Шантаж

      Глеб сидел на табуретке за столом, весь в слезах. -Глеб! Сынок, что они с тобой сделали?! Сын повернул лицо к нему: -Я признался, папа. Я во всём признался! Ну, я не могу больше так! взмолился он, - Пусть они меня посадят, а? Романцев - старший досадно поморщился и покачал головой. -Чистосердечное! – Карпов быстро взял со стола исписанный листок, свернул и положил в нагрудный карман, отошёл к Тарасову, стоявшему у окна, присел на скамью у стены. Романцев, узнав Карпова, разъярился ещё пуще: -Эта бумажка ничего не значит! Он написал её под давлением. Сынок, скажи, что они с тобой сделали?! Он взревел: -Вы травмировали его психику! Николай спокойно ответил: -Это Вы травмировали его психику! Зимина одёрнула лейтенанта: -Николай! -Ирина Сергеевна! Этот человек убил мать Глеба. На его глазах. Когда тому было четыре года. Мальчик всё это видел. Отсюда расстройство психики и все эти зверства! - пояснил Коля. -Да как ты смеешь, щенок?! – зарычал олигарх и двинулся на Тарасова. Карпов поднялся со скамьи, загородив собой Николая. Встал перед Романцевым, выразительно глядя тому в глаза. Романцев не стал нарываться на грубость: подполковник мог ему серьёзно навредить! Глеб сидел опустив глаза. Услышав слова Николая, он неподвижно замер, потом медленно повернулся к отцу: -Это, что, правда? – он вопросительно смотрел на своего родителя. -Глеб! – поморщился олигарх. Ему было очень неприятно. -Это правда?! - парень поднялся с табуретки и пристально посмотрел в глаза отцу. Тот отводил бегающие глаза. -Ну, хоть, раз в жизни, скажи мне правду! – требовал сын. -После поговорим! – смущённо сказал отец. -Я не буду с тобой после разговаривать! – еле сдерживая слёзы, ответил сын. Глеб был поражён: самый близкий для него человек оказался убийцей его матери! -Это ты тот монстр! – он ухватил отца за отвороты пальто, яростно глядя ему в глаза, повторял, - Ты этот монстр! Я просто знал об этом, слышишь?! Николай ухватил Глеба за плечи, оттаскивая от Романцева - старшего. Парень решительно сказал: -Я ничего общего больше с тобой иметь не хочу! – он сел на скамью, обречённо обхватил голову руками. Олигарх пожевал губами в раздумье, вновь досадно поморщился: -Ты теперь сам по себе, сынок. Ты сгниёшь в тюрьме или в психушке! – он развернулся и ушёл прочь…