Coming Out под знаком N. Исповедь натурала. Книга 1

      Проснулся я от чувства сдавленности в области груди. Выспался отлично. Осторожно выскользнув из-под головы N, что покоилась у меня на груди, я присел на краю кровати и любовался им. «Пусть каждое утро моей оставшейся жизни начинается так! Я буду просыпаться раньше тебя, чтобы увидеть, как ты спишь. Нет, я не влюбился! Это очень странная, ничем не объяснимая зависимость от другого человека. С тобой мне хорошо, уютно, комфортно, без тебя — ужасно, отвратительно и сыро. Ты мне нужен, как воздух или вода. Мне совсем не хочется с кем-то тебя делить. Ты у меня один, а всех остальных слишком много. Это не ревность, а обычное желание сохранить необходимое. Самое дорогое. Ведь чем моя жизнь была до тебя? Бессмысленным существованием, потраченным на накопление и расход материальных ценностей, которые, если разобраться, совсем не ценны. Удивительно, как я до сих пор жил без тебя? Зачем? Вероятно, чтобы однажды мы встретились, и я понял все это». С обреченной нежностью я поцеловал N в висок, оделся и вышел из комнаты. «Я же никогда не решусь сказать ему всего этого. Я даже не сформулирую так, чтобы не походило на бред». На кухне Артем с Марусей доедали остатки вчерашней пиццы. Кругом царил форменный бардак. — Доброе утро влюбленным! — Доброе! Как самочувствие? — Отлично! — Мы скоро убегаем, не забудешь N разбудить на экзамен не позже 10-00? — Конечно, я с ним поеду. Прослежу, поддержу. Маруся попыталась меня задеть: — Такие подружки. Мы с Тамарой ходим парой — лесбиянки мы с Тамарой? Ты бы за ним вчера лучше следил. Вечно N что-нибудь отмочит. К Вике сегодня заеду, узнать, как она. — А Феликс где? Встрял печально-сонный Тёмыч: — Спит еще. Дим, поговори с ним, ладно? Надеюсь, у них с Викой будет все нормально. — Чего я-то опять? — Сделай доброе дело, тебе зачтется на Страшном суде, а нам уже пора. Пока! Завтракай. Влюбленные поспешили удалиться, я остался с горой грязной посуды в поисках съедобных остатков. «До 10-00 еще полтора часа, я успею навести порядок и погладить свои вещи. Должна же и от меня быть какая-то польза». Съел пару кусков пиццы, прикончил холодец, сварил и выпил кофе. Перемыл всю посуду и даже подмел полы. По углам валялись бычки. «Совсем не заметно, что вчера Вика так старательно намывала пол. Так вот ты какое мужское общежитие в новогодние праздники? Время 9:15. Медленная смерть на следующие 45 минут. Чем заняться?» Пришел Феликс, вид имел бледный, уставший и потерянный. Мне даже стало его жаль. — Привет… ты как? — Здравствуй, Дима! Его тяжелый вздох. Я удивился: ни агрессии, ни издевок, лишь печаль и безысходность. — Поговорить не хочешь? — Я ничего не хочу! Хотя… сигареты есть? — Я тут не живу, ничего не знаю, кроме кофе. Может, поешь? — Аппетита нет. Фел сидел на кухонном диване и отрешенно смотрел в пространство над газовой плитой. Я присел рядом, на стул, спиной к двери. — Всё устаканится! Не переживай из-за вчерашнего! — А с чего ты взял, что я переживаю? Какое тебе, вообще, есть дело до меня? Зачем ты постоянно во все лезешь? Меня радовало, что он приходит в себя. Мы просидели в тишине еще несколько минут. До тех пор, пока дверь снова не распахнулась. Ключевой участник вчерашнего безумия был бодр и свеж. — Салют всем выжившим после апокалипсиса. Жертв и разрушений нет? Фел, чего кислый такой? Есть что пожрать? А кто убирался? Ты что ли в ночи? — Я в ночи только курил и мусорил! У тебя сигареты остались? — В комнате, кажется, осталось полпачки. N сбегал в комнату и протянул Феликсу открытую пачку. Потом мне. — Дим? — Нет, спасибо. Ребята закурили. — Ну? Что скажешь, дружок? Дуешься на меня еще? Или мир-дружба-жвачка? — Вика меня вчера бросила! N присел на моё левое колено. Я обнял его и чмокнул в шею. — Да ладно? Проспится, раскается и вернется! Пьяная баба на все способна, мозг же выключен. — Я бы не сказал, что она пребывала в неадеквате. Даже причину своего решения озвучила. — Поделишься? — Банально! Она любит другого! И не может больше со мной быть. — Чушь! Да где она его встретить могла? Ты же с ней обычно! Или у нас тусуется. Какой-нибудь бывший? — Нет, N, — это ты. «Обвиняемый» немного растерялся. — Вероятно, я был убедителен, играя в бутылочку. — Дело не в этом. Вика сказала, что с первого взгляда в тебя влюбилась, но долго не решалась сказать. Еще сказала, что он, — Фел кивнул на меня, — тоже знает. N, сидя на моих коленях, повернулся посмотреть на меня сверху вниз. — Дима? Ничего не хочешь нам рассказать? — Это был секрет. — Мне вот одно не понятно. Почему моя девушка решила поделиться именно с тобой? Что ты опять ей сказал? — Фел, ничего, я только слушал и обещал не распространяться. — Да ладно вам, мальчики, не ссорьтесь! Сладенький, рассказывай дальше, что ты ей ответил? — Я сказал, что понимаю ее, что сам люблю тебя. Она ответила, что это не такая любовь, она хочет быть с тобой или совсем одной. — А ты? — Сказал, что это именно та любовь, и мы были вместе достаточно долго. «Где мой попкорн? Я предвкушал неожиданную развязку». — А она? — Мне кажется, не совсем поняла, что я хотел сказать. Но я объяснил, как смог. — И-и-и? — Она вспомнила, что смотрела какой-то фильм по телику, где главный герой имел жену и ребенка, но тайно встречался с мужиком, и они целовались. Поцелуи Вика переключала. Она не против, если ты будешь встречаться с ней и с каким-нибудь парнем одновременно. — Ох уж, эти невинные юные девы. Видимо, осознание того, что два мужика способны не только целоваться, может взорвать их психику и потому блокируется восприятием. — Она спросила, есть ли у тебя сейчас кто-то? N оживился: — И кого же я целую тайком? Феликс кивнул в мою сторону. У меня началась немая истерика. Блондин выражал сочувствие, как мог. — Бл*, Фел, ну охота тебе похоронить свои отношения — на здоровье. Зачем же всех подряд закапывать? Чего мне ждать? Маруся придет меня убивать или это будет папаша Вики? Феликс пялился в узор на клеенке стола и продолжал интонацией слабоумного: — Попросила меня посодействовать вашему с ней союзу. — Большего бреда я в жизни не слышал! Даже есть перехотелось, — N посмотрел на часы. — Ой, как поздно, уже собираться нужно. Димуль, ты со мной едешь? — Разумеется! Паспорт не забудь. — Скорее зачётку, хотя, думаю, я ею не воспользуюсь. — Ты за три дня ни разу не раскрыл учебника. Ты веришь в чудо? — Не верю, потому и не тратил время на нелепые телодвижения и попытки постичь непостижимое. Прощай, стипендия. Привет, ночная подработка. — Не драматизируй! Мы оставили Фела наедине с его мыслями. N погладил обе наши рубашки. Одеваясь в комнате, блондин попросил завязать на нем галстук. — Вау, Ди! Какой эротичный момент. Стоило один раз завалить историю ради этого. — Надеюсь, второй раз не налажаешь, иначе останешься без секса. Я притянул его за галстук к себе и поцеловал. — Умеешь ты мотивировать!