Однажды в Лондоне

       Чем дальше такси увозило Джессику из Мэрилебона в сторону Ковент-Гардена, тем меньше решимости в ней оставалось. Не стоило забывать, что относительное спокойствие города (на фоне Нью-Йорка, по крайней мере)  — заслуга воспитания населения, а не его численности. Восемь миллионов постоянных жителей, сотни улиц, тысячи туристов… С приближением к излюбленным гостями города местам все становилось все более очевидным и катастрофическим.        Туристов, разумеется, сразу было видно из-за их суетливости и нелепого внешнего вида, но толпы сонных улыбающихся людей в ярких кепках явно могли рассредоточить внимание Джонс. От вида местных жителей Джесс и вовсе впадала в панику. Если в Нью-Йорке человека в деловом костюме встретить, в основном, можно было только в будние дни и неподалеку от зданий, принадлежащих крупным корпорациям, то жителям Лондона определенно по нраву была официальность. Молодежь, разумеется, самовыражалась, как могла, но девушка искала взрослого мужчину, а у них, судя по всему, в этом городе был общий дресс-код, которому на руку играла припозднившаяся весна, так и не наполнившая теплом узкие сырые улочки. Даже из окна машины, еще не приступив к поискам, Джессика насчитала с десяток худощавых брюнетов в плащах и костюмах с похожими прическами. Ни один из них, правда, не выделялся ничем фиолетовым, но легче от этого не становилось.        Сделав таксисту знак остановиться, Джесс расплатилась и поспешила покинуть машину, в надежде, что свежий воздух ей поможет. Как бы не так. Обзор, разумеется, стал лучше, но на этом поблажки закончились. Смех туристов, шум машин, десятки запахов полностью дезориентировали девушку, а порывы холодного ветра, действующего тандемом с моросью, так и просили Джонс бросить это гиблое дело и отправиться в теплый уютный номер. Казалось, что сам город ополчился против чужой для него Джессики, защищая человека, который здесь родился.        Самое обидное, что Килгрейв немало рассказывал ей о Лондоне. О родителях — никогда, до недавнего памятного дня, а насчет родного города пурпурного джентльмена было не заткнуть. Он часами пел дифирамбы местным достопримечательностям, попутно ругая Нью-Йорк, в котором почему-то все равно оставался, а Джесс вынуждена была это слушать, искренне сожалея, что Килгрейв так и не дал ей отрезать ухо в свое время, всего лишь ограничившись порезом. Конечно, все эти сведения быстро выветрились из памяти Джонс, ведь приказа запоминать это ее мучитель никогда не произносил. Теперь Джессика понимала, что он к этому и не стремился. Кевин не намерен был пытать ее таким образом, он всего лишь в своей извращенной манере удовлетворял потребность в общении. Одиночество всегда было ценой, которую платил каждый, кто отличался от толпы и не желал играть по ее правилам. Оно, конечно, приносило с собой свободу, к нему легко было привыкнуть и даже начать наслаждаться, но все же оно с таким же успехом сводило с ума и доводило до депрессии каждого, кто начинал понимать, что не только ему хорошо без общества, но и обществу — без него. Килгрейв, пытаясь окончательно не уйти в себя, вел пустые разговоры с Джесс, благородно не приказывая ей поддерживать беседу, а она, в свою очередь, думала только о том, что отрежет ему язык, как только он где-то ошибется с приказом, чтобы больше никогда не слышать его голос. Интересно, как долго смеялась бы та версия Джонс, если бы узнала, что ей понадобится эта информация? Особенно, если бы узнала причину.        Джессика понимала, что ведет себя иррационально. Куда логичнее было бы для начала поискать информацию в сети, переждав плохую погоду в номере. Да, в Нью-Йорке этот метод не дал плодов, но она читала только мировые новости и исключительно негативные. Что если что-то мелькнет в архивах местных новостей? Или социальных сетях? Джонс представила себе селфи Кевина на фоне Биг-Бена и нервно хихикнула. Но все же крошечная зацепка у нее была, а все инстинкты Джесс хором уговаривали ее проверить. В свое время девушка отчаянно пыталась выбросить из головы все, что у нее ассоциировалось с Килгрейвом, но некоторые моменты память отчаянно не хотела отпускать. Так вышло и с разговорами о Лондоне. Брюнетка забыла все подробности и детали, но то, что мужчина постоянно нахваливал Ковент-Гарден, цепко зафиксировалось в ее разуме. Не самое плохое начало, но все же не стоило забывать, что это не место и даже не улица, а целый район.        Девушка бродила по улицам, надеясь, что чудо произойдет, но чем дальше, тем больше убеждалась в том, что ей не показалось, что Лондон играет за другую сторону. Лонг-Акр, Флорал-стрит, Мейден-лэйн… Улицы, так похожие одна на другую, меняются, а картина остается прежней. Сначала она ориентировалась на непривычную для города цветовую гамму, но фиолетовым пестрили лишь брюки хипстеров, пряди волос школьниц-киберготок и вычурные костюмы уличных актеров. Метод с цветом волос и прической не оправдал себя еще в такси, но Джесс отчаянно цеплялась и за него, попутно вслушиваясь в голоса, в надежде услышать знакомый, но тонула в тембрах, акцентах, бессмысленных фразах. Иногда ей казалось, что она улавливает какие-то знакомые нотки, но всякий раз, когда она оборачивалась на звук, ее ждало разочарование. Некоторые из обладателей этих голосов даже были чем-то похожи на Кевина или пользовались схожим парфюмом, но ни один из них не являлся ее целью.        Кинг-стрит, Савой Плейс, Ламли Корт… Джессику уже тошнило и от широких улиц, заполненных магазинчиками для туристов, и от узеньких закоулков, в которых едва могли разминуться двое. Когда ноющие от усталости ноги привели ее на знаменитый рынок на площади Ковент-гарден-пьяцца, Джонс уже практически отчаялась. Единственное, что радовало девушку в этой ситуации, — это осознание факта, что она практически сделала круг, так что ее отель снова рядом. Еще немного — и она сможет согреть озябшие руки и дать отдых измученным ногам, а после этого приступить к поиску с помощью Интернета. С другой стороны, на что Джесс на самом деле рассчитывала? На предчувствия? Как глупо. Тяжело найти человека в незнакомом городе. И следует ли искать того, кто не желает быть найденным?        Девушка уже почти автоматически бродила по рынку, растерянно рассматривая прохожих и витрины небольших магазинчиков, разместившихся в знаменитом здании. Томпсон, до этого неуловимый, теперь мерещился ей везде. Сначала ей показалось, что она видела знакомый силуэт на противоположной стороне площади, затем парень, со спины чем-то похожий на него, зашел в расположенный неподалеку магазин. Джесс убрала с лица намокшую прядь. Кажется, она сходит с ума. Или заболевает. Срочно нужно вернуться в номер и выпить виски. Или нет. Триш права. Джонс должна со всем разобраться без алкогольного тумана. А согреться можно и чаем.        Забавно, но Кевин, несмотря на то, что так и не смог вовремя заслужить ее любовь, вполне мог бы собой гордиться. Джессика убила его, хотя и чувствовала, что он меняется, но мужчина тоже ее изменил. Пусть и в мелочах. Неожиданно для себя Джонс обнаружила, что пристрастилась к чаю. Ее пугала эта привычка, приносившая тяжелые воспоминания и чувство вины, но отказаться от нее до конца девушка так и не смогла. Правда, Джесс обычно пила чай с похмелья, остывшим и сильно настоявшимся, но факт оставался фактом. Виски, конечно, она пить не бросила, но привычка бывшего врага тоже нашла себе место в ее жизни и удивительно неплохо справлялась с последствиями бурных вечеров.        Решено, сегодня она пьет чай, тем более, учитывая, что в соседнем здании, если верить карте на смартфоне, располагался местный «чайный рай» — знаменитый двухэтажный магазин «Tea Palace», торгующий исключительно чаем, причем таким, что некоторые ради него ездили через весь город, а туристы привозили друзьям в подарок. Джессика вполне была согласна и на пакетированную дрянь, но посмотреть было любопытно. Джонс подошла к двери магазина и остановилась перед ней в полном шоке. Кажется, с ее головой действительно не все в порядке. Джесс растерянно пробежалась взглядом по витрине и общему оформлению магазина, но вердикт оказался тем же. Владелец «Tea Palace» явно был скрытым фанатом Килгрейва, потому что пурпурным в магазине было абсолютно все. Единственной каплей, разбавляющей нашествие фиолетового, была серебристая вывеска, которую явно спас тот факт, что владелец не хотел терять выгоду из-за незаметности надписи в угоду любимому цвету. Судьба это или галлюцинации от усталости, но чай Джессике действительно нужен. Тяжело вздохнув, брюнетка потянула на себя дверь, боясь представить, до какой степени красочно окажется все внутри.        Удивительно, но страхи девушки не оправдались. Пурпурный, разумеется, внутри присутствовал, но исключительно в стеллажах, оборудовании и оформлении некоторых товаров. Стены, пол, потолок были вполне себе привычной цветовой гаммы. Заметно расслабившись, Джессика бродила по магазину, рассматривая жестяные баночки с чаем. Людей в «Tea Palace» было довольно много, но место все равно было уютным. Джонс не была большим ценителем, что, в какой-то мере, помогло ей быстрее сделать выбор. Стоило всего лишь найти в составе полюбившийся бергамот. Взгляд Джесс привлекла фиолетовая банка с надписью «Organic Lavender Grey». Бергамот, лаванда, возможность отдать должное Кевину… К тому же, последняя банка. Выбор сделан.        Девушка решительно потянулась за банкой, но внезапно обнаружила сопротивление с другой стороны стеллажа. Чай оказался действительно популярным.        — Простите, — вздохнула она. — Вы явно раньше за ней потянулись.        —  Нет, забирайте. Я согласен и на классический «Organic Grey», которого здесь хватает, — милостиво уступил ей мужчина с подозрительно знакомым голосом.        Сердце Джессики пропустило удар, но она достаточное количество раз ошибалась за сегодня. Медленно, не доверяя себе самой, девушка внимательно скользнула взглядом по руке на противоположной стороне стеллажа, так и не отпустившей банку. Длинные тонкие пальцы, черный пиджак, часы на фиолетовом ремешке… Голос, часы… Так не бывает. Джесс взрогнула и непроизвольно отпустила свою потенциальную покупку. Мужчина, видимо, пришел к тем же выводам, и злополучный чай, потеряв равновесие, упал и покатился по полу. Покупателям, соревновавшимся за него пару секунд назад, больше не было до него дела. Воспользовавшись открывшимся благодаря упавшей банке свободным пространством, Кевин и Джессика ошарашенно смотрели друг на друга.        Пауза затягивалась, но никто так и не произнес ни слова. Лишь две пары карих глаз: одна радостная, взбудораженная, неверящая, а другая потрясенная, растерянная и немного напуганная — не могли друг от друга оторваться. Джонс предсказуемо пришла в себя первой, ведь, все-таки, она разыскивала мужчину по всему Лондону, а не наоборот.        — Кевин, — потрясенно выдохнула она и, сбросив, наконец, с себя оцепенение, на негнущихся ногах обошла стеллаж, становясь лицом к лицу со своей находкой.        Томпсон сильно изменился с момента их последней встречи и, заметив его со спины, Джессика могла бы и не узнать его. Возможно, он даже был тем самым парнем, встретившимся ей на площади, но теперь это больше не было важным. Нет, у него, конечно, были все те же темные волосы, тот же рост и та же худощавая фигура, но прежний Килгрейв в жизни не вышел бы из дома в такую погоду, намертво не зафиксировав прическу гелем. И уж точно не изменил бы своему любимому пурпурному. Стоящий перед ней мужчина был как две капли воды похож на Кевина и одновременно был совсем другим. Темные волосы, явно только недавно начавшие высыхать после встречи с улицей, торчали на голове в случайном порядке, придающем мужчине, вполне солидно одетому, вид бунтующего мальчика-подростка. Черный плащ, строгий костюм, узкий галстук, дорогие классические туфли скорее характеризовали его как адвоката или финансового аналитика с Сити, чем любителя веселиться и прожигать жизнь, и только фиолетовый ремешок на часах как-то разбавлял общую мрачность образа. Но даже не это было самым странным. Килгрейв сам ходит в магазин? Уступает покупательнице последнюю банку вместо того, чтобы заставить ее сделать какую-нибудь гадость за то, что она посмела претендовать на то, что хотел он? Стоит в очередях? Абсурд. Джонс снова внимательно посмотрела на Кевина, до сих пор не сводящего с нее потрясенного взгляда, и, наконец, поняла, что действительно заставило ее усомниться в личности того, кто перед ней стоит. Вокруг Томпсона больше не было этой своеобразной ауры самолюбования и всемогущества. Каждая морщинка, притаившаяся в уголках его глаз, выдавала тщательно скрываемую тоску и смертельную усталость человека, который привык не ждать от жизни ничего хорошего и существовал по инерции, как, например, свеча, которую поленились потушить. Не было в нем больше прежнего огня и жизненной энергии. Стоящего перед ней мужчину не хотелось бояться, ему, скорее, следовало предложить выпить.        Стоило также отбросить сомнения насчет того, что Кевин нарочно оставил чек в своей спальне. Эмоциональность, пожалуй, едва ли не единственное, что осталось в мужчине, стоящем напротив, от Килгрейва, и, если он действительно умеет показушно удивляться до такой степени, то ему определенно стоило задуматься насчет актерской карьеры. Будет успешен, даже если сыграет в немом кино и не использует своих способностей.        Или все же ей мерещится? Девушка робко протянула руку, опасаясь, что Томпсон, как и во сне, просочится между ее пальцами, но мужчина, внезапно придя в себя, отшатнулся и отошел на шаг назад, не сводя с нее напряженного взгляда.        Брюнетка истерически расхохоталась.        —  Нет, Кевин, я здесь не за этим. Прошу, не прикрывайся покупателями, мне нужно всего лишь с тобой поговорить.        — Вот как ты до сих пор обо мне думаешь, — нахмурившись, сухо сказал мужчина. — Справедливо. Я и не собирался никого контролировать, но прежде, чем ты распустишь свои шаловливые ручки, спешу предупредить, что я работаю на Скотленд-Ярд, а твои действия могут спровоцировать международный конфликт.        — Да я тоже не собиралась… Что? Полиция?        Томпсон молча показал документы, не приближаясь ни на шаг.        Точно, черный плащ, деловой костюм… Действительно похоже на образ инспектора полиции из британских сериалов. Девушка почувствовала себя полной идиоткой.        — Я искала тебя, чтобы извиниться. Ты был мудаком, но доверял мне, а я предала и убила тебя. Кстати, как ты выжил?        Кевин пожал плечами и, скрестив на груди руки, пристально посмотрел на Джессику.        — Какая разница? Ты убила меня, но я не умер. 1:1. Мне не нужны твои извинения, а тебе моя история. Я предлагал тебе любовь, а ты пытала меня, дал шанс жить спокойной жизнью, но ты и этого не хочешь. Договорись со своими тараканами, Джонс. Кстати, как ты вообще узнала, что я жив? Не ври про случайную встречу, сама ведь сказала, что искала меня.        — Я нашла чек из китайского ресторана в твоей комнате, — улыбнулась девушка. — Глупо, правда? Сначала я даже думала, что ты оставил его нарочно, тем более после того, как подарил мне дом, но теперь убедилась что это случайность.        Брюнет стремительно преодолел расстояние между ними, остановившись так близко, что она ощущала его дыхание на своем лице. Достаточно близко, чтобы поцеловать. Или снова убить.        — Зачем ты возвращалась в дом? Я думал, что ты его продашь и это будет правильным. Тебя ведь, по факту, оставили без наследства. Ответь, почему? — мужчина напряженно сверлил ее пристальным взглядом.        Джесс, не имевшую большого опыта в романтике, разрывало от противоречивых желаний. Ей одновременно хотелось ударить его по лицу за то, что она истязала себя полгода, а он просто жил своей жизнью, обнять, крепко прижимая к себе, в надежде, что кошмары закончатся, или скомбинировать позитивный и агрессивный вариант, страстно поцеловав его, кусая губы и царапая шею, одновременно награждая и наказывая. Но в требовательных нотках в голосе Кевина ей снова мерещится Килгрейв и девушка, стесняясь недавних своих желаний, говорит совсем не то, что планировала.        — Как будто тебе это не известно. Ты истязал мой разум кошмарами каждую ночь, начиная с даты своей смерти. Я здесь, чтобы попросить тебя больше никогда не контролировать мои сны и не трогать жителей Лондона. Я извинилась, хватит, — Джессика вздохнула и опустила голову, разрывая зрительный контакт.        Томпсон нервно фыркнул и снова отошел на шаг назад.        — Джонс, боюсь, что со дня нашей последней встречи ты добавила к алкоголю наркотики. Ау, я не могу тебя контролировать! Не мог в Нью-Йорке, а с такого расстояния — тем более. Сделаю скидку на твое образование и пробелы в географии, но ведь ты же помнишь, что летела сюда 7 часов? Через океан, Джонс. И готов поспорить, что ты просмотрела все новостные сводки в надежде меня обвинить, но ничего не нашла. Потому что я ничего не сделал, обидно, да? Я прощаю тебя за попытку убийства, но выслушивать этот бред не намерен. Если ты потратила столько времени только ради того, чтобы на меня наорать, то не я здесь псих. Прощай, дорогая, у меня много работы. По вопросам накопившихся обид можешь писать в твиттер. Я все еще тебя читаю, теперь могу даже комментировать, раз уж все знают, что я жив. Удачных покупок, — мужчина махнул рукой на прощание и направился к выходу.        —  То, что я говорила на пристани, было правдой! — отчаянно прохрипела ему вслед брюнетка.        — Ты любишь мертвеца, — не оборачиваясь, ответил Кевин и вышел из магазина под мелодичный звук дверного колокольчика.        Джесс прислонилась к ближайшей стене и медленно по ней сползла, присев на полу и обхватив колени руками. Долгожданная встреча прошла совсем не так, как планировалось, а винить в этом, кроме себя, было абсолютно некого. Мужчина, с которым она так долго искала встречи, стал лучше, чем она смела бы мечтать, но одновременно стал совсем чужим. Кажется, на этот раз они поменялись местами, но Кевин, по крайней мере, разговаривает с ней и не пытается накачать наркотиками. Уже на пару шагов ближе к успеху, а Джонс вполне уверена, что сможет сделать третий. Она нашла его один раз, найдет и во второй. И для начала снова научит улыбаться.