Глава 51
24 декабря 2015 г., 02:07
После завтрака Темыч поехал провожать Марусю в деревню. Фел шастал по квартире, смотрел телик, а мы с N валялись на кровати в комнате. Сытые, довольные и ленивые.
— Ди, ты реально сказал Марусе, что она страшная и тупая?
— Я художник, я так вижу, но сказал иначе. Феликс уловил мою мысль на 150%.
— Респект, чувак! Даже я себе такого не позволяю, хотя иногда она очень меня бесит. Маруську все побаиваются, даже Артем. Фиг с ней, с внешностью, она — девушка на любителя. Чего тупая-то? У нее золотая медаль вообще-то.
— И гонора выше крыши! Чего ж медалистку из универа выперли?
— Ты сам ответил на свой вопрос, Марусю терпели в школе, все же дочка завуча, но с преподавателями она ругается вдрызг.
— Вот и тема медали раскрыта.
— Злой ты, Дима!
— Я справедливый и не позволю какой-то пьяной колхознице наезжать на моего мальчика. В твою медаль я верю охотнее. Ты гораздо умней Маруси, даром, что «серебро». И ты получишь высшее образование, а она – нет.
— Я почти уверен, что к сентябрю Маруся восстановится. Хочешь пари?
— Такое не хочу. А ты знаешь, к чему снятся говорящие пингвины?
— К похолоданию и дальней дороге!
— Ты уверен?
— Нет, Ди, но в твоем случае это стопроцентно верная трактовка. И что пингвины тебе сказали?
— Орали какие-то псевдореволюционные лозунги.
Я лег сверху блондина, легонько коснулся его губ, оттянул зубами майку, потом спросил:
— Так чем мы сегодня займемся?
— В кино пойдем! Неожиданно, правда? Только скажи сначала, чем ты хочешь питаться завтра в поезде?
Он царапал мне шею сзади, водя короткими острыми ногтями от волос до спины. Я лег послушать его сердце.
— Что угодно можно просить? Ты все можешь?
— Если название мне хотя бы отдаленно знакомо и ингредиенты можно найти в близлежащих магазинах, думаю, справлюсь. Но предупреждаю, я категорически не готовлю свинину.
— Ты знаешь, хочется чего-то очень домашнего, даже бабушкиного. Она вареники такие вкусные лепила.
— Вареники? Одобрям-с, а с чем именно?
— Со всем подряд готовила, у нее был огород и куры. Я больше всего любил вареники с картошкой и грибами.
— А лук жареный в них был?
— Возможно, я не помню точно, бабули уже лет десять нет. Папина мама, в Сибири жила. Я к ней летом иногда ездил на каникулах.
— М-м-м, Дима, да ты почти сибиряк.
— N, я петербуржец до мозга костей!
— Значит так, петербуржец Димитрий, нам потребуется молоко, мука, масло, яйца, картофель, лук и грибы. Чем заправлять предпочитаете?
— Сметаной.
N резко выскользнул из-под меня.
— Димуль, полежи тут, никуда не уходи, я посмотрю, что у нас осталось, а что надо купить.
«Опять сбежал. Такой мальчик хороший, надо его с собой забрать как-нибудь. Будет для меня готовить, а я за это буду его качественно трахать и беречь от агрессивных или влюбленных женщин».
N вернулся быстро и стал писать список. Я читал:
1. Молоко
2. Мука
3. Картофель
4. Грибы
5. Сметана
6. Что-нибудь пожрать
Подумав немного, дописал:
7.Сигареты
— Слушай, дорогой, а, может, ты бросишь курить?
— Дим, а, может, ты начнешь?
— Понял, заткнулся. Но я бы целовал тебя чаще.
— Когда? Ты уедешь завтра в 10:00, а я останусь один. Совсем. И вообще, сегодня последняя ночь, а я тебя до сих пор не трахнул.
Я нервно сглотнул.
— Это твоя главная цель в жизни?
— Не главная, но очень желанная.
— Ты сам говорил, что желание должно быть обоюдным, мне пока не хочется.
— Ди, соглашайся, я буду очень нежным. Тебе не будет больно.
— Это еще и больно?! Мало того, что все мои представления о собственной гетеросексуальности превратятся в прах, может быть больно? Ты издеваешься?
N закрыл лицо ладонью.
— Я тебя умоляю. Ты без пяти минут двадцатипятилетний бородатый мужик, чего ты ломаешься, как девственница? Ты меня снова боишься?
Для меня оставалось загадкой, как непринужденный разговор про вареники резко перешел на тему лишения меня анальной девственности. Да, я воспринимал это именно так.
«Мне до одури нравится блондинчик, но это уже перебор. Как минимум рано!»
— Я не ломаюсь, если я захочу, даю тебе 300% гарантии, это произойдет именно с тобой. Но я должен изучить вопрос.
Смех N разразился на всю квартиру:
— Я тебе это и предлагаю!
— Нет, не практику, пока теорию.
— С теорией тоже помочь могу.
— Мне нужно независимое мнение.
— Ну давай Феликса позовем?!
— N, хватит ржать, вопрос серьезный. Ты и без этого можешь менять мою ориентацию, а хочешь изменить и жизнь полностью? Ведь после я уже НИКОГДА не буду считаться натуралом.
— Что за странные стереотипы еще и с двойными стандартами?
— Ты про что?
— Да про всё! В частности, про тебя. Ди, ответь мне сейчас как взрослый человек, со всей объективностью. Что сейчас между нами происходит?
— В каком смысле?
— Что мы делаем в данный момент?
— Разговариваем!
— Мы просто разговариваем?
— Ну, да.
— Это твой развернутый и окончательный ответ?
— Ответь сам.
— Так вот, я ситуацию вижу иначе. На застеленной постели лежат двое совершеннолетних, пока одетых мужчин. Один, допустим, я. Руки мои под майкой второго, допустим, тебя. Я уже погладил твой живот, твою грудь, сейчас я приспущу твои штанишки. А вот сейчас я тебя поцелую, и ты не будешь против.
Он целовал меня с открытым ртом, языком обвиваясь вокруг моего языка. Рукой гладил член через штаны. Конечно, я возбудился.
— Сейчас у второго собеседника наблюдается зарождение неуверенной эрекции. Ладно, у обоих.
N резко отскочил на край кровати и сел, скрестив ноги по-турецки.
— Дим, по-твоему, так выглядит обычный разговор двух натуралов?
— Мне нравятся девушки, очень многие девушки, а парни, за маленьким исключением, не нравятся совсем. Значит, я всё еще натурал.
N перестал смеяться и тяжело вздохнул.
— Повторяй как мантру, три раза в день после еды, может, сработает.
— N, я не гей!
— И это тоже повторяй, на всякий случай.
«К чему он клонит? Какой ответ-то правильный?»
Я был раздражен его упрямством и старался максимально четко и ясно сформулировать свою позицию:
— Блондин, меня не привлекают парни! Кроме тебя. Я не особо этому рад, но раз уж подобное случилось, отрицать бессмысленно. Ты действительно мне очень-очень нравишься. Я не могу вспомнить, чтобы мне так сильно и долго нравилась хоть одна девушка. Однако, я не считаю, что подобное явление характеризует меня как гомосексуала. Заметь, я перестал говорить «гомосексуалиста». Просто смирись с тем, что я был и остаюсь натуралом, а не геем, как тебе, возможно бы, хотелось. И хватит надо мной глумиться!
N снова вздохнул, погладил меня по голове и заговорил успокаивающим, почти расслабляющим голосом. Словно хотел меня загипнотизировать.
— Дим, я не вешаю ярлыков, мне не хочется, чтобы ты стал геем, я лишь стараюсь помочь тебе разобраться в самом себе. Тебе будет заметно проще смотреть на некоторые вещи и события. Странно, что твоя мама еще этого не сделала.
— Сделала бы, но мне никогда раньше не нравились мужчины.
— Димуля, скажи честно, тебе принципиально важно называться натуралом или быть им?
— Есть разница?
— Огромная!
Я поднял на него непонимающий взгляд.
— N, вот ты говорил, что я боюсь себя, боюсь влюбиться в девушку на улице. Но ведь я, по-твоему, и в мужчину могу влюбиться. Буду ехать на работу и увижу его — парня своей мечты, любовь с первого взгляда, все дела. Теперь, получается, все может быть? Вот зачем мне это? Я ведь даже никогда не влюблялся за двадцать пять лет. Ни разу! Ты можешь поверить?
— Конечно, верю, любимый! Если тебе так важно, я буду называть тебя «жестким натуралом», верь в это и не влюбляйся в других мужчин. Пожалуйста! Я этого не переживу. Ты будешь только со мной немножко не натуралом, хорошо?
Я обреченно кивнул.
«Такая каша в голове. Всё же было нормально. Жил себе спокойно. А теперь я абсолютно точно уверен, что меня будет тянуть именно к этому мальчику. Я этого не заказывал. Не планировал! За что мне такое? За эту неделю мы стали еще ближе. Я буду ужасно по нему скучать, пока он не приедет. Парадокс всей ситуации заключается в том, что кроме N мне никто не поможет справиться с этим. А он будет далеко! И поделиться мне не с кем. Маме я рассказать всего не смогу. Друзей понимающих у меня нет. Я не могу просто позвонить другу и объявить: «Серега, привет, я тут ездил на Новый год к мальчику, мы трахались каждый день, и теперь мне его не хватает. И не секса не хватает, Серега, а именно мальчика. Что посоветуешь? Как бы ты поступил в подобной ситуации?» А Серега не поможет ничем, не было у него подобной ситуации, мы два года с ним женщин регулярно трахали. Летом у него девушка любимая появилась. В лучшем случае он скажет: «Дима, хорош заливать, этого просто не может быть!». А в худшем, как папа скажет: «Всех п*доров нужно сжигать, они бесполезны, психически больны, разлагают общество и очень ему вредят». Причем никто не сможет толком ответить, чем конкретный гей не угодил конкретному обществу. А мне теперь страшно. Я вообще не знаю, чего дальше ждать. Что может случиться еще? Дорогой мой N, ты порвал мой любимый шаблон. У тебя отличные друзья, они за тебя вступятся в любой ситуации. И даже твои знакомые натуралы не считают, что геев нужно сжигать. Теперь ты хочешь меня трахнуть, а у меня иссякли аргументы. Я признаю твою победу! Но не знаю, как мне жить дальше со всем этим».
Я лежал на спине и молчал, N наблюдал за моим мыслительным процессом, словно ожидая какого-то озарения. Озарения не было совсем. Зато страх нарастал.
— N, ты круче меня, ничего не боишься, строишь всю свою «семью». Как у тебя это получается?
— Дим, раз уж у нас, — он посмотрел на часы, — «ланч откровений», я тебе тоже кое-что поведаю о своих страхах. Завтра ты уедешь, уже можно рассказать. Так вот, последние семь дней, просыпаясь утром, я до смерти боялся тебя не найти. Боялся, что ты меня бросишь, снова сбежишь, оставив в лучшем случае послание на каком-нибудь носителе. Мне безумно страшно тебя потерять, и отпускаю с таким тяжелым сердцем, что тебе даже этого не представить.
Он крепко обнял меня и стал целовать лицо. Губы, нос, колючие щеки, виски. Нежно гладил по волосам и продолжал целовать.
— И что? Я после этого должен тебе отдаться?
N снисходительно улыбнулся.
— Ты невозможен! Нет, не должен! Я уже не хочу! Но я тебя обязательно трахну, может, в Питере, или позже. Но только теперь ты будешь меня умолять сделать это.
— На коленях и рыдая? Ты же говорил, это не сексуально.
— А ты постарайся! Это должно выглядеть сексуально!
— N, я тебя обожаю, ты такой псих!
— В кино пошли!
— У меня как бы стояк.
— И что? Тут недалеко, упадет — поднимем.
