Coming Out под знаком N. Исповедь натурала. Книга 1

      Я очень радовался успехам блондина. Неизвестно почему, но это было так важно для меня. Он повел меня в студенческую столовку. — Ты не смотри, что снаружи место убогое, кормят здесь действительно вкусно. И что особенно важно — недорого. Я посмотрел на цены. Пюре — 15 руб., чай — 5, кофе — 6, салатики от 10 до 30 рублей, огромная свиная котлета всего 40 руб. — Офигеть! На 100 рублей можно устроить пир. И всё съедобно? — Более чем, я тут уже второй год столуюсь. Были бы сомнения, тебя бы не притащил. Давненько не стоял я в очереди с подносом. Было в этом что-то ностальгическое. С удовольствием пробуя «местную кухню», я восхищенно смотрел на N. «Блондин, вкусная еда и немного алкоголя. Вот три составляющих моего счастья. Пожалуй, больше ничего и не надо». — Как называется это чудесное заведение? — «Университетская столовая». — Это место следовало назвать «Back in СССР». Мне очень вкусно. Почти, как ты готовишь. — Я иногда вдохновляюсь местными блюдами. — А алкоголь тут подают? — Увы, нет! — А вот это «минус». У нас сегодня отличный повод. — А тебе сегодня пить нельзя. — Ты мне запрещаешь? — Нет, но настоятельно рекомендую воздержаться от спиртного. Это только на сегодня. У нас важное мероприятие. Я перебирал в голове варианты, но подходящих не находил. — И какое же? — Потом узнаешь, но лучше нам долго не рассиживаться, еще домой нужно заехать и переодеться. Всю обратную дорогу я пытал N, но он был непреклонен. — И как я должен одеться? — Нужно что-то сексуально-брутальное, не стесняющее движений и комфортное. — Ты меня поведешь в гей-клуб? — Окстись, Димитрий! Какие гей-клубы в нашем болоте?! — Тогда сдаюсь! — Потерпи еще немножко, скоро все узнаешь. Переодевшись, мы вышли из дома и сели в маршрутку. Ехали минут пятьдесят, я даже успел задремать на плече N. Конечная. Выйдя, я обнаружил, что мы находимся посереди пустыря, до ближайших жилых домов нужно было идти минут двадцать. Зима. Начинало темнеть. Мне стало жутковато. — N, дорогой, где мы? Ты меня привез в это страшное место, чтобы бросить умирать? Обратно я вряд ли найду дорогу сам. — Я тебя не брошу. Хотя мы и на самой окраине города, тут тоже есть жизнь. Пошли. N уводил меня все дальше от дороги — последнего оплота цивилизации. Спустя пятнадцать минут мы набрели на большое металлическое сооружение, одинаково похожее на склад, гараж или сверхсекретный объект. — Вот мы и на месте, — Блондин позвонил в звонок, расположенный у ворот. Ответа не было. — Может, там нет никого? Может, мы свалим по-тихому? — Конечно, есть. Он обещал меня ждать. — Он? — Дим, я же тебе еще ничего на Новый год не подарил. — Я тебе тоже. — Это не так, — N нажал кнопку звонка еще раз. — Ты привез мне телескоп и себя. А я долго ломал голову. Но так сложно выбирать подарок человеку, у которого все есть. Ведь что-то материальное, ты сам можешь купить. А если не можешь, то мне это точно не по карману. Вот я и решил остановиться на нематериальном. Я пытался понять, к чему клонит N, тем временем послышался скрежет металла, двери открылись. Невысокий русый парень, примерно мой ровесник, выглядел хмурым и разбуженным. Посветив на нас фонариком, он сразу узнал блондина. — Это ты, неугомонный малек? Прости, я бухал, бухал, потом вдруг уснул. Кто это с тобой? — Бобруш, это Дима, я тебе говорил про него. — Точно! Здорово! Я — Семен Бобров, можно просто Сёма, можно просто Бобёр. — А я — Димитрий Карельский, можно просто Дима. Пожав руки, мы прошли внутрь. N сразу куда-то сбежал. А у меня мелькнула мысль: «Это не склад, это скорее гараж или мастерская». Бобёр обратился ко мне: — Дим, хорошо катаешься? Давно? — На чем? Парень посмотрел на меня с большим недоверием и крикнул в темноту: — Слышишь, мелкий, ты кого мне привел? — из мглы возник N, закуривающий сигарету. — Твою мать, не вздумай здесь курить! — Ой, точно, забыл. Дима очень хорошо катается, только он пока не в курсе происходящего. «Да на чем я катаюсь? На коньках? На лыжах? На лошадях?» — Ладно, покажи ему тут все. Под твою ответственность! Ничего без меня не трогай. Я прилягу. Разбудишь, если что. — Отдыхай, Бобруш, мы разберемся. Бобер с фонариком ушел, N нашарил сзади меня еще один фонарь и потащил меня за руку в темноту. — Иди за мной аккуратнее, ноги поднимай. — Где это мы? — А на что это похоже? — На что угодно! Даже на место тайного сборища сатанистов. — Туда в другой раз сходим. А вообще, в темноте прикольно. Даже секса захотелось. N прижал меня к какой-то плите и начал целовать. Мне было совсем не до разврата, хотелось все же узнать, что скрывается во тьме. Но целоваться я любил больше, чем бояться неизвестности. Вдоволь искусав губы блондина, я почувствовал его руку на своей ширинке и, на всякий случай, решил уточнить: — Ты сейчас отвлекаешься, или это — часть плана? — Как ни прискорбно, но заниматься сексом здесь крайне опасно, а курить строго запрещено. Он чмокнул меня в губы еще раз, и мы продолжили путь. — Вроде, здесь! В темноте N щелкнул рубильником, и вокруг нас по периметру загорелись импровизированные светильники из мото- и автомобильных фар. — Бобруша — гений в своем деле. Местный самородок. Я не мог поверить своим глазам. Перед нами стояли восемь тюнингованных мотоциклов, собранных буквально из всего подряд. Я часто посещал мотовыставки и различные фестивали с демонстрацией крутых байков, но всегда на подобных мероприятиях полно народа, мало что можно детально рассмотреть вблизи, а уж тем более потрогать. — Офигеть! — я присел на корточки и залип, рассматривая «Урал», стилизованный под крутейший «Харлей Дэвидсон», с аэрографией на бензобаке. — Что он тут делает? — Мотоцикл? — Да Бобер ваш, его бы в Питере порвали как умельца, даже у нас таких немного. Это же нереально! И где он это все делает? Прямо здесь? Один? — Конечно, здесь, ребята помогают. Я эскизы картинок на компе рисую. Дим, это правда, круто? Я ж не разбираюсь! — Более чем! Это же мини-музей современного мотоискусства. — Значит, тебе нравится? У меня перехватило дыхание. — Да, спасибо, это… это — лучший подарок! — Ты даже ничего не протестировал. — Семен же запретил трогать! — я пропитался каким-то крайним уважением к этому талантливому человеку. — Тебе какой нравится? Я спрошу! — Каждый уникален, но больше остальных меня впечатлил этот, — я показал на «Урал-Харлей». А что спросишь? Блондин скрылся за металлическим листом. Я осматривался кругом: банки с краской, распылители, инструменты, гаечные ключи, мотозапчасти. Обычное наполнение любой мастерской, но это место было, несомненно, волшебным. Вернулся N: — Бобруша разрешил, максимум на час, и ничего не сломать, иначе он мне голову оторвет. Помоги мне открыть другие ворота, на стеллаже есть шлемы. — N, что он разрешил? — Прокатиться на «Урале»! — Ты правильно понял Семена? Это же чужой байк. Я представил картину, что в мой гараж приходит какой-нибудь посторонний мужик, катается на моей, ничем не выдающейся «Ямахе», а потом ставит ее обратно, как ни в чем не бывало. «Убил бы! А это — произведение искусства, за такое точно убьют». — Я тебе его и не дарю! Где я, по-твоему, вчера был? Бобрушу уговаривал, попутно привезя все, давно обещанные работы. Это что-то вроде платы за труды, при условии, что байк останется в своем первозданном виде. В противном случае уже нам придется рассчитываться собственными органами. — N, ты даже никогда со мной не ездил! — И не собираюсь, я такой экстрим не люблю. Но тебе, Дима, доверяю больше, чем себе. Я выкатил байк из мастерской, надел шлем. Кивнул блондину на место сзади себя, тот отрицательно замотал головой. — Надевай шлем и садись. Живо! Дорогу будешь показывать. На этот раз он послушался и крепко меня обнял сзади. «Почему на него нужно обязательно повышать голос?!» С первого рывка я ощутил под собой невероятную мощь, видимо, не только внешний вид был прокачан. Иногда разгоняясь до 150 км/ч, мы мчались по пустой пригородной трассе. Мотор ревел, лысые деревья мелькали вдоль дороги, блондин вжимался в меня и совсем не дышал, не издавая каких-либо звуков на протяжении всей поездки. Наконец мы вернулись на место. Бледный N дрожащими руками снял шлем, Малыш был напуган. А я только вошел во вкус. — Дорогой, ты в порядке? — Дим, что это было? — Мы просто немножко покатались. — Я, бл***, чуть не сдох. Хотя, это похоже сразу на десять одновременных оргазмов. Круто, но… нафиг надо! — Это ты еще с парашютом не прыгал. — Я высоты боюсь! Ой, как бухнуть охота! Такой стресс! Пришел Семен: — Как покатались, парни? — Охренительно! Спасибо, Семен! Восторгаюсь твоими талантами. Я пожал ему руку, тот осмотрел байк и принял его без претензий. Простившись с Бобром, уже пешие, мы двинулись в сторону остановки. — N, ты чего до сих пор молчишь? После такого можешь делать со мной, что хочешь. Ну, поговори уже со мной! — я положил руки блондину на талию. Было темно, и нас никто не видел. Такой же потерянный взгляд, как тогда в ночном лесу. Означающий не что иное, как «Поцелуй меня, Дима!» «Скорость всегда так возбуждает!» Я целовал его как сумасшедший, уже готовый заняться сексом прямо в январской грязи. Но мой мальчик был скорее напуган, чем возбужден. Прижимая к себе N, я не знал, чего больше в этой страсти — благодарности, желания обладать или…? «Нет, пока не влюбился. Этот человек, несомненно, самый близкий мне из всех людей, которые когда-либо встречались в жизни. Он угадывает мои желания, понимает меня и, возможно, любит по-настоящему. А я что могу дать ему взамен? Только привязанность, ревность и некое подобие дружбы». В почти пустой маршрутке на обратном пути я незаметно обнимал его, чувствуя, что наши отношения перешли на какой-то новый уровень. Мне хотелось схватить его, увезти на необитаемый остров, и остаток жизни наслаждаться лишь друг другом. В тот день я обожал его, как никогда ранее, и был готов отказаться от всего, что есть у меня в жизни. Родственники, работа, друзья, все увлечения. Просто остаться вдвоем. Навсегда. «А вот интересно, чего хочет N?» Дорога была долгой, мое возбуждение росло, я начал шептать блондину на ухо:  — Давай, когда приедем, не будем есть, пить, общаться с ребятами, а сразу пойдем в комнату! Я очень хочу тебя!  — И я тебя хочу… «Как будто не договорил. Или мне уже кажется?» На одной из остановок в маршрутку зашли и сели напротив нас две симпатичные девушки-подружки. Юные, красивые той самой естественной красотой. Русые локоны, легкий макияж, приятные и милые улыбки. «Но что случилось со мной?» Обычно я тоже улыбаюсь, пытаюсь знакомиться, общаться. Но тогда я смотрел только, как реагирует на барышень мой мальчик. N уже успокоился и расслабленно улыбался девушкам в ответ, ничего не предпринимая для продолжения знакомства. И тут я, окончательно осмелев, демонстративно взял своей правой рукой его левую ладонь, переплетя наши пальцы. N молча изобразил умоляющий взгляд, означающий примерно: «Ты это серьезно?!» Девушки сначала удивились, потом начали шептаться и хихикать. А я не отпускал руку блондина до самой нашей остановки. Выйдя из транспорта, N сказал со всей серьезностью: — Дим, я понимаю, что тебе весело, ты тут отдыхаешь. Но учти, мне в этом городе еще жить, а разной гопоты у нас больше, чем культурных и понимающих людей. К моей личной жизни имеют доступ только друзья и очень хорошие знакомые. А сексуальная ориентация — дело личное, я не хочу с ней знакомить все быдло-сообщество нашего города. — Не заводись, дорогой. Девочки приличные, но они на тебя так смотрели, я им решил показать, что ты — только мой мальчик. — Не твой я мальчик, ты уедешь, а я останусь. А у девочек могут оказаться какие-нибудь гомофобные братья или близкие друзья, с которыми они невзначай поделятся увиденным. И те будут ждать нас завтра или в любой другой день на этой самой остановке. — N, ты слишком нагнетаешь, так не бывает. — Еще как бывает. Тебе никогда не разбивали лицо из-за твоих сексуальных предпочтений? — Однажды хотели! Я знакомился с девочкой в клубе, и тут появился ее здоровый парень-бугай, даже выше меня. Но мы почти мирно все разрулили. — Значит, не били! — А тебя? — Представь себе, неоднократно. Я тоже думал в пятнадцать лет, что поцеловать в губы Мистера Ти на глазах у половины школы — отличная идея. А это был даже не взрослый поцелуй, с языком, а обычный затянувшийся чмок. Тогда днем все только поржали, а вечером поджидали меня около дома трое старшеклассников. Итог — два сломанных ребра и сотрясение. — Пи***ц! Прости! Я больше не буду. Но мне иногда хочется тебя тискать и целовать. — Иногда? — Очень часто! Наконец, он улыбнулся. — Лучше говори мне об этом очень часто. Так будет гораздо продуктивнее и безопаснее для нас обоих. Вскоре мы добрались до квартиры N. Близнецы на кухне готовились к экзамену. — Здорово, ребятки! Как сегодня гранит грызется? — Давимся, но не останавливаемся. Пельмешки есть, Маруся готовила, угощайтесь, парни. N посмотрел на меня. — Дим, мы голодные? — Кто же отказывается от домашних пельменей? — Тут я с тобой согласен. Глядя на нас, братья тоже решили сделать перерыв на «поздний ужин». Я чувствовал, что беседа затянется. Темыч продолжал: — Кстати, Малыш, моя будущая жена очень интересовалась, что ты будешь делать с Викой? — А что я могу с ней сделать? Фел, а ты собираешься ее возвращать? — Неа, оставь ее себе. — Быстро же ты отказываешься от своей любви. — Лучше объясни мне про котангенсы с арккосинусами, ты же это как-то сдал?! — Бесполезно, проще все наизусть выучить, чем понять. В тригонометрии я полный… гуманитарий. — Кстати, а как твоя «история»? — Благодаря Димуле, я в эту сессию — отличник. Гы! — А что он, — Фел кивнул на меня, — сделал с историчкой? — Окружил заботой, лаской и уважением. — Редкостный извращенец! И молодых парней ему подавай, и старых бабушек. Он говорил так, будто меня здесь не было. Не помню, существовало ли в 2002-ом понятие «троллинг», но это именно то, что мне хотелось делать с Фелом. — Феликс, ты тоже душка, я до сих пор помню твой страстный поцелуй. — Фу, не напоминай! Я бы вместо этого лучше кому-нибудь отсосал. — Тебе лишь бы кому-нибудь отсосать. N с Темычем уже хохотали от нашей словесной перепалки, но блондин решил прекратить это воркование. — Димка, заканчивай жевать, ребятам заниматься нужно. Мы их отвлекаем. Прощаясь, N ободряюще похлопал по плечу Темыча и чмокнул в макушку Фела: — Сладенький, я тебе утром все объясню про котангенсы. По крайней мере, что сам понял. Окей? — Ладно! Валите! — Феликс только тяжело вздохнул.