Школа сумасшедшего режима

В воздухе витал запах хвои и мандаринов, что-то торжественное и теплое чудилось во всей обстановке, словно Рождество уже здесь, пришло, неся на плече мешок с подарками, сияя довольной улыбкой. Но нет, еще около недели было в запасе, чтобы достойно встретить сей праздник, не ударить в грязь лицом пред великим торжеством. Ворвавшись в актовый зал прямо посреди репетиции, Туффиана постаралась как можно тише подобраться к стульям, блестяще изображавшим публику, но потерпела поражение, чуть не свалившись наконец под тяжестью актерских одеяний. Хорошо еще, что ей помог Эрет, волей случая стоявший ближе остальных. Передавая часть костюмов коллеге, психолог почувствовала чей-то пронзительный взгляд и, оглянувшись, поразилась такой неприязни в темных глазах мисс Вереск. Хедер стиснула челюсть, слегка приподнимая подбородок, и выглядела так, словно Фрей по ошибке достался её приз на каком-то конкурсе. Пышущая яростью с нотками ревности, она походила на богиню мести Немезиду, неизвестным образом оказавшуюся в их мире. — Что-то не так? — Логарсон слегка склонил голову, не находя объяснению внезапно ошарашенному лицу пришедшей, но позже нашел объект её внимания и устало вздохнул. — Не обращай внимания. Мы повздорили сегодня, вот она и ищет «соперницу» в каждой, кто окажется вблизи от меня на сорок шагов. — Вы встречаетесь? — Нет, но это не мешает ей ревновать. Наверное, никогда не пойму вашу породу. Пожав плечами, Эрет понес вещи к сцене, после чего подошел к темновласой подруге и ободряюще приобнял за плечи, что-то тихо говоря. Что ж, скорей всего, у этих двоих все наладится. — Туффи! — на Фрей накинулась Анна, сияя непонятным счастливым огоньком. — Спасибо, большое спасибо, что выручила! Не знаю, что бы я делала без тебя. — Я же просила не сокращать мое имя. — Нет, нет, нет, — покачала пальчиком Разенграффе, игриво улыбаясь. — Ты говорила не называть тебя «Туоф», а вот про «Туффи» разговора не было. — Мое имя не такое уж и длинное. — Да брось, оно жуткое длинное и официальное. Туф-фи-а-на. Фух, пока выговоришь, с ума сойдешь. — Ладно, Туоф, так Туоф. Практически все из актерской группы были на месте, не хватало лишь Данброх и Хэддока, у которых, по-видимому, сейчас были занятия. Найдя среди всего разнообразия свою зелено-красную одежку, Туффиана удалилась за импровизированные кулисы с намерением переодеться. Рядом, пытаясь втиснуться в точно такой же костюм, копошилась Хедер, излучая уже более дружелюбную ауру. Что ж, одним поводом для беспокойства меньше. — Ужасная обувь, правда? — поморщившись, спросила напарница, держа в руках туфлю с острым длинным носом. — Ужасно старомодно. И все. Никаких извинений и прощений было не нужно, все разрешилось спокойно и мирно. Красные туфли, полосатые колготки и зеленое платье с белым воротником, ко всему прилагался колпак с колокольчиком на конце, создавая образ чего-то сказочного. Поправив рукава, девушка наконец вышла на свет и заинтересованно осмотрела остальных. Вереск, приподнимаясь на носочки, поправляла галстук-бабочку на груди Логарсона, которому злодейский плащ необычайно шел, сочетаясь с острыми скулами и темным цветом волос. Роберт МакГаффин, застегивая пряжку на поясе объемных брюк, смешно выглядел с накладной бородой и в парике. Джек же… — О боги, я и не знал, что тебе так идет зеленый! — с восторгом произнес парень, обходя подругу кругом. — Настоящий эльф. — Спасибо, — рассмеялась Фрей, закидывая голову назад. — Но, знаешь, главной должна была быть я. — Сомневаешься в моих способностях? Да я невероятно крутой эльф! Вместо платья, на нем были штаны и туника зеленого цвета, но красно-белые носки в полоску все же присутствовали. Интересно, а роли распределили действительно по характерам и внешности, или же соответственно найденным вещам? Хотя, даже в платье Фрост был бы прекрасен. Словно рожденный для этой роли, он беззаботно носился по залу, что-то тараторя и подпрыгивая. Настоящий эльф, дух самого Рождества. На стук распахнувшейся двери обернулись почти все, привлеченные громким хохотом двух людей, один из которых ранее сильных эмоций не проявлял. Взъерошенная Мерида хлопала по плечу улыбающегося Хэддока, что-то увлеченно рассказывая. Краем глаза, Туффиана заметила легкую тень недовольства, проскользнувшую по лицу недавнего собеседника, активность которого заметно поутихла. — Наконец-то! — защебетала Анна, протягивая прибывшим их наряды. — Давайте, один за левую занавеску, другая за правую и быстрее, времени мало. Рыжий ураганчик носился от одного к другому, выполняя роль режиссера и сценариста в одном лице. Рапунцель в зале не было, так что обязанности временно легли лишь на одни плечи, причем завуч вряд ли была несчастна, так и кипя энергией. Данброх выпало черное платье в пол, шляпа, напоминавшая убор стандартной ведьмы, и палочка, выглядевшая внушительно. Костюм Иккинга напоминал одеяние Эрета, но был более скромен, отмечая разницу в статусе своих обладателей. Плащ, брюки и рубашка — все цвета ночи, подчеркивая бледность кожи и делая парня похожим на вампира из дамского сериальчика. Физик недовольно смотрел на Разенграффе, прикрывавшую рот ладошкой, стараясь не рассмеяться, а Мерида же покружилась на месте и внезапно бросила в коллегу искусственным снежком, прячась за спиной Логарсона. — Так, а это уже нечестно! — возмутился Хэддок, подбирая сей предмет и угрожающе наступая на подругу. — Нападать без объявления войны запрещено. — Кем же? — Мной. Хихикая, девушка увернулась от рук собеседника и, не глядя, помчалась куда-то в сторону, натыкаясь на стоявшего в отдалении Оверланда. Не выдержав такого напора, тот оступился и упал, увлекая за собой беглянку. Смех оборвался, едва две пары льдинисто-голубых глаз встретились, а между их обладателями словно образовался мысленный разговор. Он заметил царапину на её щеке, полученную вчера, она отметила недовольство в уголках губ и пару морщинок на лбу. Они словно перенеслись в тот вчерашний момент, снова оказываясь в тех же позах, только разве народу было побольше, да и не хватало… — Глянь, золотко, они опять за свое! По залу бодро прошагал Юджин, ведя под руку потерявшуюся Рапунцель. Смутившись, Мерида опять отодвинулась первой, встала на ноги и начала поправлять платье так, будто это было целью её существования, а Джек мысленно чертыхнулся и прожег взглядом друга, который, как ни в чем не бывало, подвел Корону к Анне, шутливо повязывая бант на косе златовласки и вручая, словно рождественский подарок. — Передаю в ваши руки, мадемуазель, и, надеюсь, что обратно она вернется в прежнем виде. Затем, отдав честь, учитель покинул актеров через дверь, которая чересчур громко захлопнулась за ним. Судя по удивленному лицу Разенграффе, спутнице Фитцерберта предстоит пережить серьезный разговор. Но внимание Фрей было обращено прежде всего на двух людей, отошедших друг от друга на максимальное расстояние и усиленно делавших вид, что ничего занимательного не произошло. Данброх растерянно слушала рассказ Хедер, Фрост шутил с Робертом. Ничего необычного, вот совершенно, но покрасневшие щеки девушки и взгляды на нее искоса парня говорили об обратном. Ох уж эта жизнь. — Начнем, пожалуй, — хлопнула в ладоши Рапунцель, привлекая внимание. Репетиция началась.

***

Она перевернула все, но не нашла ничего. Ну как, как можно быть настолько глупой, чтобы оставить самое сокровенное на самом видном месте, где любой может его прочесть? Схватившись за голову, Астрид еще раз окинула взглядом стол и глухо застонала, закрывая глаза. Оставалось только надеяться, что дневник попал в надежные руки, что её тайны сохранятся, а не будут с насмешкой рассказаны всем и каждому. Каждая страничка вещала о глупой симпатии, рассуждениях и мечтах, напоминая бомбу замедленного действия, и неизвестно, когда же та наконец взорвется. Услышав стук в дверь, девушка быстро убрала бумаги на край стола, создавая подобие порядка, словно и не весит её репутация на тоненьком волосе из гривы единорога, после чего вымученно произнесла: «войдите». Гостем оказался Хэддок, отчего-то выглядевший подавленно, сжимая в руках портфель. Пройдя к столу подруги, он молча открыл свою ношу и вынудил из него книгу в черной обложке, которая была смутно похожа на… Сердце на миг остановилось, но лишь за тем, чтобы через пару секунд застучать так сильно, словно вырываясь из груди. Как и бывало с ней при сильном волнении, пальцы рук начали неметь, а нижняя губа подозрительно задрожала. Сглотнув, Хофферсон постаралась успокоиться и принять невозмутимый вид, но это было сложно, учитывая данную ситуацию, ведь в руках у коллеги был предмет, в котором Иккинг был объектом её маленькой вселенной. Дневник преподавательницы химии. — Я не читал, — верно истолковал поведение коллеги парень. — Вчера случайно схватил, приняв за классный журнал, а дома открыл первую страницу и сразу же закрыл, честно. Но он не сказал о том, что кое-кто, не обремененный таким понятием, как личное пространство, все же сунул свой веснушчатый нос не туда, куда следовало бы, но это не стоило внимания, так как Джой вряд ли заявился бы сюда, рассказывая всем и каждому о прочитанном. У него же память, как у рыбки, уже завтра все забудет. — Прости. — Не за что извиняться, — в голосе сквозило напряжение, словно туго натянутая струна. — Просто… мне не стоило бросать его на виду. — Что ж, раз все разрешилось, я спокойно отправлюсь на уроки. — Хорошего дня. Едва дверь захлопнулась, Астрид внимательно пролистала дневник, убеждаясь в его сохранности и облегченно прижала к груди. По другую же сторону, Хэддок продолжал раздумывать над тем, что же все-таки имел ввиду кузен, говоря о том, что в сей рукописи много написано о нем. Интересно, в плохом или хорошем смысле?

***

Она честно не знала, почему решилась прийти сюда, практически наугад идя по заснеженным улицам. Кафе «У Пабби» оказалось довольно уютным домиком с зеленоватыми, словно покрытыми мхом стенами, из трубы которого шел дым. Толкнув калитку, Анна прошла во двор и нерешительно остановилась на пороге, рука, протянутая к дверной ручке, зависла в воздухе. Всего-то, открыть дверь и войти, спрятаться в уютном мирке от холодных улиц, встретить знакомца и его немного страшного пса, но что-то сдерживало её от этого поступка. Дверца распахнулась сама, на пороге стояли две девочки-близняшки в одинаковых серых платьях, которые радостно хлопнули в ладоши и переглянулись, явно вынашивая какой-то злодейский план. — Ты к Кристоффу, да? Ведь да? — хором спросили они. — Ну… да. Подхватив Разенграффе под руки, девчонки затащили её внутрь, ведя в глубь заведения. В зале стояли деревянные столики, почти полностью занятые посетителями, пахло шоколадом и молоком, а у стойки суетилась уже немолодая женщина, похожая на сестер. Увидев удивленную гостью, она с улыбкой кивнула в другой конец комнаты, дверью из которого служила тяжелая занавесь, напоминая все тот же мох. За ней оказалась другая комнатка, оказавшаяся более уютной и домашней. У камина сидел пожилой мужчина с длинной седеющий бородой, вороша кочергой угли, гирлянды, мигавшие яркими огоньками, украшали потолок, под ногами оказался шерстяной ковер, а прямо у очага, уткнувшись в ноги хозяина, устроившегося в кресле, спал знакомый каштановый песик, который утром хорошенько искупал девушку в снегу. — Кристофф, к тебе гости, — хихикнула одна из близняшек, снова переглядываясь с другой. — Гостья, та самая. Утренний знакомец неожиданно смутился и, шикнув на конвой, добился их ухода, после чего неловко повернулся к Анне и, кивнув, предложил свое место у огня. — О, нет, не буду вас отвлекать, — улыбнулась учительница. — Ну, то есть, вы о чем-то разговаривали, а тут я. И… в зале полно свободных мест, пойду, пожалуй, чего-нибудь закажу. — Постой, — чуть хрипло произнес старик, поворачиваясь к ней. — Здесь хватит места всем. Делать было нечего, завуч прошла по ковру, с опаской стараясь не запачкать его, присела на краешек уступленного места, наблюдая, как Кристофф присел прямо на пол, рядом с четвероногим другом. Что она тут делает вообще? — Я Пабби, хотя можно было догадаться, — продолжил мужчина, смотря в огонь. — Здесь тебе всегда будут рады, Анна. Жар камина приятно согревал озябшие ноги, близняшки принесли кружки с горячим молоком, не переставая загадочно улыбаться, вызывая недоумение гостьи и раздражение их друга. Делая глоток, девушка прикрыла глаза, чувствуя, как тепло мягко разливается по телу. Так хорошо ей было только дома, с родителями, у рождественской ели. Хорошо бы еще поспать, как прежде, прижимая к себе плюшевого мишку, но нельзя, не у себя ведь. — Слышал, Свен напугал тебя? — в ответ был утвердительный кивок. — Этот пес дурной, но хороший, весь в хозяина. — Если что, я все слышу, — заметил Кристофф, с улыбкой взъерошивая собачью шерсть. — Если что, я это прекрасно знаю. — Вы родственники? — поинтересовалась Разенграффе. — К сожалению, сей непутевый юноша — мой племянник. Мы, Бьоргманы, всегда одной стайкой держимся, помогаем друг другу. Вот и сейчас, прислала мне Тильда своего отпрыска — работу дал, жильем обеспечил, вот только ума дать не могу. Носится со своим псом, за брата его держит. Нет, чтобы с кузинами возиться. — Может, хватит? — уже всерьез возмутился парень. — Как маленького отчитываешь, в самом деле. — А для меня ты все равно, как был малявкой, пускающей слюни, так ею и останешься. Пабби говорил вроде и грубо, но как-то по-доброму, без злости. Анна не смогла сдержать улыбки, смотря на эту идиллию, настоящую семейную связь. Когда в последний раз она с сестрой так общалась? Ох, давно, очень давно. Нужно будет исправить. Около часа, а может и двух, они разговаривали обо всем на свете, смеясь и шутя. Лишь нечаянно бросив взгляд на окно, учительница с огорчением поняла, что уже стемнело, а, значит, пора было идти домой. Уловив её изменившееся настроение, Кристофф едва слышно вздохнул, после чего поднялся на ноги и предложил проводить подругу до машины. Владелец кафе уже спал, уткнувшись носом в бороду, так что прощание пришлось отложить. Мысленно обещая себе вернуться в это волшебное место, может, даже с Эльзой, Разенграффе пошла вслед за проводником к выходу, замечая, что большой зал опустел, ни души не встретилось им по дороге. Холодный порыв ветра встретил их недружелюбно, пронзая до самых костей. После тех очаровательных посиделок, хотелось вернуться обратно, снова залезть в кресло и слушать, слушать, слушать, но, увы, это было невозможно. — Ты уж прости, мои родные бывают просто невыносимы, — улыбнулся Бьоргман, поправляя шапку. — О, нет, они чудесны! — тут же возразила Анна. — И ты чудесен. Ой, то есть… Я не совсем это хотела сказать. Стоп, не то, чтобы ты был не чудесен, просто… — Я все понял, — успокоил её Кристофф, миролюбиво поднимая руки. — И спасибо, что считаешь так. Ну, не только про меня, а вообще. — Хорошо. Дойдя до дверей автомобиля, они остановились, как-то неловко замолкая. — Я приду еще. Можно? — Конечно, все будут рады. И я тоже. — Спасибо. Ну, поеду, наверное. — Ага. Сев в салон, она завела машину и, хлопнув дверью, нерешительно подняла глаза. Знакомец улыбнулся, махнул рукой в знак прощания и что-то печальное было в его облике. Улыбнувшись в ответ, тронулась с места и поехала обратно, домой, где наверняка ждала Эльза, но в глубине души знала, что непременно вернется в это невероятное место, наполненное рассказами и горячим молоком.