Это что, наказание?

Кто там заикался по поводу уменьшения градуса широченной лисьей ухмылки? Теперь я сама, по собственной воле, сидела и лыбилась поди как целых три Гина, потому как передо мной оказался ни кто иной, как сам… У-ра-ха-ра-Кис-кэ!!! Живой! Настоящий! Руку протяни — и дотронуться можно! Мои глаза лопались от восхищения созерцать светило Сейрейтейской науки и вообще славного-доброго придурковатого шляпника… Вот только сейчас он выглядел иначе. Рассеянный, неуверенный, неловкий и вечно бормотавший себе что-то под нос: новый капитан Двенадцатого отряда совсем еще плохо ориентировался в помещении, которому суждено будет стать основой для НИИ синигами. — Ох, — вздохнул он и по-детски огорчился, — куда же это я подевал его… — Продолжил он ковыряться в горах еще не разобранных вещей из «маленького» арсенала ученого-новатора. — Может, тут? — Заглянул он в какой-то чемодан и порылся с пару минут. — Нет. А, здесь, наверное… — Нырнул он в одну из сотни коробок чуть ли не в половину своего роста. — Странно… — виновато скривил Кискэ губы и почесал макушку. Блииин, такой милашка, что невозможно не влюбиться… Шутка. Я побаиваюсь когтей Йоруичи. — Да ты в этом хламе вовек ничего не сыщешь! — ударила Хиери стопкой отчетов о стол, аккурат около меня, заставляя подпрыгнуть с перепугу. — Олух! — выдала она свое коронное и показала язык капитану. Я улыбнулась, но, похоже, мелкая блондинка не фанатела от Лисов, потому как уверенно потянулась за шлепкой. — Я тебе руку вырву, Хиери, если не прекратишь нападать на меня, — монотонно проронили с другой стороны от меня: юный Куроцучи — собственной персоной. Ну кто ж еще. — Я тебе не Кискэ. — Выходит, тапок был не для меня или я вдруг засомневалась в щедрости оплеух от Хиери? Лейтенант рыкнула из самих глубин своего презрения к новому субъекту их «компании» с Урахарой. Впрочем, под ее убийственный взгляд я тоже попала. Она только собралась что-то прокомментировать «лестное», как Урахара торжественно объявил: — Нашел!!! Хм, будто Африку открыл, а на деле… Урахара приволок какую-то большую склянку и мясорубку. А я-то думала… — Прошу, ваш занпакто, Ичимару-сан? — попросил ученый Шинсо, разбитый вдребезги. Как мне успели пояснить — не кто иной, как Айзен, к слову, — что лишь в новосозданном технологическом отделе при Двенадцатом отряде могут попробовать починить духовный меч. Перековывать поврежденный асаучи студента Академии никто не возьмется. В общем, не повезло нам: мне и Гину. «Я и Гин». Ну вот опять. Я все еще не могла отделаться от мысли, что на меня будто чужой костюм надели. Руки-ноги слушались, голова поворачивалась, тело двигалось, дышало, излучало это странное тепло, называемое реяцу… Но, наверное, привыкнуть к нему одной недели мало. — Вот, — осторожно выложила я на матерчатой подкладке осколки Шинсо. Бережно прошлась по ним рукой — не знаю почему, но я прикипела к этой «штуке». Рангику правильно сделала, что принесла его. Я никогда не понимала того, каким образом были связаны меч и душа синигами, да только что-то странное и впрямь витало в воздухе, как только Шинсо оказался у меня. Там, в палате, иногда я касалась его рукояти, засыпая с ней в обнимку. Иногда мне что-то снилось несуразное, будто позабытое давно… Шинсо — в моем понимании был непосредственной частью Гина, того, что осталось от него, того, что могло бы помочь мне удержаться в этом незнакомом, непонятном, непостижимом мире каких-то странных существ, способностей, реальностей… — Хм, — Урахара придирчиво осмотрел каждый кусочек Шинсо, а их было семнадцать — я точно знала число и форму каждого из них наизусть. — Починить сломанный занпакто невероятно сложно, — повторил ученый все то же, о чем твердили и Айзен, и Унохана, и зашедший меня проведать на днях Хирако Шинджи; капитан Айзена, похоже, и впрямь отслеживал каждый его шаг. — Однако нет ничего невозможного для науки, — подмигнул Урахара и ободряюще улыбнулся. Он открыл стеклянную капсулу наподобие футляра и попросил меня своей рукой переложить остатки меча в строгом порядке их следования. Это я и сама понимала, и игру в такие паззлы уже прошла в палате, однако как бы близко я их ни прикладывала друг к другу, чуда не случалось — они не срослись за все прошедшее время и не преобразовались в целенький занпакто… Выходило, либо с моей душой случилось что-то подобное, либо я просто не подходила для этого меча, либо реально не могла его спасти. А жаль. Шинсо, и впрямь, нравился мне. Всегда… — Почему я не могу восстановить его своей реяцу? — брякнула я вслух то, что мучило меня в последние дни: я все же выудила из памяти, что, кажется, именно таким способом воссоздавали сломанные занпакто Ренджи и Рукии однажды. — Хм, забавно, — усмехнулся Урахара, — вы тоже пришли к такой идее, Ичимару-сан? Неужто у вас тоже имеются задатки ученого? «Вот черт!» — мысленно треснула я себя по лбу: и как это я еще про хогьоку напрямую не спросила? — Да н-нет, — отмахнулась я, расплываясь в ухмылке и скрывая глаза за щелочками. Блин, а этот метод реально помогает!!! — Хе-хе, я просто прики…-нул, — черт, как же тяжело говорить о себе в мужском роде, — раз духовная сила делает из асаучи занпакто, то возможно, и «лечить» его может. Урахара усмехнулся, довольно потирая подбородок и окидывая меня заинтересованным взглядом. Вот же ж! Неужели я уже меняла историю?! Не хватало мне еще в Двенадцатый отряд вместо Пятого попасть… Как я тогда к Айзену подкрадываться стану? — Ну где-то вы правы, конечно, Ичимару-сан. Если вы не использовали шикай. Иначе у нас могут возникнуть сложности. Банкай же вообще восстановить нельзя. Но учитывая, что вы всего лишь первокурсник, думаю, последнего у вас нет… А вот шикай? Вы уже открыли его? Вы использовали его в сражении против того пустого? Я пожала плечами: я и впрямь понятия не имела, когда Шинсо открылся Гину. — Не знаю, — пробормотала я, вызывая недоумение у всех присутствующих. — Э-э, в том смысле, — притворно хихикнула я, напуская на себя тот придурковатый вид, который больше подходил Урахаре, нежели Ичимару, — что у меня провалы в памяти… после инцидента. Унохана-сан подтвердила, что такое возможно, поэтому я не помню, что произошло в тот день. — Ясненько, — протянул Кискэ, закрывая футляр для занпакто. – Ну, значит, пойдем простым экспериментальным путем. В любом случае вам нужно поместить вашу реяцу в сосуд… — А как это? — спросила я на автомате. В бараках Четвертого я стала ощущать внешнее тепло, которое будто покрывалом окутывало все мое нынешнее тело; могла даже ощутить его меж пальцами, пощупать нечто упругое, пластичное, нежное на ощупь… Да и то заклинание не давало забыть силу. Но чтобы просто взять и научиться управлять этим дивом? Да, взболтнула я не совсем уж и так не подумав — мое непонимание было подлинным. Хоть и к дичайшему удивлению остальных. Мои опасения подтвердила в голос Саругаки, хлопнув себя по лицу пятерней: — Ксо, в Академии что, перестали учить элементарным вещам? Или сейчас туда стали набирать одних идиотов? На «идиота» я обиделась: смыв вмиг обезоруживающую улыбку и приоткрыв глаза, ощетинилась: — Да я уже лучший на курсе! И стану еще лучше! Сказал же, у меня провалы в памяти… — У тебя в мозгах провалы! — хмыкнула Хиери и отвернулась, скрестив сердито руки на груди. — Еще один олух… — Ну-ну, Хиери-сан, — попытался приструнить своего колючего лейтенанта Урахара, опрометчиво пригладив ее по голове — за что получил незамедлительный хук слева по челюсти. Ну что за несносная девчонка! Лупить такого душку-капитана! Кискэ вылез из-под стола спустя пару минут, зажимая потекшую ручьем кровь из носа: — Ичимару-сан, вы пробуйте пока… Сконцентрируйтесь и попытайтесь ощутить духовное давление своей силы, а затем мысленно будто подтолкните ее, направьте в горлышко сосуда. Вы должны осознать, что это необходимо вашему мечу, вы должны захотеть поделиться с ним силами, сделать то, как и он поступает с вами, когда позволяет использовать себя в битве… Если вы и впрямь тот вундеркинд, о котором ходит молва в Готэе, то, вероятно, шикая уже достигли. И ваш Шинсо, верно, показал вам силу, раз вы владеете его именем. — Да, но… — замялась я. Что толку, если я знала команду высвобождения шикая Ичимару Гина, вряд ли он послушается меня, да и в нынешнем состоянии… Чего скрывать, в палате я пробовала вызывать его — глупо, конечно, для сломанного меча, но мне все равно нечего было делать. — Ох, Кискэ, ты тупица, — рядом с Урахарой и передо мной оказался Маюри. Он дотошно смерил каждую трещину меж осколками сложенного занпакто, — сколько бы этот малый не влил сюда реяцу, она не «склеит» его ему. Для этого нужны рейши. Капитан усмехнулся с явной радостью, чем вызвал у Маюри ответное раздражение: — Я рад, что Маюри-сан также разгадал это. Именно поэтому нам и нужно данное приспособление. — Он указал на ту штуку, которая лично мне напоминала «мясорубку», хоть убейте! — Это преобразователь рейши, — пояснил ученый, — но не из предметов мира живых, а из духовной энергии синигами. Ведь для восстановления конкретного занпакто нужны не абы какие духовные частицы, а именно те, что принадлежат его владельцу. Маюри фыркнул: — Выходит, ты знал с самого начала? Мерзкий ты ублюдок… — Как и знал то, что подобрал себе не менее гениального помощника, чем сам, — вытер нос Урахара и одобрительно похлопал Куроцучи по плечу: держу пари, он просто вытер руки об него. Саругаки крякнула, тоже заметив это, и отвесила подзатыльник капитану. Тот завалился на помощника, и «крашенный» снова не стал смущаться в самых красноречивых выражениях. Эта странная парочка, плюс Хиери — просто образец «добропорядочности». Может, Гин в свое время у них тоже подучился кое-чему? Впрочем, рассуждать оказалось некогда — когда все трое, обменявшись «любезностями», уставились на меня, я поняла, что очередная жертва не заставит себя ждать. Судорожно сглотнув, закрыв глаза, я сложила ладони намасте — спасибо клубу йоги в университете! — и попыталась изобразить бурную подготовку к медитации. — Ну, Холли-Гин, давай… — Э-э-э? — ударилось тройным эхом мне в лицо. Я живо распахнула глаза: черт, снова прокололась… — А-а, это игра слов. С английского — «святой Гин» получается… — зачем-то пояснила я и просто тупо оскалилась — о, спасительная фирменная ухмылка Гина! Я уже начинаю тебя любить! — Так вы у нас полиглот, Ичимару-сан? — протянул Урахара, почесывая щеку. — Какой там полиглот? — фыркнула Хиери. — Мания величия. Как у вас обоих! — ткнула она пальцем в коллег по отряду. — Какая мания? — задумчиво оглядел свои ногти Маюри. — Я и впрямь великий, не то что некоторые, — покосился он на Кискэ. Тот глупо усмехнулся, Хиери закатила глаза, я же свои закрыла и снова попыталась сконцентрироваться. Эти чудики, конечно, прикольные, но… кажется, я реально не понимала, в какой заднице окажусь, если Шинсо не смогут починить. На одном кидо против Айзена я не выеду. Значит, прочувствовать реяцу, да? Мне сложно привыкнуть к этому понятию — я никогда не понимала, что оно такое и «с чем его едят», но осязаемое тепло вокруг себя и остальных я ощущала. Проблема заключалась в ином… как ухватиться за нее, да еще и перекинуть куда-то? Сама я вряд ли справлюсь с этой задачей, но память тела Гина могла бы… Я напряглась. Я никогда не страдала отсутствием воображения: художник, писатель, музыкант — всего понемногу, но в моей башке определенно образное мышление преобладало над логическим. Представим, что реяцу… это вроде, кхм, вязанного свитера, сотканного из плотных нитей. А что, если взяться за одну из них и… будто бы рвануть на себя, оторвать кусочек и — что там говорил Урахара? — запихнуть ее в сосуд? Это как нитку в иголку заправить, правда?.. Вот та-ак. — Получается, получается… — зашушукались рядом со мной. Приоткрыв один глаз, я не поверила: вытянув руку вперед, собрав большой и указательный пальцы вместе, точно и впрямь взяв невидимую нитку, я двигала ее, будто в ушко иголки, а на деле — в отверстие «реанимационного» футляра для многострадального Шинсо. — Хм, какая странная реяцу, — загоревшимися интересом глазками Урахара неотрывно следил за протекающим ручейком духовной энергии. — В смысле? — буркнула Хиери, тоже чуть ли не носом приложившись к стеклу. Она меня обогнала с вопросом, но в то же время не дала прервать процесс: — Что не так? — А ты присмотрись, Хиери-сан, — указал он на мерцающие духовные нити за стеклышком — даже невооруженным глазом было видно, что те… двойные, будто меланжевые, переплетенные. — У них сияние разное и плотность даже, — в продолжение моих мыслей пояснил Урахара, а потом посмотрел на меня испытующе: — Ичимару-сан, а у вас занпакто двойного типа? Я остановилась, мотнув головой: — Да нет… вроде… — Я вновь припомнила «Блич». Двойных занпакто — на пальцах можно пересчитать, и Шинсо точно не был в их числе. — Точно нет, — повторила я. — А ну-ка… — хитро сузил глаза Маюри, делая забор части реяцу и переправляя ее в ту самую «мясорубку». — Пускай мальчик навестит свой внутренний мир. — Че… Ч-Чего? — вытаращила я Ичимаровские глаза точно как два блюдца: а вот об этом речи не было. Да и занпакто же сломан. Да и не готова я! Хэй, народ!!! — Только не говори, что ты и это забыл, как делается… — Похоже, моя нерешительность явно не устраивала Хиери, и она резво шагнула ко мне вплотную. — Ну с этим я точно могу помочь! — усмехнулась она зловеще, обнажая в кривой и недоброй ухмылке опасный клычок. — А? Что? Что ты заду… — едва успев замахать руками, я получила аккурат промеж глаз от противной девчонки. «Ну, спасибо…» — провалилась я куда-то во тьму. Хотя, похоже, этот способ реально подействовал. Уж не знаю, сколько меня болтало в бессознательном состоянии, да только приземлилась я довольно реалистично: о что-то твердое, колючее и горячее. Веки дрогнули, но тут же в них зарезало так, точно мне в лицо бросили горсть земли. Заморгав рефлекторно, я повела щекой, но поморщилась от новой боли — кожу будто наждаком приласкали. — Что за…? — соскользнули слова, а вместе с ними и скрип на зубах — во рту отчетливо почувствовался колючий песок. Да что это за место такое? Сделав усилие над собой, чувствуя, как от падения заныли ушибами кости, я все же попыталась сесть. Отерев глаза, наверняка от того же колючего песка, я настроила резкость: вокруг был не просто песок — дюна, пустыня. С бескрайними барханами. С шелестящим сухим ветром. И с… У меня в безмолвном ужасе округлился рот и полезли на лоб глаза. Передо мной, в какой-то полусотне метров, посреди выедающей зрение охрой самодельной Сахары, выросла огромная змея. Скрученная в несколько колец — она была не просто огромной, но и невероятно длинной поди, ведь над пружинистым телом ее голова возвышалась еще на пару-тройку метров. Она шипела. И тарахтела погремушкой на кончике хвоста. Гремучая змея!!! Настоящая, смертоносная, жуткая. Она смотрела прямо на меня, хоть ее глаз и не было видно — они выглядели аккурат под стать Ичимаровским фирменным «щелочкам». Зато ее обнаженные клыки я видела слишком хорошо… ведь они стали неумолимо быстро приближаться ко мне. Я попятилась назад. Отчаянно быстро, забывая о боли и обо всем на свете, кроме распахнутой змеиной пасти, вознамерившейся явно сожрать меня. — Неееееет!!! — Я не успела: змея налетела на меня, едва я зажмурилась от страха. Так глупо. — Хэй?! Ичимару?! Ты чего?! — звала меня уже явно не змея, а Хиери, однако внушительный тычок в бок привел меня в окончательные чувства быстрее. — Что произошло? Ты видел свой занпакто? Я кивнула, но в следующую же секунду, воровато оглядевшись по сторонам, рванула с места, побежав куда глаза глядят, лишь бы унять бешено забившееся сердце: у меня в душе живет змея? Змея, желающая меня убить! Как жить-то дальше?! Одно дело — просто нелюбимая хурма, но совсем иное — змеи, которых я просто панически боюсь до застывшей крови в жилах!!!