Coming Out под знаком N. Исповедь натурала. Книга 1

      Уснув почти в четыре утра, утром пятого января мы спали очень долго. Я слышал, что в квартире что-то происходит, но N спал на моей груди, и это было важнее всего на свете. «Родной мой мальчик, а я ведь должен оставить тебя совсем скоро. Еще каких-то три дня и "поезд на Ленинград" снова нас разлучит. Я уже почти неделю здесь, а кажется, только вчера мы встречали гоп-Новый год. Как быстро проходит время с тобой». Я наблюдал за ним спящим, наконец блондин открыл глаза. — Димуль, привет! — Доброе утро, малыш! Как спалось? — На тебе спится отлично! Такие сны снятся мотивирующие. — Восхождение на Эверест? — Почти! Экзамен по «Мировой экономике» в следующем семестре! — У тебя есть на сегодня какие-то грандиозные планы? — Да особо нет, а что? — Значит, сегодня живем по моему расписанию! — С радостью, дорогой! Огласите весь список. — Совместный душ, завтрак, потом едем на вокзал за билетами в Питер. Дальше посмотрим по обстановке. — Ты все еще хочешь пригласить меня в Питер? — Даже больше, чем раньше. Я поцеловал его в нос. Этим утром он был невозможно мил, такой растерянно взъерошенный. — Тогда я должен сразу кое-что сделать. Я не знал, о чем он, но на всякий случай надеялся, что это секс. — Начинай, дорогой! N подскочил и как Человек-паук, залез на верхнюю полку своего стеллажа, вытащив из книг какой-то конверт. Спрыгнув на пол, он вернулся ко мне. — Вот! — Что это? — Твой косарь, который ты оставил мне на билеты, когда первый раз приглашал в Питер. N помахал передо мной купюрой. — Ты его не потратил?! — Да, решил что, даже если я буду голодать, возможны только два варианта: это либо «на билет к тебе», либо «сувенир на долгую память». — Какой ты непрактичный романтик! — Все практичные романтики уже работают маркетологами. А я просто влюбленный человек. Вставай и приходи ко мне в душ. Поцеловав меня в лоб, Элвис покинул комнату. «Как это всё в нем гармонично уживается? Тотальное бл***во и неисправимый романтизм». Дома, кроме нас, никого не было. В душе мы честно пытались мыть друг друга минут пять, потом целовались, потом в той же ванной… он запросто подарил мне утренний минет. Идеально же, перед завтраком. Еда была незатейливой приготовленная вчера, скорее всего Темычем. Макароны с чем-то мясным. Но нам было вкусно и хорошо. Мы кормили друг друга «перьями», обмакивая их в кетчуп, и постоянно целовались. «Я запал на этого парня. Это уже официальная информация». — N, ну прекрати, пожалуйста. Ты и так мне чересчур нравишься. — И? — Я скоро уеду и буду скучать, а мне работать нужно. Напряженный месяц предстоит. — А я, значит, не буду скучать? Какой ты молодец, что так подумал. — Просто слишком много поцелуев, ежедневный секс, а хотелось бы безболезненно расстаться. Спокойно. На время. Он посадил меня к себе на колени. — Дорогой мой Димитрий, какой же ты все-таки трудный. Следующая стадия — тупой, если что. — Я пытаюсь облегчить участь себе, ну, и тебе. — Нет, дорогой, это не сработает. Если я перестану сейчас тебя целовать и вообще не притронусь к тебе до конца твоего пребывания здесь, легче мне не станет. Скучать меньше я не смогу. Но зато я буду постоянно думать, что непроходимо тупил, пока ты был со мной. Давай будем жить настоящим и наслаждаться каждым моментом. Здесь и сейчас! Рукой он притянул к себе мое лицо и снова поцеловал. Я впервые в жизни сидел на коленях у парня, но мне нравилось. Это же мой N. Сильный и властный, прижимает меня к себе, растворяя в бесконечных поцелуях. «Родиться бы мне девочкой, года на два моложе N». От этой мысли я опешил. «Это еще что за фигня? Не-не-не, я мужик. Всегда был этому рад. Пусть и с потерянной ориентацией, но мужик». Я отстранился и попытался встать. Где уж там. N обнимал меня очень крепко. — Дим, что случилось? — Поехали на вокзал, а то поздно будет. Я жутко смутился и, возможно, даже покраснел, хотя этого не происходило с начальной школы. — Поехали. У кассы вокзала, как ни пытался я оплатить билеты N, он не согласился, пообещав врезать мне, если я не заткнусь. Отдал скрепя сердце ничего не подозревающей железнодорожнице свою бумажную реликвию. Рассматривая купленные билеты, N серьезным голосом меня предупредил: — Попал ты, Димон, пятнадцатого февраля я у тебя. Обратно возьму на двадцать второе. Готовься морально! «Я давно этого ждал, неделю вместе, без посторонних. Без Фела, Никитоса, Миры, моей работы. Только вдвоем! Круто!» Мне очень хотелось поцеловать N в центре зала. Еле сдерживаясь, я только крепко обнял его, как очень дорогого человека, которого десять лет не видел, и шепнул ему на ушко: — Я очень буду тебя ждать, мой мальчик! Освободившись из моих объятий, блондин брезгливо заметил: — Фи, сантименты на публике? Ах, оставьте это! Будь мужиком, Ди. Я тебя люблю не за розовые сопли. — А за что любишь? — Понятия не имею. Любовь — чувство безотчетное и неизбежное. Если точно знаешь, за что любишь, значит, не так сильно и любишь. — Мой белокурый друг, вы бываете так нелогичны и противоречивы. — Проблема не во мне. Это ты задаешь глупые вопросы. И прекращай меня тискать в общественных местах, где люди ходят, смотрят, а некоторые даже думают и делают выводы. — А то что? — В челюсть прилетит! — От людей? — От меня! Я заржал в голос, он даже обиделся: — Дим, я сейчас очень серьезно! Меня накрыло новой волной истерики. Сквозь слезы, я пытался говорить: — Так и вижу заметку в завтрашней газете, раздел «Криминал»: «Молодой представитель нетрадиционной сексуальной ориентации избил мужчину-натурала за сексуальные домогательства в общественном месте». — Типа того. Потрясающее у тебя чувство юмора. Вообще ничего смешного нет, а ты ржешь. — У тебя оно такое же. Погода была хорошая, мы погуляли, поужинали в «нашем» кафе. Снова семга с клубникой для моего мальчика. Когда вернулись домой, близнецы с Кирюхой и девчонками играли в «Твистер». Блондин попросил не шуметь, сказал, что ему завтра рано вставать и утащил меня в комнату. Наедине я попытался прояснить ситуацию: — N, а что у тебя завтра? — Шестое января! — Рождество? — Причем тут ваше Рождество? Я его не отмечаю. — Объясни тогда, зачем тебе рано вставать? — Чтобы подольше побыть с тобой, глупый! У тебя же поезд восьмого утром. Осталось каких-то два дня. Он тяжело вздохнул. — Да ладно тебе! Для того, чтобы побыть вместе, можно вообще не вставать! — Мне нравится ход твоих мыслей, Ди! Раздевайся! Мы долго-долго целовались, так и уснули в обнимку.