли. Но почему же радость долгожданной встречи разбавлена нешуточной тревогой, и почему он нервничает так, что сердце бьется, как безумное, и руки холодеют? В столице все казалось просто и понятно, приедет, заберет Оливьера - и на корабль, но вот теперь, когда осталось лишь преодолеть последние разделяющие их версты, уверенность в счастливом воссоединении с любимым развеялась, как утренний туман. Прошло почти полгода с той поры, как он последний раз сжимал Оли в объятиях и говорил о том, что любит. В себе и своих чувствах Ригель был уверен, но что на этот счет думал его омега? В день расставания Оливьер был уверен, что у них нет будущего. Парень тогда прощался навсегда, поэтому и разрешил себя любить, он и смотрел, и говорил, и вел себя, как перед вечным расставанием, а он, Ригель, дремучий идиот, молол ему такую чепуху, в которую Оли наверняка не верил... Как он тут жил, в чужом краю, среди чужих людей, особенно когда узнал про свадьбу с Хьюго? Наверняка, ему было безумно одиноко. А может быть, Ригель слишком самонадеян, и Оли в самом деле встретил тут, в Оклуши, на краю земли, кого-то, кто согрел его и успокоил, кто дал надежду на любовь и счастье? - Да что я как подросток, в самом деле! - озлился Ригель на себя. - Пока сам не увижу, не спрошу, я никому и ничему не стану верить! Юл, где ты, Юл? Возьми с собой еще двоих, мы выезжаем. - Ты все-таки решился ехать за своим омегой, костоправ? Вот же упрямый ты осел, я никогда еще таких не видел! Подумай еще раз, зачем тебе чужой мальчишка, который неизвестно чем тут занимался это время? Может уж замуж выскочил, а ты приедешь на посмешище всему народу. Смотри, какой большой корабль, полный товаров. И муж твой редкостный красавчик, все бросил и поехал за тобой на край земли. Чего еще для жизни надо? Бывший разбойник говорил отрывисто, бровь нервно дергалась, но Ригель сам был весь на взводе, поэтому не замечал его нервозности, а только разозлился. - Опять ты за свое! Ну сколько можно об одном и том же? Раз я уже не граф, так можно мне дерзить? Я говорил тебе еще в столице, что ты мог оставаться у Онисия на службе. Но раз решил ехать со мной, так придержи язык! Иди седлай коней и уложи поклажу, пока я попрощаюсь с Хьюго и капитаном... - Постойте, граф! - отчаянно воскликнул Юл, бросаясь наперерез. - Послушайте меня! Вам незачем ехать в Оклуши! Я все вам расскажу, простите, что не сделал раньше. Сына Филлипа Рю там больше нет! Для вашего же блага я не говорил вам правды! Но час настал, и вы должны все знать! - О чем ты говоришь? - Ригель, еще пылавший гневом, не сразу смог вникнуть в ужасный смысл того, что выкрикнул в запале Юл. - Как это Оли нет? Что ты еще придумал, идиот? - Он прыгнул с моста в реку. Утонул. Его там больше нет. Вам незачем туда... - Юл тяжело дышал, правда далась ему с большим трудом. - Я не решился вам сказать в столице, боялся, натворите что-нибудь... Хозяин, вы в порядке? Я принесу воды, сейчас, один момент! - Не надо мне воды, - чуть слышно прохрипел Ригель. - Не надо ничего. Оли... с моста... Не может быть! Зачем ему прыгать в реку? Ты это выдумал, чтоб не пускать меня в Оклуши, идиот? Схватив великана за грудки, он затряс его, слово тряпичную куклу, неосознанно пытаясь заглушить взрывом гнева овладевшее им отчаяние, потом так же неожиданно оставил Юла и медленно сполз на пол. - Рассказывай, - глядя в пустоту, обреченно прошептал он, - все по порядку. Рассказывай мне все, что утаил, мерзавец! Как ты посмел скрыть от меня, что Оливьер погиб? Как ты посмел мне врать, глядя в глаза? Юл что-то начал говорить, но все слова проскальзывали мимо. Ригель не мог сосредоточиться, не мог поверить в то, что Оли больше нет. Он прыгнул в реку, почему? Узнал о свадьбе и не выдержал предательства и лжи? Так это он, Ригель, его убил? Свою единственную на земле любовь? Он замычал, так страшно и протяжно, как раненый смертельно зверь, и Юл всерьез перепугался. Он замолчал на полуслове и куда-то прыгнул вбок. Ригель отметил это равнодушно, застыв как восковая кукла. Шок оглушил его и парализовал, мозг счел страдание безмерным, поэтому и отключил сознание, а вместе с ним и боль, что Ригелем сейчас владела. На смену ей пришла апатия, она заполнила его всего, и это было благо и спасение, иначе он не выдержал бы и свихнулся. Через минуту в нос ударила вонь снадобья, к губам прижалась склянка с ледяной водой. Он не хотел воды, но Юл заставил выпить. Ригель глотнул, по горлу прокатился холод, и он почувствовал себя живым. Разжал кулак, на поцарапанной ногтем ладони проступила кровь, ранку заныло, защипало. Ригель тряхнул рукой, уже осознанно взглянул вокруг, мучительно, прерывисто вздохнул, потом схватил Юла за волосатое запястье. - Рассказывай, чего ты замолчал! Мой Оли утонул из-за меня? Я виноват в его кончине? - Что ты такое говоришь? - Юл изумленно вылупил глаза. - Ригель, с чего ты выдумал такую ерунду? С ума сошел? Нет, это надо же, так втрескаться в омегу! Черт, никогда не думал, что такое сам увижу. На, лучше вот попей еще, - он протянул ему сосуд, потом махнул рукой и вылил воду в собственное горло. - Не знаю, как и говорить тебе, уж больно напугал меня, я думал, что и памяти лишишься... - Я не омега, чтобы лишаться чувств, - досадливо пробормотал Ригель. - Довольно предисловий, говори! - Хм... - Юл немного помолчал, раздумывая, говорить ли правду. Черт знает, что творится с Ригелем, совсем слетел с катушек, а что с ним будет, когда он узнает про Маклира? Вдруг в самом деле потеряет разум и помчится мстить? Тогда и до темницы недалеко, и до казни, и все из-за какого-то омежки! - Такое дело, Ригель... Скверное, вишь, дело вышло в этом чертовом Оклуши... - Долго ты будешь мяться и юлить? Как получилось, что Оливьер прыгнул в реку? - Ригель не выдержал и снова ухватил Юла за отворот туники. - Проклятье, думал, что хоть на тебя могу рассчитывать, но оказалось, что ошибся. Точно такой же, как и Син. Как ты посмел решать, что лучше для меня, что хуже?! - Я виноват, хозяин. Но все же я был прав, что не сказал тебе в столице про омегу, ты бы совсем сбесился, только толку что с того? - упрямо буркнул Юл. - Да и теперь какая польза в том, что все узнал? Мертвых не воскресить, разбитую посуду только выбросить и заменить другой. Давай-ка лучше поплывем на острова и будем дальше жить... Ладно, я расскажу, не делай страшные глаза. Он выпрямился, помолчал, зорко поглядывая на рассерженного графа, и начал издалека, медленно цедя каждое слово, словно опасаясь сказать лишнее. - У управляющего Зинта есть сын альфа, тридцати лет, звать Маклир. Много ума не надо, чтоб понять - после кончины старого хозяина они рассчитывали получить поместье в свои руки. А тут вдруг объявился брат, к тому ж с наследником - приемным сыном. Облом, не так ли, граф? - Юл ухмыльнулся. - Однако сын - омега, да к тому же редкостный красавчик, вот Маклир и смекнул, как быстро и законно стать хозяином Оклуши. Он предложил Оливьеру жениться, однако парень отказал. Тогда взбешенный альфа уволок его в охотничий домишко и силой взял, а тот, видно совсем свихнувшись, ножом отчикал Маку все мужские причиндалы, после чего махнул в реку. Михель все это видел сам, но Зинт, не знаю почему, велел ему молчать. Всем объявили, что Оливьер помешался от того, что его старый воспитатель безнадежно болен, а Маклир увидал его возле реки и попытался помешать покончить с жизнью, но сам упал в реку и был серьезно ранен. Вот так все было, граф. Так что вам незачем ехать в Оклуши, там все равно... - Подонок жив? - нетерпеливо перебил Ригель. - Он не выходит на люди, - ответил Юл, - и вроде не в себе. Еще бы, он теперь не альфа, а кастрат, кто хочешь бы ума лишился. О том, что с ним произошло на самом деле, никто не знает, все полагают, что помешался из-за жениха... Ригель, зачем ты спрашиваешь про Маклира? Только не говори, что хочешь посчитаться с бедолагой! Альфа и так наказан свыше всякой меры. Что он такого сделал, если рассудить? Подумаешь, омегу силой взял! Да этот дьяволенок должен бы благодарить его за избавление от мук, Михель сказал, что у Оливьера как раз был цикл. А он что сделал? Изуродовал самца в расцвете сил, гаденыш! Да за такое надо на кол!.. О, нет, нет-нет, я ничего не говорил! - А Оли? Тело вытащили из реки? Его похоронили? - Шастать по кладбищам - напрасный труд, - уклончиво ответил Юл. - Давайте не поедем в эти Оклуши, чего там делать? Велите лучше поднимать все паруса и плыть на острова. А может быть, в столицу возвратитесь? - Я видел здесь трактир. Там можно взять на время легкую повозку. Немедленно займись! Юл удивился новому приказу, но выспросить, зачем нужна повозка, не решился. Ригель был страшен и неузнаваем, за полчаса словно состарившись на десять лет. Сказать ему, что тело не нашли? Нет, лучше промолчать, вдруг обойдется? Наверно, парня все равно "похоронили", хотя бы для отвода глаз, чтобы не было нелепых слухов. Тогда хозяин посидит возле могилки и домой... А если нет? Если узнает, что омегу не нашли? Или могилки никакой не существует? Что Ригель выдумал, зачем нужна повозка? Да черт с ним, хватит голову ломать! Найден в реке омега или нет, он, Юл, вполне мог и не знать. А как получился все в этом чертовом Оклуши, покажет время и удача. Бывший разбойник покосился на угрюмого хозяина и побежал в трактир.