Это что, наказание?

Дела понемногу спорились. Несмотря на мои траблы с японским и каллиграфией, заключавшиеся в выписывании закорючек, которые любой среднестатистический британец даже и во сне бы не нарисовал, все же по всем направлениям в занкенсоки мне удалось обскакать свою группу в Академии. Еще бы, с такими четырьмя первоклассными «репетиторами»! Однокурсники завистливо косились в мою сторону, когда правда о дополнительных уроках потихоньку да просачивалась на курсе, но, честно, меня мало заботили кривотолки и косые взгляды. Я могла понять неприятелей — я сама себе страшно завидовала, что с такой легкостью завела дружбу с капитанами настоящими и будущими, но Король Душ тому свидетель — это само собой получилось. Так, Урахара вместе с неизменной парочкой помощников продолжали меня в прямом смысле пользовать в обмен на занятия по рукопашной. А что я? Мне не жалко. И не страшно. И не больно было, когда Маюри изобрел что-то вроде огромного шприца или катетера, который мне загоняли в вену и высасывали реяцу напрямую. Последней у меня оказалось хоть завались, но она менялась, и именно из-за того, что она менялась, Урахара с Куроцучи никак не хотели оставлять меня в покое и с завидным упорством отслеживали каждые ее колебания. Порой они так увлекались, что на полигон для тренировок со мной отправлялась злючка Хиёри. Каратэ от Киске я уже усвоила мастерски, зато под чутким руководством его лейтенанта оглушение «врага» тапком у меня прямо в рефлекс выработалось. Шинджи первым заметил это. Еще бы! Ведь я ему врезала меж глаз, как только это волосатое чмо взялось меня облапывать, чтобы показать «правильную стойку с мечом»… Да уж, некрасиво как-то получилось: человек меня учил безвозмездно, а я ему через всю рожу рифленый след от варадзи оставила. Шлёпки-то у меня, как у студента Академии, не водилось, чтоб не нарушать местный «дресс-код», вот и пришлось отбиваться, чем смогла. А вообще с Хирако мы сблизились больше остальных. То ли дело заключалось в наших схожих диалектах, то ли во взглядах, то ли в характерах и манерах, но с ним мне было общаться легко и всегда весело. Он не юлил, в отличие от большинства синигами, и это не могло не импонировать. Находясь меж вечно что-то недоговаривавшим Урахарой и вечно что-то замышлявшим Айзеном, в компании с Хирако можно было отдохнуть, перестать искать двойное дно в его речах и не напрягать до крайности мозг, боясь пропустить какую-то важную деталь, способную пролить свет на мое будущее и раскрыть те тайны из прошлого Гина, которые остались за занавесом манги и аниме. Одно меня огорчало после каждого занятия с капитаном Пятого — мой шикай так и не проявлялся. Как мы ни старались, как бы ни сражались в инверсионном мире Саканадэ, мой Шинсо упорно молчал. Молчал в ходе тренировок. Молчал и во время медитаций. Во внутреннем мире я только то и делала, что пробиралась меж дремучих лесов, но поймать «за хвост» ускользающего и не желающего мне появляться нового духа, развитого уже моей душой, так и не удалось. Увы. Поэтому сила рук — как физическая, так и духовная, — оставалась единственным, на что я могла рассчитывать. На рукопашный бой и на мое владение мечом. Я поверить не могла, что сносно освою оба эти умения за каких-то полгода. Однако мне повезло еще больше, когда на очередном уроке по поступи у Йоруичи я наткнулась на своих приятелей — Бьякую и Шаолинь, практиковавших не сюнпо, а сюнко. Рукопашная плюс кидо — что можно было придумать лучше? Моего уровня реяцу оказалось достаточно, чтобы быть зачисленной в очередной «отряд учеников капитана Шихоин». Теперь мы не только носились наперегонки по окрестностям Второго отряда и Восточного Руконгая, но еще учились концентрироваться и собирать свою энергию в руках и на спине, провоцируя высвобождение реяцу в виде зарядов молний, этаких электрических крыльев… Конечно, таким психам, как я, Бьякуя и Шаолинь успокоить себя давалось с трудом. Меж нами — по отдельности или вместе — вечно приключались какие-то «тёрки»: то Кучики начнет зазнаваться и смотреть на нас, как на пыль у своих ног, то Сой возьмется скептически хмыкать на недалекие способности мужского пола и возносить до небес Йоруичи-сама, то я закачу истерику из-за раздевания до пояса для необходимого высвобождения сюнко в районе лопаток. Оно и понятно: несмотря на то, что я находилась в мужском теле, избавиться от всех своих женских привычек давалось все равно с огромным трудом. Раздеваться перед Бьякуей?! Вы сдурели, что ли?! Меня каждый раз ловили за шкирку, стоило мне только смутиться от одной этой мысли и насильно стягивали с плеч косоде. Я упиралась, говорила, что стыжусь тощего тела, причитала, что неплохо было бы и себе приобрести такую же «маечку», как у Шаолинь… Ну, а потом, как обычно, приходила Йоруичи — в лике кошки, из которой она устраивала показательное представление по трансформации в девушку, — и стыдно становилось сразу всем ее ученикам. Затем Бьякуя гонялся за голой «драной кошкой» по всему отряду, я отпаивала водой расплывшуюся в кавайную лужицу Сой и в который раз отодвигала свой страх перед молниями все дальше и дальше. Моя прошлая жизнь тоже тускнела в памяти. Я погорячилась: в Обществе Душ оказалось не скучно, и порой мне некогда было даже вздохнуть от череды дел, за которые я хваталась, будто остервенелая. Такие перемены не могли уйти от внимания тех, кто привык видеть в Гине лентяя и манипулятора другими в своих корыстных целях, но мне было как-то все равно: пока работала отмазка о проблемах самоидентификации после нападения пустого, можно было ни о чем не волноваться. — Гин, будь добр, наложи барьер. Ну, почти ни о чем. Ведь в присутствии Айзена нельзя было расслабиться ни на миг. Я выдохнула с шумом: ну сейчас начнё-о-отся… Нравоучения. Больные фантазии о захвате мира. Нескончаемый в заварнике чай. — У меня вообще-то, это… как его… Нужно бегом валить! Так, необходимо срочно придумать отговорку, срочно, срочно, срочно, пока… «Черт, он таки достал его…» — за моей спиной цокнула дверца шкафа, а вслед за этим — донышко банки о поверхность стола. Варенье из хурмы… Что может быть омерзительнее?! Фу! Разве что мое богатое издевательское воображение, рисующее Айзена в фартуке, заготовлявшего это самое треклятое варенье. Бр-р, жуть! Но если это неправда, откуда у него бездонный запас этой дряни?! Вон, весь шкафчик ею был забит. — Ой, Айзен-сама, у меня же курсы санподготовки в Четвертом отряде! Ай-ай-ай-ай, — деланно огорченно зацокала я языком и расплылась в притворной Гиновой ухмылке. — Вы же не хотите, чтобы Унохана-сан на лапшу меня порубила за прогул? Так что, увы и ах, вынужден откланя… — Гин. Владыка выглядел безмятежным. Как всегда. И говорил до жути спокойно. Тоже, как всегда. Не знаю, каким он там себя шестируким Шивой навоображал, но умолить его на что-то было невозможно. Ну, разве что, голову Хирако в жертву принести, гы. Хотя… Я приложила палец к губам и всерьез задумалась: надо будет этот прием взять на заметку в случае, если зануде Айзену вздумается лишить меня радости сходить на праздник Танабаты — на первый в моей до-о-олгой японской жизни. — Гин, хватит паясничать. На улице — поздний вечер. Капитаны — на экстренном совещании у Ямамото. О каких курсах идет речь? «Черт, неувязочка… И где ж тебя такого умного нашли? А с Урахарой этот способ прокатывал…» Я свесила голову и стала накладывать маскирующее кидо — то самое, которое Хирако так лихо разбил одним прикосновением руки. Впрочем, если упомянутый капитан был на территории Первого, то разоблачения можно было не бояться: чем бы ни закончилась «летучка» у Главнокомандующего, Хирако всегда завершал поход на сборы капитанов по-своему — засыпал где-то по пути, а Хиёри, найдя его и надавав тумаков, тащила его по старой дружбе на своем горбе прямиком в Двенадцатый. — Амм, Айзен-сама, — обернулась я с надеждой, — мы будем практиковать новые заклинания? Собственно, это занятие — единственное, что увлекало меня чрезвычайно и буквально силой тащило в Пятый. Магия — это же так интересно, а с тех пор, как Айзен перешел в моем «спецкурсе по кидо» на заклинания, изменявшие пространство и время, то я вообще спать не могла спокойно. Перемещение предметов, переходы в иные плоскости реальности. Да что там! Мне даже показали, как гарганту открыть! Вот это был номер! Вот это был мастер! Жуткий, но ужасно башковитый. Пред таким Айзеном не грех было и преклонить колено, хотя я упорно ожидала от него какой-то подлости. Не говоря уж о том, что представляла его не раз с бузинной палочкой и кричавшего мне: «Авада Кедавра!» Пф! Я встряхнулась. Меня снова уносило не в ту степь, ведь унесло меня изначально не в «Гарри Поттера», а все-таки во вселенную «Блича». Не знаю, как бы мне жилось плечом к плечу с магами и магглами, но к жизни и обществу синигами я попривыкла. Признаться, я уже и не представляла себя кем-то иным. Ну, кроме человека, конечно. Ностальгия по дому порой меня одолевала, но разница в эпохах сказывалась: мне просто не за кем было еще скучать — в том мире у меня, поди, еще и прабабушки не родились. Зато здесь и сейчас у меня хватало народу, за который хотелось держаться, ради которых не было времени раскисать и оглядываться назад. «Рангику. Рейко. Гин». Я пообещала, что доведу дело Ичимару до конца и воздам Айзену по заслугам, при этом выстояв сама. Именно эта клятва согревала мне душу в такие моменты, как сейчас. Находиться с Айзеном, зная наизусть и наперед все его гнусные планы, изловчаться и играть при нем не просто роль верного приспешника, но и роль верного приспешника а-ля Гин, было непостижимо тяжело. Но я верила в себя и верила в свою цель. Просто не могла иначе. — Садись, Гин. Выпьем чаю, — будущий владыка пододвинул мне чашку и блюдце с мерзопакостным вареньем. Сам сладко потянулся и снял очки… Наверное, у меня полезли глаза на лоб, ведь с убранными в сторону очками Айзен стянул с себя ту маску, которую ежедневно скармливал Готэю. Правда, я думала, что к этой иллюзии он прибегнул непосредственно незадолго до побега. А на самом деле… Я захлопала глазами. Ну, как девочка, блин. Пялилась на рожу недобога с узнаваемым «локоном страсти», на его наряд — дорогое кимоно вместо скучного шихакушо, на очки, которые лежали на столе рядом с моей чашкой и вдруг… принялись растворяться на атомы, сливаясь с воздухом. «Что за видение?!» — Гин, что-то не так? Темный гений Общества душ заметно насторожился: хм, что и пугало, и удивляло одновременно. Наверняка, подобную реакцию он даже в страшных кошмарах не мог предположить, а это могло означать только одно — то, что я размышляла верно: Айзен использовал свой гипноз и на приспешниках, включая свою маскировку. «Оче-шу-еть…» — выдохнула я и встретилась с немигающим взором будущего владыки. Он смотрел на меня, я на стол, на проклятое место, где только что лежали квадратные очки псевдо-ботана, и боялась даже вздохнуть, не то, чтобы пошевелиться. — Ги-и-ин? — повторил он с нажимом, протяжно. Черт, нужно было поскорее спасать свою шкуру! — Э-хе, Айзен-сама, ничего, — оскалилась я в нервно натянутой лыбе, — я просто хотел попросить: может, возьмем другое варенье? — Ги-ин, — пропел тот, — Гин, брось скромничать, я же прекрасно знаю, что это твое любимое лакомство… Мы же сами собирали урожай из сада в Пятом. Выбить разрешение у Хирако-тайчо на высадку деревьев хурмы было слишком сложно, чтобы не радоваться плодам заслуженной работы. — Ага, — нерешительно кивнула я и сглотнула плотным горлом. Напускная радушная ухмылка напротив заставляла побежать мурашек вдоль позвоночника. И хурма как раз здесь была не при чем. Мой враг будто бы поверил. Нет? В то, что я не заметила по какой-то непонятной мне причине его домашнего разоблачения?.. Ну, по крайней мере, Айзен расслабился, улыбнулся мне еще более загадочно и потянулся… Ох, черт, лучше бы за Кьёкой Суйгецу! Так нет же — зачерпнув целую ложку с горкой долбанной хурмоядины, заботливый садист поднес мне ее к сцепленным губам. Ну прямо готовый папаша! — Гин, открой рот… — …и скажи: «Ам?» — пожевала я язык брезгливо, но деваться мне было некуда. Зажмурив глаза вовсе не в радостные щелочки, я с опаской приоткрыла рот… «Фууууууу, ну что за дрянь», — молотком по вискам. — Мммммммм, каааааак же вкууууусно, Айзен-сама… — выдала наружу лисью ухмылку и самую наглую ложь, на которую только способна. Мой негласный мучитель, оставшись довольным, отложил чайную ложку и в мгновение ока выхватил свой занпакто. «Ну вот и все, мне ка-пец», — только и успела выдохнуть я, видя в угрожавшей мне катане собственное, перекошенное от ужаса, лицо с широко распахнутыми бирюзово-голубыми глазами. В них горела надежда: «Может, не убьет, может, снова станет что-то нашептывать и вешать лапшу на уши?» — Канзен Саймин, Кьёка Суйгецу, — прошелестел возвышавшийся надо мной Айзен. Его лицо так и лоснилось упоенным самолюбием и надменностью к другим. А я… «И че?» — все так же таращила я глаза на меч, памятуя все пугающие оговорки о способностях занпакто главного «иллюзиониста» Готэя, но видела-то я все как прежде. «Не моргать, не вскидывать брови, только не хлопать, как дура, ресницами!» — приказывала себе разумом, а бешено бьющееся в груди сердце забивала волей. Не сработала, почему не подействовала иллюзия? Что со мной? Или с ним? Или это игра? Блеф? Проверка на вшивость? Последний шанс, чтобы разобрать, кто же кроется в юном змееныше — помощник или предатель. По шее под затылком скатилась капелька пота и юркнула за шиворот. Зря я послушалась модника Хирако и решила отпустить волосы. Конечно, лишь слегка подросшие концы в неистовом жаре, что охватил меня, были не виноваты, а вот затаенный взгляд карих очей темного гения — вполне. Я незаметно сглотнула, дабы не выдать волнения, ведь Айзен ждал. Ждал исхода… «Пан или пропал», — махнула я на все рукой и пролепетала: — Господин Айзен, вы бы поменяли очки — квадратные линзы вам совершенно не идут. В комнате хрустнуло в тишине напряжение — настолько ощутимым, огромным оно было здесь. — Вот как, — усмехнулся Айзен лишь уголками рта и медленно спрятал катану в ножны. Присев напротив, он поправил примечательный локон и пригладил кимоно на груди. «Очки и форма. Очки и форма. Очки и форма…» — заставила я себя видеть то, чего не было, видеть то, что отныне исчезло и никак не хотело возвращаться назад. Я понятия не имела, что пошло не так? Что могло измениться за эти полчаса обычного чаепития, но мои глаза не врали — я совершенно точно видела Айзена — владыку Уэко Мундо, а не Айзена — лейтенанта Пятого отряда. Более того, все мои пять чувств отчетливо принадлежали мне по-прежнему — я не чувствовала никаких ограничений, а ведь в манге говорилось, что одурманенный Кьёкой, даже если будет понимать, что находится под гипнозом, то не сможет ему противостоять. Я же… я чувствовала свободу над собой. Ничто меня не дурачило. Ни зрение, ни слух, ни осязание, ни запах, ни… — Гин, скушай еще ложку сливового варенья. …ни вкус. Я натянула на себя лыбу Гина и зачерпнула щедрую ложку темно-коричневой жижы, сделанной из ненавистной мне хурмы. Не раздумывая, не рассматривая, я с деланной беззаботностью запихнула себе в рот эту дрянь и стала смачно пережевывать. — Потрясающе, Айзен-сама, просто великолепно, — давилась я хурмой, но нахваливала ее беспрестанно как выданное мне «сливовое варенье». — Ммм, где же вы сыскали такую прелесть? — Да это все наш Хирако-тайчо старается. Контрабанда из Генсея — ее случаи заметно участились под его шефством, хоть я ума не приложу, кто ему помогает… — Айзен скосил на меня глаза в подозрении, а я тут же прикинулась невинной овечкой. — На меня намекаете, вашество? — зацокала я обиженно и зачерпнула еще ложку злосчастного варенья, едва запив предыдущую полчашкой чая. — А вообще знаете что, — приблизилась я к Айзену, пощурилась и заговорщицки прошептала: — я видел как-то, что Хирако-сан о чем-то бурно беседовал с офицерами из Девятого отряда. Мугурума-сан и его лейтенант остались в расположении, а вот парочка офицеров и ваш любимый Тоусен юркнули без спросу в сенкаймон. Точно-точно, это его рук дело, нашего слепого крота: он только говорит о справедливости, а сам за вашей спиной крутит свои делишки… — Хм, ты уверен, Гин? — Айзен не на шутку озадачился. Теперь его эмоции я разбирала ясно. «Прости меня, Тоусен… Но ты мой самый нелюбимый персонаж, Гин — тролль, а я — я не собираюсь подставлять себя и Хирако: мы вполне приличный бизнес сколотили на прогулках в Генсей, отправляя Айзена в одну сторону, а сами идя в другую…» — Конечно, уверен, — без тени стыда соврала я, думая, как бы подкинуть Тоусену пару-тройку вещиц из Мира живых… — Ладно. Я разберусь с ним. Ну, а пока давай решим с тобой, Гин? — Со мной? — снова я заела страх омерзением к хурме, чтобы не выдать, как клацали мои зубы. — А что со мной не так? — Это ты мне расскажи, — Айзен безмятежно отпил налитый в чашку свежий, горячий чай. Его тон пробирал до костей, требуя от меня новых правдивых ответов. — Твоя измененная реяцу? Твои эти странные тренировки с нашими врагами? Твое решение не заканчивать Академию за один год? Я нервно осклабилась. Ну вопросы по существу, но не убийственные: вешать лапшу я тоже умела мастерски, не в пример Кьёки Суйгецу. — Ну насчет реяцу наши славные ученые из Двенадцатого сейчас разбираются. Может, меня инфицировал Пустой? Как думаете, Айзен-сама? — Это исключено, — скрестил тот руки на груди и призадумался. — Но, признаться, это чертовски интересная идея, — посмотрел он на меня оценивающе и, совершенно не таясь, признался: — Кажется, я нашел способ, как нам заразить синигами «пустофицирующей массой». — Пра-авда? — протянула я, не визжа от восторга, но все так же скалясь. — Ну, рад услужить в таком случае. Может, это скрасит ваш неприятный осадок от того, что я общаюсь с нашими врагами, чтобы в нужный момент подставить их… — Может быть, — сделал он реверанс в сторону моей, для него — Гиновой, ехидности и коварности. — А насчет Академии… Вашество, куда нам спешить? Шесть лет вместо одного — я просто не хочу умереть со скуки. — Что ж, поступай, как знаешь, но ты ведь помнишь наш уговор: ты нужен мне в отряде уже в этом году, и пока ты будешь помирать со скуки, вспомни, что от твоей руки должен умереть нынешний Третий офицер. «Чего?» — хлопнула я глазами: я думала, это испытание уже Гин прошел, чтобы познакомиться и втереться в доверие Айзену. А теперь что же? Снова? — Эмм, да без проблем вообще, — отмахнулась я. — На том и порешили. Тем более, что твой приятель Хирако нынче примет тебя с дорогой душой… — Хех! — крякнула я от неожиданной подколки, но нужно было играть до конца свою роль. — Вот видите, как пригодилась моя псевдо-лояльность к капитану. Айзен посмотрел на меня долгим, ничего не выражающим, но все же пристальным взглядом: — Гин, твоему двуличию однажды возведут памятник… Я оскалилась сквозь силу. В груди давно все выел животрепещущий страх проиграть этому чудовищу, а мозг нещадно колотил одним и тем же словом: «Убить! Убить! Убить! Убить! Убить! Убить! Убить! Убить! Убить! Убить!..» — Всегда к вашим услугам, Айзен-сама, — театрально поклонилась я, поднявшись из-за стола. — Все будет исполнено в положенные сроки. Можете, не беспокоиться… — снова поклонившись, как положено по японскому этикету, я наконец-то выпорхнула на улицу, разбивая барьер в то же время и побежав быстро по ночной росе. «Черт! Черт! Черт!» — проклинала я свою судьбу в облике садиста-Айзена. Убивать? Кого-то убивать еще, кроме него??? Мое сознание скребло за душу тигром и упиралось десятитонным слоном: «Нет! Ни за что! Я не убийца! Я не смогу!..» Внезапный рев раздался за моей спиной и раскатом грома разнесся по округе. Что-то с невероятной силой пнуло меня меж лопаток, заставляя пролететь несколько метров вперед… Упав ниц, я все же не растеряла силы и резко обернулась. Пустой. Размером с трехэтажный дом. И вопрос убийства неожиданно сам настиг меня, обрушившись на голову просто с черного неба.