Coming Out под знаком N. Исповедь натурала. Книга 1

Парни вышли, оставив меня наедине с Крашеным. Фел держал в руке вилку с таким выражением лица, будто хочет воткнуть мне ее в глаз. Я бы с ним справился и голыми руками. — Феликс, у тебя какие-то проблемы? Вилку положи! Он опустил прибор. — Проблемы тут только у тебя, зачем ты собираешься его увозить? — Я сказал, что «увез бы с радостью», а не «увезу точно». К тому же, он сам не хочет ехать. — Еще бы, N — адекватный человек, прекрасно понимает, что он тебе нужен только поиграться. — Это не так! — А как, Дима? Ты готов признать, что любишь его больше жизни, поэтому хочешь увезти из этой дыры в большой город, устроить на хорошую работу и сделать самым счастливым человеком в мире? — С работой помочь могу! — Вопрос был не в этом! Ты любишь N? — Феликс зверел на глазах. — Я не обязан отвечать тебе. Это касается только нас с ним, — пытался отвечать без раздражения и не вестись на дешевые провокации Крашеного. Мелкий не унимался. — Обязан! Ты отнял моего любимого человека, а мы были вместе полтора года. Из-за тебя я лишился дома на два месяца. Я имею право знать, для каких целей он тебе нужен. Я молча смотрел на него около минуты. Внезапно в кухню зашел блондин. Босой, в одном полотенце до колен, только после душа. Волосы мокрые, капли воды на коже, обнаженная спина, аромат пены для бритья. «Будь со мной, мой лучший секс». N настороженно оценил ситуацию. Феликс стоял у раковины, а я — в метре от него, возле стола. Блондин налил себе кружку воды. Выглядел он сонным и уставшим. — А вы чего тут делали? Или еще делаете? — В города играем! — звонко отозвался Фел, — Кимры, тебе на «Ы». — Мне бы ваши заботы, — протянул зевающий N, сделал глоток и машинально облизал губы. — Я тут думаю покурить перед сном или не стоит? Ытык-Кюёль. — Это что? — поинтересовался Феликс. — Маленький поселок в Якутии. Димка, знаешь город на «мягкий знак»? — Не знаю… Не надо курить! — я все еще заворожено смотрел на его губы. — Вот и отлично! Доиграли, вопросы все важные решили. Спать пойдем? — последний вопрос был адресован только мне. — Пошли! — улыбнулся я. «С тобой куда угодно, особенно если там не будет этой бешеной принцессы». — Мы с Димой еще не закончили, он будет чуть позже, — строго заметил Феликс. — Окей, мальчики! Спокойной ночи и удачи! Мы с Фелом дружно проводили взглядами круглую попку N, туго обтянутую синим полотенцем. Феликс тяжело вздохнул. — Сука! Как же тебе повезло! Я бы почку отдал за то, чтобы он меня еще раз трахнул. Правда, он делает это бесподобно?! А ты его даже не любишь. — Я этого не говорил. — Ты ничего не говорил, все и так понятно. Вот что N в тебе нашел? Что ты можешь дать ему кроме члена, дырки и дорогих подарков? Ты не способен любить, Дима. — Почему это? — Весь твой возможный любовный потенциал направлен на тебя самого, ты — махровый эгоист, озабоченный только удовлетворением своих потребностей в еде, сексе, развлечениях, дорогих шмотках и прочем. Ты никогда не сможешь полюбить его так, как я. А когда тебе надоест приезжать сюда или появится объект ближе и интереснее, ты просто бросишь, нет, ты выбросишь моего дорогого N, как сломанную игрушку. А он любит тебя по-настоящему, я вижу это в его глазах, когда он смотрит на тебя. — Я ему очень благодарен за все, он мне дорог. N делает меня лучше, я это чувствую. — Дим, ты не любишь, ты позволяешь любить себя. Мне это знакомо. По логике кармы, все правильно — N бросил меня, а ты бросишь его. Но это сложно пережить, я не желаю ему этого. Это больно и тяжело. Вот сейчас я вижу, он с тобой счастлив. Но ты уезжаешь. А я буду каждый день находить его сидящим на полу коридора в наушниках и с бутылкой. Дим, с тобой же он почти не пьет. Без тебя он бухает каждый день. Не напивается, но может выпить много. И ему не запретить, он упертый и приведет тысячу доводов, для чего ему это нужно. Меня это очень беспокоит, но я ничего сделать не могу. А ты просто сваливаешь, тебе плевать… — Фел, знаешь, в чем ты не прав? Я его не брошу, я хочу, чтобы этот человек был в моей жизни очень долго, лучше до ее конца. N мне ближе и роднее всех, я даже не могу обозначить точно его роль, скорей между братом и лучшим другом. Вот как друга я его очень люблю. Феликс взял сигарету. — Это не то! Хорошо, хоть идиотничать перестал. Действительно, ты теперь чуть лучше, чем неделю назад, даже я заметил. Надеюсь, не испортишься. Дим, не ври никогда себе. У тебя с этим очевидные трудности. — Я стараюсь, работаю над этим. «Блин, а мне нравится этот чувак. С ним даже можно общаться по-человечески». — Но я тебя все равно ненавижу. И точно убью, если ты сделаешь N больно. Я тебя порву за него. Ты понял? Я тебя предупредил, — Фел курил и так спокойно, не эмоционально говорил о моем возможном убийстве, что я только умилился. Я обнял Феликса. По-дружески крепко, шепнув ему на ухо: — А я тебя придушу, если будешь блондину про меня гнать разную ересь, крашеный ты засранец. Но ты мне нравишься! Я отпустил Фела, тот стоял в диком недоумении. — Это что сейчас было? — Тебя давно не обнимали привлекательные мужчины, не состоящие с тобой в родстве? — Димитрий, ты какое-то питерское недоразумение. — Феликс, ну раз мы теперь «подружки», скажи, зачем ты мутил с Викой? — Думал, что N будет ревновать. Но он только искренне радовался, что я не один. Он ужасно хороший друг. — Жаль, я почти поверил, что ты обратился в натуралы. — Я тоже стараюсь и работаю над этим. Раньше же шпилил девчонок, но появился он, и понеслось. Ты, кстати, был прав, когда говорил про «голубые сны». Мне часто снится N, и там мы задорно трахаемся. Хотя бы там. Черт, ну почему он трахает тебя и этого тощего амебыша, а меня нет? Это как-то несправедливо. — И меня нет. — В смысле? Вы не..? Крашеный удивленно хлопал глазами. — Наоборот. Я! — Дим, ты идиот? — он искренне изумился, — N — просто гениальный акт, мне есть с чем сравнить. Нет, ты реально нездоров, поторопился я с выводами. Уже почти полночь, у тебя утром поезд, а ты со мной, а не с ним. Какого х*ра ты еще здесь? В легкой прострации я двинулся к выходу. — Стой, он правда тебе дает, а ты нет? Я кивнул. — Я в шоке! Ты столько теряешь. И ты, гад, лишаешь его удовольствия. Он же актив. Я попытался изобразить манерную интонацию: — Феликс, N — мой первый мужчина. Я не могу так сразу. — Значит, и последний. После него все, как бы объяснить твоим языком… будто всю жизнь ездил на «Мерседесе», но его угнали. Денег на новый нет. И ты по «жигулям», «москвичам», «волгам». Доехать-то можно, но «мерс» каждый раз вспоминаешь с теплотой и любовью. — То есть, других мужчин ты не рассматриваешь? — Понял, что смысла нет. — А женщины? — Возможно, но позже. Пока только как отмазка для родственников. Я хорошо дружу с девочками. В общем, вали! Спокойной ночи не желаю. Надеюсь, ты его разбудишь и позволишь себя трахнуть. Давай! Удачи! — Спасибо! А тебе — ярких снов!