Coming Out под знаком N. Исповедь натурала. Книга 1

      Все собрались, вечер набирал обороты. Девушки приготовили салаты, вымыли фрукты. Пицца отправилась в духовку. Парни пили пиво, некоторые барышни — вино. Я тоже пил вино, то самое, что заказала Вика. N решил не переодевать меня в рубашку. Мы пошли в комнату Кирюхи искать гитару. — А сам Кирилл где? — Бросил нас ради ночной смены в магазине, он там охранником подрабатывает. Зато Темыч с Марусей могут потрахаться, sorry, переночевать здесь, не мешая Феликсу. — Тебе не кажется странным, что мы ушли вдвоем за одной гитарой? — Нет, во всем есть своя закономерность. Иди сюда, ты такой охренительный, я с трудом переживу всю эту вакханалию, ожидая секса. Кстати, как тебе Маришка? Ты ей, вроде как, понравился. — Жесть вообще! Правда, на мужика похожа. Не привлекает меня такой тип девушек. — А баба Макса? — Фу! Стремная и нудная, я бы не выдержал такую. — Ты глянь, какой избирательный! Что, совсем никто не нравится из девушек? — Вика! — Забудь! — Она — милейшая эльфийка, ты так не считаешь? N рылся в шкафу. — А вот и гитара! Не считаю, я вообще девушек близких друзей никак не воспринимаю. Они для меня существа бесполые. Пошли! А нет, подожди. Блондин меня жадно поцеловал. — Теперь можем идти. Димуль, ты сводишь меня с ума. — Сохрани его остатки и не пей слишком много, у тебя же экзамен завтра. Утром? — В двенадцать! Историчка тоже человек, пожалела студентов или просто выспаться хочет. Компания отдыхала почти культурно. Приоткрыли окно, чтобы впустить кислород. Курили прямо на кухне. Пили, ели, играли в «ассоциации», еще что-то похожее, но с карточками. Было здорово, душевно. По мере опьянения я начал любить всех, кроме девушки Макса. Сам Максим с N играли на двух гитарах, распевая русский рок. По просьбе Мирославы N исполнил сольно несколько зарубежных вещиц. Его «инглиш» звучал лучше русского языка. Виктория, хоть и сидела рядом с Феликсом, пожирала единственного блондина взглядом весь вечер. Я наблюдал за ней, подливая вина из нашей общей бутылки. Самый отрешенный вид был у Джонни, он пил пиво и все время молчал. — N! — крикнул я через стол, — ты знаешь песни «Пикника»? — Одну знаю! Про город из стекла и камней и что-то про океан трав. — Давай! — Я текст не помню целиком. — Пофигу! Я помню! N постучал вилкой по стакану и громко объявил: — А сейчас для моего питерского дорогого и жутко любимого друга Димитрия прозвучит следующая композиция. Он играл и пел, я подпевал. N скромничал, помнил весь текст целиком, ни разу ничего не перепутав. Не хватит в мире слов, чтобы объяснить, как я обожал его в тот момент. После выступления публика искупала нас в овациях, а я крепко обнял блондина и чудом не поцеловал на глазах у всей толпы. Обнимая, я шепнул ему: — Спаси-и-и-бо! Это было круто! Мирослава блаженно улыбалась, глядя на нас. Мне давно не было так хорошо. Даже в студенческие годы я не отрывался столь лихо. Маринка строила мне глазки. Бутылка вина, которую пили только Виктория и я, опустела. И, заметив это, рыжая предложила сыграть в бутылочку. Правила были следующие: любые два человека, на которых укажет бутылочка своими концами, должны поцеловаться. Если это две девушки — поцелуй должен быть суперстрастным, если девушка и парень из разных пар — по согласию, ну, а если два парня — можно ограничиться чмоком в щеку. Пьяненькая Мирослава возразила: — Протестую! Что за двойные стандарты? Пусть все целуются по-человечески, лично у меня с этим проблем нет, я любого здесь могу поцеловать глубоко и нежно. Коллективно решили, что все поцелуи совершать «по обстоятельствам и обоюдному согласию», но они должны быть. И если вдруг два мальчика захотят поцеловаться «взасос», никто возражать не станет, даже их девушки. Все разместились на полу. Именно в тот момент я понял, почему Мира так дружит с N. Их восприятие реальности совпадало на 200%. Никаких комплексов, только хардкор. Мои пьяные мысли звучали примерно так: «Они же сексом занимались, ужас-то какой, как мне привыкнуть к этой информации? Кажется, я хочу тут остаться насовсем! Все такие классные, даже Феликс. Какая же красивая Виктория! Я должен что-то сделать. Она не любит Фела, он ее тоже. Да, она влюблена в N по уши. Но и его это сильно не заботит. Надо действовать! Как можно скорее». Ее Величество «бутылочка» подарила этому вечеру несколько чудесных моментов. Хотя и влюбленные расселись друг напротив друга, пары получались самые неожиданные. Джонни чмокнул в губы девушку Максима. Та после долго вытиралась. Артему выпало поцеловать Феликса, что они сделали примерно таким же образом. Марина, под ликование собравшихся, очень глубоко, с чувством поцеловала Мирославу. Напротив N бутылка отказывалась останавливаться. Я веселился и ждал, выпрашивая у вселенной поцелуй с Викторией. Можно и с блондином. Хотя я уже и «любил» всех присутствующих, остальных целовать мне не очень хотелось. Бутылочка катилась в мою сторону, и мне выпал поцелуй… та дам… барабанная дробь… с Феликсом. Он сам подполз ко мне и быстро чмокнул в щеку. Это была самая большая наша близость со дня знакомства. Я лишь заметил, как с этой картины угорнул блондин. Макс скромно поцеловал Мирославу, еле касаясь губами уголка ее рта. После этого девушка Максима сказала, что не хочет больше играть и вышла «подышать». Никто не заметил потери бойца. Шоу продолжилось. И вот тот самый момент: злосчастная бутылка остановилась, подарив миру новую пару, это были Виктория и N. Он поднялся, подав даме руку, вопросительно посмотрел на Феликса, тот одобрительно кивнул, предоставляя блондину полную свободу действий. Вика, казалось, перестала дышать. Я почувствовал, что сейчас произойдет нечто. N убрал волосы от лица Вики, положил руки ей на талию, пристально смотрел в глаза несколько секунд, улыбаясь при этом той самой дьявольской улыбкой. Все вокруг затаили дыхание, и двое слились в необычайно страстном поцелуе. В Голливуде за подобное дают Оскара. Уверен, в тот момент их обоих хотел не только я. Гробовая тишина повисла в воздухе, все созерцали, боясь даже пошевелиться. Избранные стеклянным сосудом продолжали целоваться. N наклонил девушку, выгибая ее спину. Послышался звон, это о пол разбились три челюсти — Маруси, Артема и трезвого, покинутого подругой, Макса. И все-таки меня интересовала реакция Феликса. С широко раскрытыми глазами он… любовался «бывшим». Иначе этот взгляд описать было невозможно. Как будто Фел забыл, что прекрасная Виктория, пока еще официально, его девушка и ему следует реагировать несколько иначе. «Ага, рассказывай мне теперь, она — существо бесполое. Да ты же хочешь ее. Зачем скрывать? Тем более от меня. Я то — вижу, я всё знаю. Накажу тебя сегодня, блондин, за это, будешь знать, как врать любимому мужчине». Маруся смотрела то на Феликса, то на Артема. Наконец Мирослава нарушила безмолвие и изрекла: — Так вот какая ты, чудодейственная сила алкоголя? N отпустил Викторию, она стояла пунцовая и сияющая одновременно, не осознавая до сих пор всего произошедшего. Довольный собой N посмотрел на меня. Я зажмурился. Виктория, словно не чувствуя под собой землю, приземлилась на пол. N же уселся рядом с Мирой, та шепнула обиженно: — А меня ты так не целуешь! Маруся дала N приличный подзатыльник, обозвав его «совратителем чужих невест». Феликс лишь что-то шепнул Вике. Осознав, что скандала с мордобоем не будет, все снова зашумели. Активная и сильно выпившая девушка Артема добралась до меня и прошипела мне в ухо: — А ты почему молчишь? — А что я? — Это разве не твой парень сейчас обесчестил девушку своего друга и мою ближайшую подругу у всех на виду? «Какая сложная схема! Женщина, уйди, ты пьяна!» — Нет, не мой! Все еще ошарашенная, Вика неожиданно вспомнила, что ей пора домой. Феликс неохотно собрался ее проводить. Я горел желанием предложить свою кандидатуру, но решил, что «влюбленным» есть о чем поговорить. N поцеловал руку Виктории на прощанье, поблагодарив за прекрасный вечер. Феликсу же велел долго в ночи не пропадать. Я подмигнул Вике и чмокнул ее в щечку, все еще сожалея, что такая прекрасная возможность выпала N, а не мне. Как только ушли голубки, прибежала Маруся и набросилась на N: — Как ты мог? Что это было? Ты что себе позволяешь? Совсем страх потерял? Так не уважать своего друга. N зевнул и ответил: — Женщина, оставь меня в покое, тебе пора трахаться! Где Темыч? Тут же Макс со свитой и Мирося с Женей поспешили по домам. Малыш спросил Мирославу: — Ты-то куда собралась? — Ты сделал мой вечер, почти полночь, мне домой нужно. Макс обещал подбросить. Спасибо за всё! — Тогда, конечно, поезжай, но сообщи, как доберешься! Люблю тебя, родная! Они нежно обняли друг друга. N обратился к молчаливому спутнику Миры: — Джонни, привет Голливуду. Рыжая прощалась со мной: — А мы смогли бы лучше них, правда? — Кто знает?! Пока, Марин. Рад был знакомству. Максим на прощание назвал N психом, но признался, что все равно его обожает. Всех проводив, мы обнаружили, что сладкая парочка Маруся&Артем воспользовалась советом блондина и заперлась в кирюхиной комнате. — Итак, мы остались одни. Можешь, Димитрий, высказать мне все, что думаешь. — Нафига ты мне врал? — Я никогда еще тебе не врал. — Когда говорил, что она существо бесполое, так бесполых не засасывают. Она тебе нравится, ты ее хочешь. Не отпирайся, это бессмысленно. — Ах, это. Нет, Дим, Вику не хочу. А вот тебя хочу ужасно. Пойдем? Нормальные люди уже вовсю занимаются сексом. Слышны были Марусины стоны. — А что это было? Я не верю, ты ее так целовал. — Что ты почувствовал? — Я? Пожалуй, как большинство созерцающих, сильное возбуждение. — А кого захотел? Давай правду! Меня или ее? Я адекватный, я пойму. Я попытался честно отвечать на вопрос. — Вас… обоих… одинаково. — Класс! Нужно изобрести двуствольную бутылочку, чтобы играющие целовались втроем. Весело же будет! — Как ты ее так засосал, если не хотел? — Я слишком сильно хотел, чтобы на ее месте был ты. Разве тебе это не напомнило «случай на грибалке»? У меня же хорошая фантазия, и память не страдает. — Определенное сходство было. Жаль, я думал, она тебе нравится. Что, совсем никак? — Если бы мне выпало целовать Маринку или Мироську, все было бы куда горячее. К Миросе у меня есть хоть какие-то чувства. — Лицемер! А если девочка теперь влюбится? — Любовь зла! — А Феликса не боишься? — Хорошая шутка! — Ты же говорил — «там любовь». — Я говорил «может, там любовь». Чушь! Показуха! Хотя, они так тусоваться пару лет еще смогут. — И он ее так и не трахнет? — Сильно в этом сомневаюсь! А ты? — Вику? — Да нафиг Вику! Меня, меня, Ди! Это я тебя хочу! Прелюдия случилась в ванной. Мы принимали вместе душ, не прекращая целоваться и наглаживая члены друг друга. Обмакивая пальцы в мыльный гель, N водил по моим татуировкам. Затем, быстро прошмыгнув через коридор, мы продолжили в комнате. Вскоре услышали, что вернулся Феликс и бродил на кухне, как привидение, изредка гремя посудой. Меня ожидал обещанный днем минет, блондин, как всегда был на высоте. Огоньки мерцающей на стене гирлянды отражались в его глазах. Искрящийся взгляд меня гипнотизировал. «Идеальная степень опьянения. Теперь я знаю свою норму — одна бутылка вина на двоих с миниатюрной девушкой». Я стоял, опираясь о стену, дышал громко. N смотрел на меня снизу. Его пальцы нежно гладили мои яички, а язык медленно рисовал окружности, обводя головку, и часто касался уздечки. Губы N, блуждая по телу члена, в очередной раз убеждали, что сосет он лучше, чем все мои предыдущие девушки вместе взятые. Едва не доведя меня до финала, N поднялся, не отпуская члена, и продолжил целовать меня, двигаясь от губ к груди. Укусы и засосы. Немного больно. Возбуждающая боль. Хотелось еще больнее, но я боялся закричать. Рука N медленно двигалась на моем члене, пока губы и язык ласкали соски, иногда прикусывая их. Сознание отключалось. Никаких мыслей. Страсть, только страсть. N же ситуацию контролировал. Глядя мне в глаза, потянулся за тюбиком, открыл его и смазал себя. Надорвал блестящий квадратик, втягивающим движением губ извлек колечко латекса и перенес его на головку моего члена. Поглаживая пальцами, раскатал презерватив, помогая себе языком. Повторный почтиоргазм. Нанес вязкую субстанцию. Запахло персиком. Я положил N на спину, приподнял его ноги, направил член внутрь. Он зажмурился и издал короткий стон. Выйдя, я повторил попытку. Моё возбуждение было невероятным, хотелось войти сразу и полностью. Толкнул сильнее. Получил сильный хлопок по спине. — Бл**ь, Карельский, помни о ближнем своем. Аккуратнее. Придет время, я тебя так же вы**у. Я немного замедлился, чтобы N громко не стонал, целовал его или, если поцелуи не помогали, зажимал рот рукой. Это было даже круче, чем в отеле. Постепенно я вернулся к быстрому темпу. Оргазм накрыл меня минут через двадцать. N, пользуясь атмосферой хмельного вечера и потерей моей бдительности, поднялся, пульнул яростный взгляд мне в глаза и… дотрахал меня в рот. Пришлось снова проглотить. На этот раз было чуть вкуснее. Лежа на спине, я собрал остатки сил и произнес: — Ох**ительно! Неужели и после такого у тебя «гештальт»? — Угу! — Сволочь неблагодарная! — Просто ты не знаешь, от чего отказываешься! — Объясни мне на самом простом примере, что ты чувствуешь? — Пломбир в стаканчике, тот самый, из детства, помнишь? — Конечно! — Мороженое офигительное и вафелька вкуснющая, так? — Согласен. — Вот это, как пломбир сожрать, а вафельку, бл**ь, оставить. Мой хохот раздался на всю квартиру. — Сука! Это гениально! Я тебя обожаю! Но не дам.