Это что, наказание?

— Отличненько… — заключил Урахара, просунувшись в проем двери собственного кабинета, точно он был не капитан отряда, а вор, пробравшийся к ним. — Хиори-сан нет, значит, опасность миновала. — Он тихой кошкой юркнул внутрь и поманил меня рукой следом. — А куда же это она подевалась, интересно? — хмыкнула я смешливо, наблюдая, как Урахара довольно прошелся по лаборатории, расправив плечи. Наверное, мелкая блондинка была единственная, кто могла навалять ему по первое число. Ну не считая Йоруичи, конечно, хотя история их отношений упорно умалчивала об этом. Впрочем, судя по снам «шляпника», я теперь уверилась, что с подругой детства их связывали вовсе не только уставные отношения… — Урахара-сан, а как вы оказались в семье Шихоин? — ляпнула я как всегда прежде, чем подумать. — Хм? С чего это такой интерес, Ичимару-сан, к моему темному прошлому? — вопросом на вопрос ответил ученый, не теряя улыбки и уже копошась в бумагах на столе. — Э… У… Гммм… Я просто предположил, что Хиори, поди, ускакала к Хирако-сану, и подумал, что они, наверное, давненько вместе. Возможно, с детства. А затем вспомнил слухи о вас с Йоруичи-сан… — Хо-хо, — хихикнул Киске, — так о нас с Йоруичи-сан ходят слухи? — Ксо, — ругнулась я под нос. — Ну так, ничего особенного, — сказала прогромче. — Только о том, что вы с Йоруичи-сан и Тессай-саном росли вместе. — Верно, было дело… — кивнул капитан и повернулся к шкафу за спиной. В кабинете он весь как-то прямо преображался. Вечно суетился, что-то записывал, читал, искал, доставал, переставлял и мурлыкал невнятное вполголоса. «Эммм, и все? На этом откровения закончатся?» — огорчилась я и прислонилась к стене возле рабочего стола Урахары. Перфекционист во мне заговорил со страшной силой, и я буквально силой удерживала себя, чтобы тотчас не навести порядок в этой горе мусора и ненужных бумажек, железок, проводочков и прочей ерунды из арсенала доморощенного изобретателя. — Ну, вот и он, — Киске подхватил под руку знакомый сосуд и выставил сей «аквариум» передо мной на столе. Мы синхронно уперлись руками в стол и приблизили глаза к стеклу, точно там, за ним, рождалась новая жизнь, новая вселенная. Возможно, это было и так, ведь, переливавшийся блеском в облаке духовной энергии, восстановленный или новорожденный Шинсо нам будто подмигивал, улыбался солнечными бликами на сросшихся «швах». Я залюбовалась. Это ли не настоящее чудо? Все осколки меча соединились каким-то немыслимым образом обратно в полноценное лезвие, даже следов не оставив на клинке. Будто ничего и не случилось полтора месяца назад. — Полагаю, времени на возрождение занпакто у рядового синигами потребовалось бы больше, если бы не ваша особенная реяцу, Ичимару-сан… — Урахара, сузив глаза, хитро улыбнулся мне и задержал взгляд в немом вопросе. Но я решила сыграть в «партизана». Набрав в рот воды, я лишь кивнула и вновь завороженно уставилась на целый-целехонький Шинсо. А Киске? А гений Киске пускай сам доказывает свои гипотезы, ведь я приняла окончательное и бесповоротное решение: никому-никому не признаваться, что я — не Гин. Я не могла подвести нас обоих — его и себя в его теле, в его жизни, которой начала жить, в его планах и моих замыслах, вторящих ему. Нееет, Киске, если и подозревал что, то точно обо всем уже и так догадался, поэтому смысла подтверждать это я не видела. А его провокации можно было и пропустить мимо ушей. — Хааа… — Киске комично скривился, корча раздосадованную моську. Я расплылась в довольной лисьей ухмылке: секрет за секрет — раз он ничего не рассказывал о себе, значит и я не буду. А если оборачиваться назад, вернее — заглядывать вперед (раз уж я оказалась в прошлом), то его скрытности вообще нужно было поучиться. Говорливые синигами здесь явно долго не задерживаются — судя по скорой участи для Хирако-тайчо… Урахара открыл капсулу и осторожно извлек из нее занпакто. Покрутив тот и осмотрев со всех сторон с прищуром дотошного исследователя, он показал меч мне поближе: — Ну как, Ичимару-сан, с вашим Шинсо теперь все в порядке? Ничего не поменялось? «А кто ж его знает», — задумалась я. Голубая рукоять, овальная гарда в форме буквы «S», отсутствие всяких кисточек-цепочек. Все, что я помнила о форме этого занпакто по «Блич», вроде как осталось прежним. «Меч как меч», — неосознанно пожала я плечами, разве что только… Я бросила быстрый взгляд на Киске — тот смотрел ожидаемо: с нескрываемым любопытством и затаенным выжиданием. Это что, тест, проверка на вшивость? Я невольно нахмурилась не ко двору своей нынешней слепящейся лживым весельем и деланным оптимизмом лисьей мордочке. Мне бы в Куросаки попасть — вот-то уже было бы настоящее родство душ. — Катана… — не спрашивая, а заключая очевидное, произнесла я и сама потянулась к Шинсо. Проведя по боковой поверхности его лезвия, я будто на ощупь прочувствовала каждый прибавленный к его истинному размеру сантиметр. У Гина был короткий меч, который в шикае вырастал на невиданные дали. Но передо мной теперь была удлиненная версия Шинсо и, честно, я понятия не имела по какой причине. — Катана. А почему не вакидзаси? — обратилась я к Киске, заведомо полагая, что он просто обязан знать ответы на все-все вопросы. Но хитрец не собирался все раскладывать по полочкам. Он только приосанился и усмехнулся, явно оставшись гордым моей реакцией. Ну не посрамить такого учителя и впрямь было лестно. — Вы заметили, да? — Ну, естественно, — поерничала я. — Это ведь мой занпакто. – Хм, сказала прямо как настоящая синигами, отметила я по ходу. — Но почему, Урахара-сан? Вы знаете? — На этот вопрос у меня есть, что ответить, вот только спрашивать об этом вам следует не у меня, Ичимару-сан. — А у кого? — У своей души. — Я закатила глаза: как же пафосно это прозвучало. Урахара рассмеялся тихо и, чуть наклонившись ко мне, шепнул заговорщицки: — Вам нужно проведать свой внутренний мир. Шо? Опять? Черт, я не хочу туда возвращаться. Настроение мигом упало до нулевой отметки и я, тяжко выдохнув, опустилась на пол. Блин, как заходить туда, как вести себя там, как бороться и вообще есть ли шанс победить то чудовище, притаившееся внутри и алчущее моей крови??? Я сглотнула. Черт, и спросить совета не у кого. Из маньяков-духов занпакто я помнила только Зангетсу у Куросаки и Казешини у Хисаги. Первого парня даже в проекте не предусматривалось в это время, второй же еще не заявился в Сейрейтей. И толку искать Хисаги, не-синигами пока, на просторах Руконгая не было: он бы ничего не ответил мне, а то и вовсе пальцем у виска покрутил. Занпакто рождается вместе с синигами — да, эту пафосную штуку я тоже помнила отлично, однако она вовсе не означала, что управлять своим занпакто синигами учились с пеленок. Стоп! А «нехорошая» Бенихиме у Урахары? Я робко покосилась на наставника и на свой страх и риск теперь спрашивала совершенно обдуманно: — Урахара-сан, а ваш занпакто… — я запнулась, закусив губу: нет, не так. — То есть, я хотел поинтересоваться у вас… Вы не знаете таких случаев, когда дух меча пугает, даже убить хочет своего хозяина? Киске спрятал легкую усмешку в ладони, задумчиво потерев подбородок: — Хм, да-а уж, знакомое чувство… Бинго! Я знала, что «Алая Принцесса» много кровушки попила у несчастного владельца. Недаром он даже нашел способ, как достичь банкая за три дня. Наверняка, если бы он ее «воспитывал» положенные десять лет, то не вынес бы. У меня же дела обстояли в стократ хуже. Полагаю, с гремучим Шинсо я бы и за отведенные Гину сто лет не справилась, ведь я не являлась этому занпакто хозяйкой. Или? Я снова посмотрела на изменившуюся форму меча: могло ли статься так, что это именно я изменила его? Раз Урахара постоянно твердил о моей двойной реяцу, то возможно ли, что я заняла не только тело Гина, но и его внутренний мир? Тогда почему Шинсо — по-прежнему Гинова змея? Она ведь нападала на меня! Хотела убить, съесть, уничтожить — все одно. — Урахара-сан, что мне делать? — прямо спросила я, уже умом трогаясь из-за этой проблемы. Он шагнул ко мне и пригладил по голове — успокаивающе, ласково, словно по-отечески. — Наши занпакто — отражение нас самих, — пояснил он общеизвестную истину, — их не нужно бояться, но нужно научиться уважать и считать их равными. Ведь вы равны сами себе, Ичимару-сан? — Я чуть кивнула. — Вот так и ваш занпакто. Вы должны принять его, понять, чтобы показать и доказать это равенство со своей стороны, ибо они с самого рождения знают свое место и вопреки любой реакции не смогут победить нас. Победа над хозяином значит для них лишь одно — смерть. — Но… Но… — промямлила я, совершенно ничего не понимая из того, что он говорил. — Все хорошо, Ичимару-сан. — Он приложил пальцы к моему челу, проводя ими какое-то приятное тепло в кожу. Глаза стали слипаться, а перед глазами — все расплываться. — Хм, — усмехнулся Урахара, раздвоившийся в моем взгляде, — поскольку Хиори-сан сейчас рядом нет, я побуду пока вашим билетом в подсознание… Это были последние слова, что я услышала извне. А внутри… Внутри я наткнулась сразу же на шорох и шипение. Я в ужасе распахнула веки, но каково же было мое удивление, когда вместо пустыни я узрела морскую гладь, над головой — ясное голубое небо, которое сливалось с морем на горизонте, горизонтах то есть. Моя улыбка медленно сползла с лица: этот новый мир походил на купол, а еще точнее — на перевернутую банку, которой накрыли пойманного жука. Я и впрямь, как тот жук — загнанная в безысходность и ограниченность. Я выдохнула шумно, но прислушавшись к себе только теперь отметила, что услышанное мною шипение принадлежало вовсе не змее, а рокотавшему под ногами морю. Оно рябило на легком ветру, а к горизонтам расходилось веселыми, частыми «барашками». Это было здорово… Вобрав летнего воздуха в грудь, я, не задумываясь, сделала шаг по поверхности воды, втайне надеясь, что это всего лишь просторная лужа, или зеркало, но только не глубоченное море. Однако все мои чаяния разбрызгались вместе со столпом воды, который вырвался прямо передо мной. — Что за-а? — с открытым ртом я наблюдала, остолбенев, как фонтан на моих глазах превращался в не то огромную змею-анаконду, не то в водного дракона. В моей голове не успела и мысль мелькнуть — броситься бежать, спасаться и стараться неистово пробудиться, — как меня всю, от ног до шеи, окольцевали мощным хвостом, сковав любые нежелательные движения железными путами покрепче заклинаний бакудо. Над головой что-то прорычало. Я медленно, перенося по одной смерти в секунду, потянулась вслед за взглядом наверх. — Арррррр!!! — Широченная пасть размером с дом распахнулась пропорционально этому несусветному гулу. Ну вот и все… Моя песенка спета! А вот интересно, если умереть в здешнем мире, то мое тело синигами также погибнет? Возьмет и рассыплется на те самые духовные частицы, из которого состоит все Общество душ? О-хо-хо, час от часу не легче: быть убитой молнией только для того, чтобы меня сожрало эфемерное чудовище… Спасибо тебе, Гин, за новую жизнь, в которой ты меня все равно сделал. — Ащщщщщщ!!! — послышалось у самого носа. Я с трудом заставила себя разлепить сомкнутые в предвкушении неминуемой гибели глаза. Взгляд тут же уткнулся в шевелившиеся ноздри морского змея, и в мелькающий меж двумя длинными и острыми клыками узкий, длинный, раздвоенный язык. — Шшшшшшш!!! У меня отпала челюсть: верной бы реакцией стал дикий ор и разрыв сердца от животного ужаса, а я только пощурилась, прислушавшись к шипению сей страшной морды. — Шшшшшш!!! — Она будто говорила со мной. — Хххххшшшшшшаааа… — Точно говорила. А еще не сводила с меня своих плотоядных кроваво-красных глаз. — Ахалащ… Тащ-ха… хиссса… — Я реально сделала это?! Вспомнила Гарри Поттера? Блин, само вырвалось, ведь в душе все так и дрожало, вот подсознание и выдало самое… нелепое. Однако это сработало. Змея, судя по всему, такого не ожидала, потому как аж головой дернула назад и посмотрела на меня издали. Ну точно, как на идиотку. Или нет? Вот это номер… Змеи-то глухие вообще-то, а то, что я сморозила, и за язык не считалось. Хм? А может абсурд развивался дальше, и я заговорила губами Гина что-то реально действенное?.. Ну раз с японским получилось, то и здесь. Хех, Гин, только не говори мне, что ты тоже слыл змееустом! Такого ведь не бывает! — Не бывает, говоришшшь? — змей вновь приблизил свою морду в упор. — Ты меня понимаешь? И я тебя? — Ха-ха-ха-ха!!! — сипло расхохотался он, содрогаясь всем телом и снова представая во всей красе. Теперь дух не был похож на африканскую кобру. Это было морское чудовище, похожее в то же время и на китайского карнавального дракона, которого толпа людей надевает на себя во время традиционных празднеств. Невероятно как, но пейзаж вокруг нас вдруг враз переменился, меня резко отпустили, спустив юлой с воздуха вниз, заставляя непременно упасть ничком. Однако встретила меня не вода, а земля, укрытая шелковой травой и поросшая густым зеленым лесом. Я поразилась, вслед за головой поднявшись сама и сев на колени. Я оглянулась зачарованно по сторонам, но мое знакомство с новыми декорациями было прервано появлением главного героя здешних мест. Змеедракон приземлился неподалеку… на четыре короткие, но крепкие лапы. Фыркнув, он взволновал мохнатую седую гриву за мордой, на которой от его нервных движений задергались толстые, длинные как у сома, синие усы. — Шинсо-о… — проронила я, чуть подавшись вперед. Он ступил ко мне тоже, но только на пару шагов. Снова принюхался и, явно не уловив знакомого запаха, раздраженно клацнул крупными зубами в широкой пасти. В мгновение ока он оказался возле меня и снова обвил хвостом, возвышаясь над пойманной добычей на целых пару метров. — Верниии… верниии… егооо… Боже мой… В середке все сжалось: Шинсо до сих пор ждал своего хозяина, а я что? Что я должна была ему сказать? Похоже, он невероятно скучал по Гину, раз в его голосе звучало отчаяние первым делом. — Шинсо… — сглотнула я ком в горле. — Его больше нет… Ичимару больше не придет… — Шшшшшш!!! — прошипел он сердито, языком проводя по моему уху. Я вздрогнула, сжалась вся рефлекторно, а его кольцо хвоста тоже сдавило сильнее. — Мне жаль, — искренне призналась я. Безумно боясь, я все же вытащила руку из его хватки и боязливо, то и дело одергивая трусливую ладонь назад, коснулась ею его широкого носа. Мое чудовище… Я пригладила его, глядя прямо в глаза, не говоря губами, но крича мыслями. Теперь я поняла, как мы общались. Урахара был прав — занпакто часть синигами, его сердцевина, внутренний голос. — Обещаю, я позабочусь о тебе… — прошептала я. — Бросишшшшшшь… — Нет! — уверенно мотнула я головой. — Я не брошу! И Гин тебя не бросал! Просто… Просто… так получилось… Мне жаль. Змеедракон фыркнул снова и, отпустив меня, вмиг преобразовался в фигуру моего роста. Девушка. В песчано-серого цвета кимоно. С длинными серебристыми волосами и острыми чертами лица. Она приоткрыла рот, и меж рядами ее ровных зубок скользнул длинный змеиный язычок: — Вы убиваете меня. Ты и Гин. — Как?! — округлила я глаза. Она обвела взглядом мир, который я приняла за перевернутую банку. А после она развязала пояс на кимоно: ее тело под ним оказалось почти полностью прозрачным… — Шинсо! — рванула я было к ней, но она отпрянула в сюнпо на десяток метров прочь. Она помотала головой, запрещая приближаться. На ее лице по-прежнему лежал отпечаток обиды на прежнего хозяина и тень пренебрежения к настоящему. — Шинсо. Как я могу… — мой взгляд забегал по ее тающей фигурке, — …помочь тебе? — Хм, ты? — усмехнулась она едко, почти как Гин, нарочно растягивая губы до ушей и скрывая свои вишневого цвета глаза в щелках. — Ты другая. И вместе с тобой другой становлюсь я. — Постой! — прокричала я. — Но я не хочу, чтобы ты становилась другой. — Я говорила чистую правду. Я уже думала об этом. Ну да, скорострельные техники банкая Ичимару я считала лишними, коль истинная сила Камишини но Яри заключалась в растворении в пыль и в яде, содержащемся в лезвии. Но, черт возьми! Это же был один из самых впечатляющих шикаев Готэя! — Шинсо! Я не могу, я не хочу, не смею тебя потерять! — Я метнулась к ней и ухватила за руку прежде, чем она снова собралась отпрянуть от меня. — Ты другая, — вновь прошептала она, опуская голову. — Да и он уже здесь… — Кто он? — взметнула я брови и судорожно огляделась по сторонам. — Пусссти… — прошипела Шинсо, обращаясь в кобру поменьше той, с которой я встретилась впервые. Это была ее изначальная форма и тающая ныне сущность Ичимару Гина. — Не пущу! — Пусть я сочту себя дурой, но отпускать эту часть, эту тень Лиса навечно я не смела. Мое сердце, мой ум, моя воля не позволяли сделать это даже тогда, когда Шинсо вонзила в меня свои ядовитые клыки. Я взвизгнула. Вокруг нас замелькали, будто голограммы, все пейзажи: пустынный, морской, лесной. Она шипела, вырывалась, извивалась, била меня хвостом, и жалила своим ядом до костей. Черт! Я же боюсь змей! Зачем тогда держу эту ползучую тварь из последних сил?! Не иначе, как я окончательно тронулась умом. Шинсо, похоже, тоже. Это единственное объяснение тому, что наше странное не то противостояние, не то примирение длилось вечность, никак не выявляя победителя. Да и как могло быть по-другому? Это существо — часть меня. Такая же важная теперь, как рука или нога, сердце или легкие… Шинсо. Чудовище из глубин Гиновой коварности. Дух, ненавидящий меня и безмерно страдающий. Но отныне это был мой дух, мое чудовище, мой занпакто… Она сдалась. Обмякнув в руках, кобра выпустила мою ладонь из пасти и на глазах принялась уменьшаться и тускнеть. Превратившись в змейку, она юркнула мне под рукав косоде и, обжигая кожу своим извилистым ходом, выползла на плечо. — Хорошшшо… — прошептала она на ухо. — Я оставлю ему свою силу. — Кому? — Новому Шшшинсссо… — Новому?! — поразилась я. Змейка скрутилась кольцом вокруг моей шеи и, очевидно, больше не имея сил говорить, прошипела в сторону выросшего вновь за моей спиной леса. — Там? — переспросила я и всмотрелась в ровные частоколы темно-зеленых сосен. В глубине их мелькнула какая-то тень. — Шинсо? — окликнула я ее и хотела было погнаться следом, но змейка на моей шее окончательно исчезла, а я… провалилась обратно в явь. — Ну как вам путешествие, Ичимару-сан? — расплылся надо мной в хитрой ухмылке Урахара. Рядом с ним появились лица Хиори и Маюри. Троица из Двенадцатого нетерпеливо ждала ответа. — Хоро… ай! — подскочила я с футона, на котором неизвестным образом как и когда очутилась. Левая рука страшно запекла. Я завернула рукав и увидела тату на всю руку в форме извивающейся тонкой змейки. — Шинсо… — пригладила я черный ожог. — Прощай. И до новой встречи…