Однажды в Лондоне

Если гуляешь безо всякой цели, гуляй там, где красиво. (Мацуо Монро)

       — И что же ты хочешь увидеть? — со скучающей интонацией поинтересовался мужчина, исподтишка с любопытством наблюдая за Джессикой. — Букингемский дворец? Вестминстерское аббатство? Тауэр? Трафальгарскую площадь? Кстати, ты упомянула, что побывала только на Бейкер-стрит и обошла весь Ковент-Гарден, а живешь ты где, если не секрет?        — Жила, я съехала сегодня утром. В отеле «Империал», это возле…        — Британского музея, я знаю, — перебил ее Томпсон. — Это объясняет, почему ты искала меня на рынке Ковент-Гардена, лентяйка. А почему Бейкер-стрит? Вышла на Шерлока? Я убью Джона за эти фото.        — Фото здесь ни при чем, — покачала головой девушка. — Я просто хотела обратиться к ним за помощью в твоих поисках, но они меня отшили. Кстати, когда Холмс расскажет тебе свою версию событий, не принимай на свой счет. Я вовсе не считаю тебя убийцей, просто повод показался достаточно веским для того, чтобы меня выслушали.        — Не начинай, — поморщился Кевин. — Мы вроде прошли момент с извинениями, я их даже принял. Если ты решила, что я буду вести себя, как воспитанница женского пансионата, то это действительно обидно. Я простил тебе попытку убийства, не думаешь же ты, что я устрою трагедию из-за концерта у Шерлока?        — Тогда почему ты бесишься? — парировала Джесс. — Просто не хотела, чтобы между нами всплыли недомолвки.        — Из нас двоих здесь только один любитель беситься и обижаться, Джонс. И мы оба знаем, что это не я, — усмехнулся мужчина. — Кстати, ты осознаешь до какой степени потеряна для общества? Жить возле знаменитого музея и так туда и не зайти. Стыд какой, люди со всего мира специально ради этого приезжают, а тебе через дорогу лень было перейти.        — Зато мне не лень было весь день бегать за тобой по целому району, — улыбнулась брюнетка. — Можешь собой гордиться, ты в чем-то куда более значительная достопримечательность.        Томпсон бросил на нее озадаченный взгляд.        — Джессика, я сплю или мы действительно нормально разговариваем? Кажется, в кетчупе были какие-то неправильные специи.        — Можем же, если захотим, — философски пожала плечами девушка. — Сама в шоке, если честно. Так мы пойдем куда-нибудь? С учетом ширины здешних тротуаров, думаю, что нас уже все ненавидят.        — А вдруг я вдохновился мыслью, что ты меня понесешь? — продолжал веселиться Кевин, окрыленный возможностью нормальной беседы. — Ладно, забудь. Предлагаю начать с Букингемского дворца, на него все любят поглазеть. Трафальгарская площадь для нас, если честно, катастрофически неудобна, для этого нужно возвращаться едва ли не к твоему бывшему отелю, так что, если простишь, мы ее пропустим. До нее вполне реально дойти от Вестминстерского дворца, но времени у нас маловато. Если очень нужны доказательства, что ты там была, можем купить открытку или магнитик. Тауэр тоже не совсем удобен, но не показать его тебе было бы преступлением, так что маршрут будет таким: Букингемский дворец — Вестминстерское аббатство + Вестминстерский дворец — Тауэр. С твоего позволения, к Темзе спускаться не будем. Я не очень люблю воду… с некоторых пор.        Мужчина дождался кивка Джонс и, с удивлением отметив искреннее сочувствие, мелькнувшее в ее глазах при упоминании о воде, решительно свернул на Бакингейм Гейт, начиная свой рассказ. Джессика поспешила за ним, улыбаясь своим мыслям. Ей, будучи честной с самой собой, было глубоко наплевать на экскурсию, но другого способа разговорить мужчину найти не удалось. С другой стороны, эта попытка оправдала себя целиком и полностью. Разговор возле кафе, пожалуй, ставший первой адекватной беседой за все время их знакомства, едва заметно тронул какие-то струны в ее душе, обнажая скрытую от самой девушки истину, — она здесь не только из чувства вины. Ей чертовски не хватало Кевина. Она скучала даже по их абсурдным перепалкам, а его улыбка, снова искренняя и адресованная только ей, не могла не вызывать ответную реакцию, несмотря на ненавистный серый город и скучные исторические рассказы.        Нет, Томпсон был молодцом и из него наверняка вышел бы неплохой преподаватель, но у Джесс и с историей США были проблемы, не говоря уже об Англии, чужой и незнакомой для нее. Кое-что запомнить ей все же удалось, но чем дальше, тем больше она отвлекалась на собственные мысли и своего экскурсовода. Кевин явно получал удовольствие от процесса, с гордостью рассказывая подробности о каждом месте, мимо которого они проходили. Джессика даже задалась вопросом, чем именно он так гордится: тем, что живет в таком знаменательном городе, тем, что знает все эти вещи, тем, что кому-то эти знания все-таки пригодились, или все же тем, что об экскурсии попросила она? Действительно, забавный момент. Сколько раз она хамила ему и требовала заткнуться, а теперь пришла сама с просьбой поговорить и погулять с ней? Чистая победа. Самое забавное, что Джонс перестало волновать их извечное соперничество. Томпсон думает, что она проиграла? Пусть думает, пусть, быть может, так и есть, но в этот момент девушка побеждала в чем-то другом. Мужчина, поначалу неуверенный в себе и зажатый, все больше оживал. Чем дольше они бродили по городу, тем ярче сияли его глаза и тем меньше он дистанцировался от Джессики. В какой-то момент, когда они сворачивали в очередной узкий закоулок, Кевин легко и непринужденно, но все же довольно цепко придержал ее за локоть, уберегая от столкновения с колесами вынырнувшего неизвестно откуда велосипеда. Через мгновение он, конечно, убрал руку и продолжил рассказ, делая вид, что ничего не произошло, но Джесс успела сделать собственные выводы. Он все еще о ней заботится, хотя и боится признавать это. Не было смысла вести счет, когда каждый из них получил свою победу: Томпсон исполнил свою мечту со сбившей ради него ноги девушкой, а Джессика вновь вдохнула в него жизнь и получила прощение, как минимум, в своих глазах. Наблюдая за брюнетом, Джонс с радостью отмечала его искреннюю увлеченность. Нет, в мужчине ничего больше не было от Килгрейва, но и на перегоревшую лампочку он совершенно точно больше не был похож. Давно потеряв нить разговора, девушка просто наслаждалась его голосом, который, лишившись приказных интонаций, оказался удивительно приятным, чувствуя себя старшеклассницей, ничего не смыслящей в предмете, но упорно посещающей занятия ради приглянувшегося преподавателя, и совершенно точно больше не считала свою поездку напрасной. Отступила даже ее извечная боязнь уязвимости. Ты совсем свихнулась, Джессика Джонс. Сначала влюбляешься в мертвеца, затем с разбегу бросаешься в тот же омут за три часа до самолета. Уму непостижимо.        Мужчина, в свою очередь, тоже неустанно следил за ней. От пытливого взгляда Кевина не укрылся тот факт, что Джессика далека от истории его родного города и экскурсия ее тяготит, но по какой-то странной причине девушка терпеливо следовала за ним, сначала немного отставая, заставляя его несколько раз встревоженно обернуться, а затем все же догнав и следуя рядом с ним шаг в шаг на расстоянии вытянутой руки. Томпсон недоумевал, зачем ей вообще это нужно, раз Джонс почти его не слушает, но впервые в жизни брюнетка добровольно шла рядом с ним и улыбалась, так что невольный экскурсовод продолжал прогулку, не задавая никаких вопросов, боясь разрушить хрупкую иллюзию сбывшейся мечты. К счастью для него, Джесс понемногу проникалась его историями. Кевин был стопроцентно уверен, что все, что он только что рассказывал, уже выветрилось из головы его слушательницы и начни он вновь говорить о том, что дворец приобретён королём Георгом III в 1762 году, а официальной резиденцией британских монархов стал лишь спустя 75 лет уже при вступлении на престол королевы Виктории, то Джессика даже не заметит и вновь будет кивать головой с задумчивым выражением лица, но все же она сделала несколько фотографий, пытаясь поймать удачный ракурс с позолоченным памятником одной из величайших женщин в мировой истории, а затем, поддаваясь дурному примеру проходящих мимо туристов, начала дразнить гвардейцев Придворного дивизиона, известных на весь мир своей невозмутимостью. Мужчина едва сдержал смешок. Кому, как ни ему знать, до какой степени она хороша в этом? Будь у них чуть больше времени, парням бы не поздоровилось.        Вестминстерский дворец не вызвал таких бурных восторгов девушки, но, пробормотав что-то вроде «Ой, это же это!», она принялась фотографировать один из самых знаменитых пунктов списка всемирного наследия ЮНЕСКО, терпеливо выслушивая историю первоначальной резиденции английских королей, ныне являющейся зданием Британского парламента. Зато Башня Елизаветы, известная всем как Биг-Бен, вновь вернула Джессику во взбудораженное состояние профессиональной туристки. Настроив фронтальную камеру на своем «Самсунге», брюнетка даже уговорила Томпсона сделать с ней селфи на фоне визитной карточки города, в ответ на его изумленный взгляд протараторив, что это очень локальная шутка и она все объяснит потом. Кевин, секунду поколебавшись, выполнил ее просьбу, ощущая себя то ли идиотом, то ли туристом. С другой стороны, раз Джесс просит, то почему бы и нет?        А вот аббатство, к сожалению, оказалось плохой идеей. Бросив взгляд на белую готическую церковь, веками служившую усыпальницей британских монархов, Джонс заявила, что как только они к ней приблизятся, их испепелит небесное пламя как демона и его прислужницу, и опасливо сделала лишь один снимок издалека. Мужчина не сразу понял, что это все-таки шутка, а не очередной пинок, так что между ними снова возникло легкое напряжение. Путь до Тауэра они прошли едва ли не молча, пока шаловливый школьник на велосипеде чуть не подрезал Джесс. Кевин, забывшись, придержал ее за руку, не дав свершиться аварии, но, вспомнив свое некогда данное обещание, торопливо отпустил знакомый кожаный рукав и немного отошел. Девушка, на удивление, сдержалась, но Томпсон, перенервничав, вновь ушел в свой монолог, молясь, чтобы инцидент все же оказался исчерпанным.        Здание крепости, наконец появившееся на горизонте, стало настоящим спасением для неопытного экскурсовода. О достопримечательностях он, конечно, знал все или практически все, но такими же знаниями о каждом здании в городе похвастаться мужчина, разумеется, не мог. Кевин, боясь дать Джессике шанс отругать его за случайную близость, сочинял легенды на ходу, искренне надеясь, что они звучат лучше, чем в его голове, а вот о крепости, тюрьме, бывшем дворце и  (о, ужас!) зоопарке Томпсон действительно знал порядочно.        — Основание крепости Тауэр приписывается Вильгельму I, а первого узника сюда заточили в 1190 году, — едва не бегом приближаясь к пешеходной части Тауэрского моста, начал монолог вернувший себе уверенность мужчина. — Сегодня это, правда, всего лишь местная достопримечательность, состоящая из музея, оружейной палаты и нескольких частных квартир… нет, не надо на меня так смотреть, я там не живу. Так что ты хочешь посмотреть, музей или сокровища? Или просто побродим вокруг здания?        — Давай просто постоим на мосту? — как-то потерянно произнесла девушка. — Отсюда неплохой вид и на Тауэр, и на город. Можешь и здесь рассказывать, я слушаю.        Кевин бросил опасливый взгляд на темные воды Темзы, плескавшиеся далеко внизу. Тот факт, что между ними все же расстояние в 65 метров по вертикали, все равно не внушал уверенности, но отказать Джесс он так и не смог.        — Ладно, — вздохнул он, стараясь не смотреть вниз, — Тауэр-тюрьма предназначалась для людей благородного происхождения и высокого звания. Среди наиболее почетных и высокопоставленных узников Тауэра были короли Шотландии и Франции и члены их семей. Что интересно, в Тауэре даже томились 3 английские королевы, две из которых были женами одного и того же человека. Генриха VIII, конечно же. Джессика, ты совсем меня не слушаешь!        — Слушаю, — отозвалась Джонс. — Все твои соотечественники были психами. Джек-потрошитель, Генрих VIII… Мне еще очень даже повезло, как я посмотрю.        Брюнет бросил на нее задумчивый взгляд, но от запланированной реплики не отказался.        — А ты в курсе, что при Елизавете Первой казней было больше, чем при Генрихе и Марии Кровавой в сумме? Просто дамочке повезло запомниться культурным расцветом и экономической стабильностью. А я говорил не о Джеке, а о женах Генриха. Так вот, Анна Болейн и Кэтрин Говард прошли через Тауэр и были казнены. И опять же, что любопытно, они были друг другу родственницами, как и еще одной жене сумасбродного правителя — Джейн Сеймур. Девушки приходились друг другу кузинами, что не помешало Сеймур, считавшейся самой доброй и верной из всех королев Генриха, подсидеть Болейн и запустить механизм с ее казнью. Счастья ей это, правда, не принесло и она умерла, рожая королю единственного законного сына Эдуарда, а ей на смену через одну жену пришла другая кузина, лишившаяся головы аналогично Анне, но факт остается фактом. Вы, женщины, еще более коварны.        —  Да, а Тюдор был совершенно святым, — фыркнула девушка.        — Я этого не говорил, — парировал Томпсон. — Но все же, вопреки распространенному мнению, казнил он только 2 из 6 жен. Одна умерла от родильной горячки, так что его вина весьма смутная, с двумя он развелся, причем одну из них до конца своей жизни почитал как сестру, а еще одна и вовсе его пережила.        Телефонная трель внезапно прервала его монолог. Подняв трубку и несколько раз односложно ответив, мужчина помрачнел и бросил печальный взгляд на Джесс.        — Прости, но это по работе. Я должен идти. Тебя подвезти до аэропорта?        Джессика молча смотрела на Темзу, не обращая внимания на источник звука.        — Джесс! — переполошился Кевин. — Джессика! Отойди от края, пожалуйста. Я не умею плавать, но если ты прыгнешь, то и я прыгну.        Брюнетка подняла на него затуманенные глаза.        —  Что? Нет, я и не собиралась. Получается, чтобы заставить тебя обо мне вспомнить, нужно сделать что-то схожее с суицидальным?        — Вовсе нет, — покачал головой Томпсон, — я всегда о тебе помню. Так тебя отвезти в аэропорт?        —  Нет, не нужно, — мрачно ответила Джонс, отводя глаза.        — Но я думал… неважно, прости. Давай хотя бы покажу остановку, с которой отправляется "Хитроу-экспресс"?        — Я не хотела тебя обидеть, — отозвалась, наконец, Джессика. — И не это имела в виду. Я просто поняла, что не хочу уезжать, но и способов здесь остаться у меня нет. Вот почему ты не послал меня с этой экскурсией? Почему ты такой… нормальный? Почему ты можешь без меня спокойно жить, а я без тебя нет?        Осознав, что именно она только что наговорила, девушка судорожно вздохнула и присела на корточки спиной к перилам моста, прикрыв глаза. Оставалось надеяться, что Кевин корректно уйдет, не донимая ее своим сарказмом. Секунды казались вечностью и Джесс уже искренне думала, что мужчина ушел, когда знакомый голос все-таки прорезал тишину.        — Если тебе и правда сейчас не хочется уезжать, можешь пожить у меня, — неуверенно предложил Томпсон и, спустя секунду, поспешно добавил, —  нет, ты не подумай, я не заставляю. И у меня, конечно, квартира, а не дом, но это все же не Адская кухня, так что у меня много комнат и есть гостевая спальня… Если, конечно, хочешь.        Джонс как-то по-кошачьи пошевелила ухом и, открыв глаза, недоверчиво посмотрела на своего собеседника.        — Серьезно? Ты же меня не переносишь. И ты не боишься, что я разгромлю твою квартиру? Где она там находится? В Белгравии?        — В Кенсингтоне, — парировал Кевин, улыбнувшись. — И у меня вполне хватит денег на новую. А про мое к тебе отношение… Кто тебе сказал такую глупость? Нормально я к тебе отношусь. Не думаю, что есть что-то, что смогло бы это изменить. А ведь я пытался.        — Но ты ничего не ответил тогда в магазине…        — А ты не умеешь правильно формулировать фразы. Так ты идешь? — вернул он ей ее же утреннюю реплику, протягивая девушке руку с запасным ключом.        — Заткнись и показывай дорогу, — фыркнула Джессика, накрывая его ладонь своей и уверенно переплетая пальцы. Никакой катастрофы, конечно же, не произошло. Никто не рассыпался в прах, под ногами не хрустели сломанные конечности. Кошмары отступили, как минимум, в реальности. — Так что у вас там интересного в Кенсингтоне? — поинтересовалась она после небольшой паузы.        — Королевский дворец с садами, одна из популярнейших улиц для шоппинга и музейный городок викторианской эпохи, — мечтательно протянул Томпсон.        — Только не музеи, — простонала брюнетка.        Кевин молча улыбнулся. Его, конечно, слегка покоробило такое отношение к его району, но он был уверен, что рано или поздно Джесс сменит гнев на милость. Получилось у него, выйдет и у Лондона. А пока ему достаточно уже хотя бы того, что ей больше не противны его прикосновения.