Это что, наказание?

— О-че-шу-еть… Мне бы «Суперов» в подмогу, соль — по кругу, в руки кольт, но я стояла и пялилась во все глаза не на демона, а на вполне реальную Годзиллу, выросшую передо мной. Эта тварь была не менее десяти метров в высоту, и она реально походила на то чудовище, что развалило своими лапами половину киношного Токио. — Твою ж… — Я еле ускользнула в сторону в сюнпо, ибо вовсе не виртуальная лапа едва не пришибла меня, ударив в землю с такой мощью, что следы от ее когтей проложили в стороны три оврага. Ничего себе кино. Пустой рванул за мной немедля, а я — черт знает куда и бросилась бежать. Не поймите меня неправильно, но встретить своего первого пустого охренительных сил и размеров — тут не до смелости: мне нужно было свыкнуться с этой мыслью и придумать какой-никакой план дальнейших действий. Пока рефлекс на бой с этими тварями у меня, как у синигами, не выработался вконец, все, что оставалось — стараться не стать закуской для данного «тираннозавра Рекса», а заодно опробовать на нем все полученные за время учебы и тренировок знания. Да, мой побег являлся вроде подготовки к ответу на тесте. Бой же впереди означал тест на жизнь. Итак, думай, Холли! Мне нужно прикинуть ходы наперед, поразмыслить о возможности ошибок и об их последствиях. Я конечно не Урахара, но идти в лобовую, сгоряча… Я все-таки и не Абарай, чтобы рубить с плеча. Впрочем, закосить под стратега было бы намного легче, если бы я лежала где-нибудь на берегу реки или прикорнула на скучной лекции Яма-джи по психологии поведения противника. Сейчас же мои мозги лишь тарахтели в черепушке, будто в коробке монпансье, и не настраивали думы на должный лад. Мои ноги быстро-быстро бежали по бескрайним лесным просторам. Мои руки упорно разрезали ветер, балансируя в поступи. Мое сердце, черт, оно билось уже где-то в горле и норовило вырваться намного вперед меня, которую вот-вот должен был настигнуть диковинный зверь. Куда мы бежали с ним? Казалось, мы давно покинули территорию Пятого и попали в Четвертый, или даже в Третий отряд? Если бы Бличефаны узнали, что границы меж отрядами так незаметны и их настолько легко преодолеть, то закидали бы меня гнилыми помидорами. Но так оно и вправду было. Лесополосы, которые тянулись за бараками и служили полигонами для оттачивания офицерами своих навыков по кидо и дзандзюцу не имели меж собой каких-то постов или заграждений. Это делалось для упрощения процедуры спарринга и коммуникации меж готеевцами, хотя многие из синигами пробирались зелеными тропами, чтобы выпить да погулять в компании, минуя редких патрульных на границе территорий либо хитростью, либо улаживая дело взяткой. Наверное, ныне, моим главным просчетом явился неверный вектор: побеги я в совсем иную сторону, к Шестому отряду, то живо бы наткнулась и на неподкупных стражей, и на регулярный патруль, и на бдительных офицеров, и на скорую подмогу. Подчиненных Кучики нельзя даже сравнивать со свободолюбивыми, как и их капитан, подопечными Хирако, или с вечно занятыми и не приспособленными к битвам ребятами из Четвертого, и уж тем более с творческими личностями из Третьего. Там, под командованием капитана Оторибаши царила атмосфера изящности и утонченности, в которой за неимением еще посадок хурмы вовсю разило музыкой. О немедленной реакции на вторжение пустого тут и мечтать не стоило. В виду этого, если развивать тему о том, что одолеть гнавшегося за мной монстра самостоятельно мне не удастся, то оставался единый выход — путь во Второй, к зорким и решительным братьям из Омницукидо, к которым я уже успела прикипеть душой, как и приноровиться к шуточкам капитана Шихоин, как и игнорировать колкости Фон. Уже много раз я ловила себя на мысли, что будь моя воля, то после Академии я бы непременно отправилась служить именно в этот отряд. Вот только… Айзен и Ичимару были той историей, которую я не имела права нарушать: слишком многие ниточки были завязаны на этой дружбе — целые миры, расы и судьбы, стереть которые в одно движение, будто ластиком, означало бы полную ликвидацию моей личности под стать эгоизму Гина. А ведь изменить его — моя цель. «Ладно! — взяла я нервы, мысли и всю волю разом в руки. Моя насущная проблема наступала мне на пятки, оставляя вопросы о будущем далеко-далеко у меня за спиной: там, где маячили более спокойные времена. Ну, если я доживу до них, конечно. — Так, сделать остановку, затем запустить хадо в лоб для выведения из равновесия, и в сюнпо за спину этому, брр, ящеру! — в голове сценарий превращался в картинки. — Там, воспользовавшись мощным бакудо, и попробую его убить! Если даже Шинсо не проснется, то мне по силам перерезать горло этой твари обычным лезвием занпакто и махнуть ему „пока“, отправив пылью на перерождение». Да, таков и будет мой план. «И отныне я к нему готов!» У меня дернулись зрачки: говорю о себе в мужском роде? Это что-то новенькое однако. Неужто воинственность синигами таки меня закаляла и перекраивала постепенно? Я усмехнулась себе, почувствовав если не расслабленность, то внезапно согревшую сердце уверенность в том, что все задуманное у меня получится. Прислушавшись к тяжелым грузным шагам позади, я рывком выдохнула и резко обернулась. Ну, была не была! Понеслась! Взявшись собирать в руке огромный шар из своей двойной реяцу, я прокричала заклинание, что получалось у меня особенно хорошо и даже без текста. Оно — из программы выпускного курса, но благодаря Айзену, который обучил меня магии демонов экстерном, у меня появился козырь. — Хадо № 63, Райхоку!!! — И «коготь тигра, несущий молнию» выстрелил вперед и вверх мощной желтой энерговолной в самое уязвимое для всех пустых место — в маску. Однако моя атака рассыпалась фейерверком искр, угодив в сосну за спиной проклятой ловкой «Годзиллы». Черт! Та владела прямо-таки суперскоростью: еще миг назад эта махина стояла передо мной, а потом мелькнула — и растворилась… в сонидо? Я с ужасом обернулась и успела увернуться от удара тяжеленным хвостом: мое сюнпо было не менее быстрым, но уроки акробатики от подружки Шаолинь тоже славно пригодились. Подпрыгнув пружиной в воздух, выйдя в сальто и оттолкнувшись от хвоста пустого, я ринулась «цикадой» вперед. Да-да, мне несказанно повезло попасть на уроки Йоруичи, что та проводила для малыша Бьякуи: он и я долго соревновались в том, кто кого обойдет, и сорвет настоящую, а не иллюзорную ленту с головы другого. Сейчас этот прием спас мне больше, чем пучок волос на затылке, — когтистая лапа разодрала в воздухе лишь мое студенческое косоде. Я же, оставшись «в шляпе», то есть, в ситаги, приземлилась на высокую ветку аккурат за спиной у взвывшего в негодовании врага, и, не теряя ни секунды, заняла стойку для более сильного заклинания. — Стены из железного песка, священническая пагода, светящиеся железные светлячки. Стой молча, до конца! Бакудо № 75, Гоччутенкан!!! — И пять черных стальных столбов тотчас упали с небес на голову и конечности чудовища. — Хех, недурно, правда?! — спрыгнула я, довольная собой, вниз и пнула пыль носком, едва не затанцевав тут же победную тумбу-юмбу. Но радость за успехи по дополнительным урокам кидо стала рушиться и дрожать, подобно обездвиживавшим пустого колонам: их действия хватило от силы на пару минут. «Такой сильный?!» — Я в ужасе уставилась не на поднимавшегося врага, а на тот кулак, что уже несся огромным валуном мне в голову. Какое сюнпо?! Мои рефлексы — вот, что оказалось быстрее скорости! Блок, которому научил меня Урахара, преподавая, казалось бы, самую обычную рукопашку, в сочетании с реяцу синигами сотворил настоящее чудо! Концентрация сил в ударе увеличивалась в разы! Я прекрасно помнила, что творил без оружия воспитанник клана Шихоин, но, честно, не поверила собственным глазам, когда своими же руками остановила и опрокинула навзничь десятиметровое чудище. «Вот это да-а-а», — вытаращилась я на ладони, за что чуть опять не поплатилась: пустой подлетел с места тотчас. «Да что ж за мегаскорость и неуязвимость, в самом деле?!» И тут меня как второй молнией прожгло. Огромный пустой, здесь, в сердце Общества душ, с силами настолько великими, что заплутать или заявиться тут «случайно» просто невозможно. И тем не менее, это создание — не из высших классов пустых. Гиллиан, максимум — адьюкас, но обычный ли? В моей голове поплыло иное, отличное от «Годзиллы» кино. Оригинальная маска. Конечности — будто жала, нет — длинные мечи, по три на каждой лапе возникшего из ниоткуда монстра. Перед глазами слишком явно встал образ «Белого», атаковавшего некогда капитана Шибу… — Немыслимо, — пролепетала я и онемела: чудовище смотрело на меня сосредоточенно, нерушимо, так осознанно, словно в его плотоядной природе зашевелилось какое-то мышление, какое-то неестественное, но осязаемое зло, точно впрыснутое в него извне кем-то… — Айзеном? — вымолвила и не поверила себе. По инерции взглянула на запястье, как на часы: он начал действовать так рано? А может и не рано? Мозг услужливо подкинул параллели для размышлений. Тело забила дрожь как от удара током. В моих зрачках вспыхнуло воспоминание. И не одно. Собственное — о поражении молнией. И другое, чужое, — об ощущении, похожем на ожог электрическим спрутом. «Гин в роли испытуемого?» — впилась взглядом я во врага и, остро ощутив чувство дежа вю, задохнулась от возмущения: «Айзен настолько… подл?» Пустой, выждав еще показавшуюся бездной пару секунд, метнулся ко мне вихрем, выставив вперед все шесть когтей-мечей, сооружая из них подобие клетки. Отразить такое не смог бы ни один кидо-барьер, значит… вот и для занпакто настало время, как бы и чем бы я его ни оттягивала. — Пристрели его, Шинсо! А он молчит, проклятый! Мой вакидзаси с лязгом отбил острые и длинные, как катаны, когти, но даже не дрогнул в попытке высвобождения шикая. — Ксо! — парировала я следующий разительный удар: монстр чудом не отсек мне голову. Хотя при чем здесь чудо? Это все умопомрачительная практика с Саканаде капитана Хирако, что научила мое тело реагировать на все возможные, даже самые коварные выпады. Двигаться, отражать атаки, уворачиваться, орудовать так лихо оружием теперь было легко: фехтование далось мне превосходно. Да и Гиново тело тоже словно бы танцевало в поединках. Оно многое помнило, являлось столь легким, тонким, почти воздушным. Кажется, что я со своими родными 47 кг и балетным прошлым не являлась настолько воздушной, как он, как я сейчас... А может, все дело в том, что таковыми были все души? Эх, неважно. Вопросы жизни и смерти — все неважно. Здесь, в краю послесмертия, что толку рассуждать о душах, призраках, о том, кем я есть и кем была? Порой все, происходившее здесь, казалось мне сном, полным абсурда, и спасать свою шкуру, уже будучи мертвым, выглядело тоже как бред. Порой мне хотелось больно ущипнуть себя и наконец проснуться! Порой хотелось просто совершить разбег — и прямо головой в дерево!.. — Гаррр! Мечты-мечты. Смешно, ей-богу. — Гаррр! — вот она, реальная реальность, напоминала о себе гулким ревом и неминуемой расправой. К дьяволу сны! Я собрала реяцу в ногах, прыжком оттолкнулась от земли и понеслась стрелой пустому в грудь. В той зияла такая огромная дыра, что проскользнуть в нее можно было налегке, а, вылетев с обратной стороны, лихо всадить меч в беззащитный затылок. План нового нападения идеален. Был бы. Но… на деле затылок и спина чудища оказались покрыты броней, а тело его сподобилось вывернуться на 360 градусов! — Да что ж за нафиг?! — прошипела я, затиснутая в крепость тисков: схвативший меня кулак почти с мой рост сжал мое тело так неистово, точно сходящимися со всех сторон прессами, не оставляя ни выхода, ни шансов пошевелиться. Из всех возможностей на спасение — мой ум да еще оставшийся на воле меч. Пусть он тщетно все пытался разрубить чужие пальцы, каждый толщиной с колонну, с когтями, что вгоняли в меня острые когти до самих потрохов, но — черт возьми! — он ведь мог, он должен был вырасти! Это же ему было под силу в один миг проткнуть несколько пустых за раз! Именно в моих руках находился без преувеличения самый невероятно быстрый занпакто! — Пристрели его, Шинсо-о! Но ответа по-прежнему не последовало, как бы моя душа о том не молила. Я билась, колола, рьяно резалась обычным вакидзаси, но понимала, что тут все чаяния бесполезны: в лапах врага моя гибель являлась лишь вопросом времени. — А-а-а!!! — ночь пронзил мой истошный крик, крик жертвы, которую, в свою очередь, оглушило удовлетворенное урчание хищника. Пустой обдал вулканическим огнем: распахнув пасть, клокотавшую будто жерло, и усеянную остроконечными зубами точно частоколом, он заугрожал мне голодным дыханием пострашнее самого мощного серо. Я истово завырывалась и в то же время отчаянно затрясла Шинсо. Я взмахивала им налево и направо, мучая, словно маг сломавшуюся волшебную палочку, и попутно воззвала ко всем известным мне богам из всех историй, пантеонов, реальностей. Возможно, хоть кому-то из них удалось бы уговорить сего несговорчивого помощника?! Но мои просьбы осыпались росой слов вниз, а стоны взорвали черные небеса новыми фейерверками из тающих надежд. Я билась в истерике, как, ну ка-ак звуки сражения, мои крики и чудовища рев до сих пор не вызвали тревогу у сонного Сейрейтея, почему никто из офицеров не пришел на подмогу пускай не мне, но тем, на кого мог переметнуться дальше голод пустого??? Неужели и тут не обошлось без Айзена? Что он мог сотворить для эксперимента еще? Маскирующее заклинание? Перенос в пространстве и времени? Что за игру он задумал, что за сцену для нового представления изобрел, что за очередной опыт подкинул его изощренный мозг, дабы испытать Гина на прочность, на живучесть?! — Пристрели его, Шинсо-о-о!!! Гнев во мне забурлил, но отныне он касался далеко не пустого, а того злого гения, что создал или вызвал его. Именно этот синигами угрожал мне сейчас тисками посильнее режущих по живому когтей. Именно его душа жгла поопаснее черноты этой подлой, исподтишка набросившейся на меня ночи. Именно он, точно он, определенно он повторял, добивал, душил это горло. Снова. Не ведая, что уничтожал уже вовсе не того, кто существовал прежде в теле его ученика. — Гин… — Я закрыла глаза и представила совершенно ясно свое-чужое лицо. Всю его меловую бледность. И серебристые волосы. И неизменные щелочки-глаза. И усмешки, сплошь хитрые, лисьи, никогда не выдававшие уныния. Мои косточки хрустнули под натиском врага. А мне все равно. Словно мне сделали вакцину от страха или пессимизма. Вместо убийственного давления пальцев, пытающихся выдавить из меня жизнь и перемолоть ее в муку, я остро ощущала лишь то странное тепло, что окутало меня вдруг меховой шубой не иначе. Макушку опалило жаром, всколыхнув волосы клокочущим огнем. Ну и пусть. Да, вероятно, пасть разверзли аккурат надо мной, но я и думать забыла об этом. Все мои чувства ныне сбежались вниз, по венам, к пальцам, цепко сжавшим занпакто за рукоять. Ее тоже, словно кто облизал огненным языком, и было в том пронзающем прикосновении нечто преданное, заботливое, как у верной, признавшей своего хозяина, псины. Потрясающие эмоции! Трепетные, до щемящей боли в сердце, которое вдруг заговорило моими губами: — Нет, ты ведь и не Шинсо больше… Шепот прозрения растворился в катастрофически близком реве. Но ведь для того, кто являлся частью души, даже беззвучье было подобно раскату грома, верно? — Гин! — Распахнула я глаза и приказала наконец признавшему меня за хозяйку духу: — Разорррви его! Из S-образной гарды выстрелило лучом привычно удлинившееся жало Шинсо. Да только пронзив громадный череп нависшего надо мной пустого, этот самый луч вырвался прочь из рукояти на волю. В наивысшей своей точке он вспыхнул яркой кометой и тут же по ставшим видимыми швам раскроил купол чернильного неба, являя мне его звездную изнанку. Я не успела моргнуть, созерцая сей аттракцион, как та дивная комета тут же взмахнула хвостом и стремительно понеслась обратно, вниз, и под мой шокированный взгляд приземлилась на голову пустого уже созданием о четырех лапах. — Лис? — не поверила я, но это был именно он: серебристое гордое животное с длиннющим пушистым хвостом и в густой шубе! Его бирюзовые глаза странно сверкнули, встретившись со мной взглядом, но мое внимание тут же перебрал на себя какой-то странный хихикающий рык, вырвавшийся из лисьей пасти. — Разорви его, Гин, — сама не знаю почему, но почувствовала, что должна повторить эту команду снова, и едва ночной воздух впитал последний звук моего голоса, как острые клыки лиса, оскалившись, с остервенением впились в загривок пустого. Лис и впрямь разодрал тело моего врага в один укус — разорвал мощное бронированное тело того с такой легкостью, словно вскрыл этикетку на шоколадном батончике. — Гин… — поразилась я и восхищенными глазами стала ловить мириады искорок, пустившихся ввысь, лишь напоминанием своим выдавая в себе моего недавнего противника. Чернота совсем скоро поглотила сияние этих мелких пылинок. Чернота и меня вдруг схватила, рывком утянув куда-то вниз, в незримый подпол. Я думала мне точно настал конец, но та чернота не разбила меня где-то на дне глубокого ущелья, а бережно уложила на мягкий покров из лисьей шубы, лизнула теплым шершавым языком мои щеки, закрыла мягкими лапами мои глаза... Чернота в них, чернота снаружи. Она убаюкивала мой взрывавшийся от случившихся событий мозг и зализывала раны на растрескавшейся разбитым стеклом душе. — Лис… Гин… Я знала, что провалилась, что летела сквозь черноту именно к нему, а может, и вместе с ним. Но я также знала, что больше никогда не заплутаю в том непроглядном мраке, что образовался внутри меня под гнетом смятения и безуспешности диалога с занпакто Ичимару. Да, Шинсо растворилась в той тьме, ушла, исчезла под лапами нового зверя, занявшего и ее, и его, и мой мир, все прибрав к себе, укутав длинным, пушистым, пускающим пыль в глаза хвостом. Настал мне черед ухватиться за этот хвост — его обладатель слишком долго ускользал от своего хозяина. То, что он наконец показался мне, пришел на зов, помог в беде, можно было и стоило расценивать как долгожданное приглашение к знакомству. А это значило, что время и впрямь пришло. И пусть весь мир извне подождет.