Coming Out под знаком N. Исповедь натурала. Книга 1

      Вот и моя парадная. Поднимаемся на четвертый этаж. — Да ты, в натуре, мажор, Дима! У тебя даже хата двухэтажная, — объявляет N. Приятно. — Полноценный этаж только первый, наверху стоит кровать с комодом. Спальня, в общем. Там потолок низкий, 1,9 метра высота. Каждый раз опасаюсь головой задеть, хотя при моем росте еще есть три-четыре сантиметра запаса. — Хреново, товарищ архитектор, на кровати не попрыгать. Двухметровую телку в дом привести опять же проблематично. Сам всё придумал, или кто из взрослых помогал? На своей законной территории я гораздо смелее, чем в машине, подхожу к N вплотную. Кладу руки ему на пояс. — Потом я с удовольствием отвечу на все твои вопросы, а пока… Целую блондина, прижимая к стене. Начинаю снимать с него одежду. «Фиг с ней с брошюрой, после обсудим, секс мне сейчас нужнее воздуха». N отстраняется. — Дим, подожди. — Что еще? — Двадцать часов в поезде, там жарко и пыльно было. Продуктовый шоппинг, обед и всё такое, я уже сутки в ванной не был. Отпусти хоть на десять минут, а? — Ты меня не хочешь? — единственная логичная версия. — Очень хочу, но... — смотрит умоляющим взглядом N. — Ладно, иди! На пять! Белый халат — для тебя, полотенца на полке, и не вздумай надевать трусы. Радостный студент скрывается за дверью в ванную. «Пусть из нас двоих сейчас маньяк-насильник — я, но он же просто секси». Раздеваюсь сам. «Блин, зачем я надевал этот теплый свитер на футболку? С моим мальчиком рядом так жарко, можно было ехать за ним в одной майке. Мне теперь тоже нужно принять душ. Интересно, пустит к себе?» Решаю сначала разложить продукты, потом будет не до этого. «Какой я молодец, что прихватил все-таки из машины сексшоповский пакетик, забирая покупки. Кому-то из нас его содержимое точно пригодится». Достаю бутылку французского вина. Отношу ее и белый пакет наверх. Выключаю все телефоны. «Самый важный человек со мной, а остальные пусть ждут до 22-го. Блин, я его точно изнасилую. Дорогой, ну что ты там так долго намываешь?» Выходит N. Нет, не красивый, он прекраснее всего на свете в моем белоснежном халате. Официально заявляю, как художник. Мокрые взъерошенные волосы. Мне не до восторженных возгласов, сейчас я — похотливая свинья. Я его уже не целую, кусаю шею, сжимая N через полотенце. Не сопротивляется, но и особой заинтересованности не проявляет. — Родной мой, я, правда, очень рад тебя видеть, но чувствую такую смертельную усталость после дороги и ванны, что боюсь, сегодня нам придется играть даже не в «Спящую красавицу», а в «Мертвую царевну». — Можно и в мертвую! Иди наверх, я сейчас. Лечу в душ, быстро стягиваю джинсы, напор теплой воды, немного мыльного геля, снова напор воды, почему-то ледяной. Я готов! Душ немного охладил мой пыл, но решительный настрой никуда не исчез. Поднимаюсь в спальню. «Ты лежишь поперек большой кровати. Так и уснул в моем махровом халате. Лампа на комоде меняет цвет, освещая твое лицо лиловым, голубым, зеленым, оранжевым, розовым и снова лиловым светом. Теперь мне понятно, зачем я приобрел эту бесполезную штуку, которая в выключенном состоянии украшала интерьер спальни, а во включенном лишь действовала мне на нервы. Её создали, чтобы освещать твою чудесную мордашку». Сижу рядом, наблюдаю, как цвета плавно меняются на лице N. «Тебе идет, тебе вообще подходит все. Какой же ты у меня красивый. Светлые кудряхи немного отросли, можно носить волосы на прямой пробор. Ресницы темно-серые и такие длинные, тебе, наверное, завидуют все девушки в институте. А те, которые не завидуют, хотят. Мечтают, чтобы ты прикоснулся к их женскому лону губами, языком, пальцами и им. Наверняка и парни есть, которые желают тебя, но боятся это демонстрировать. Пускай боятся дальше, ты уже занят. Ты только мой. Губы твои до сих пор красные, я так страстно целовал тебя в машине, а ты меня потом в щетинистую щеку. Хочу кусать их снова. За пять лет в моей постели побывало много разных девушек, но ни одного парня. Теперь в ней есть ты». Еле сдерживая страсть, спускаюсь вниз, готовлю кофе и возвращаюсь с большой кружкой ароматного черного напитка. «Цвета глаз Мирославы. Я, правда, помню все, что ты говорил мне. Все твои особенные выражения. Я так ждал тебя все эти тридцать восемь дней, вспоминая то, что было между нами. Каждое драгоценное мгновение». Ставлю кружку на комод остывать, тщетно надеясь, что ты сам проснешься от этой кофейной ауры, я не смею тебя будить. Лежишь на боку, руки сложены у лица. Провожу большим пальцем по вене на твоем правом запястье. Потом осторожно целую это место, едва касаясь губами. «Помнишь, ты хотел набить тут мое имя? Надеюсь, уже передумал. Не надо! Я не достоин тебя. Ты слишком для меня хорош. Если бы ты спросил: «Ди, чего ты хочешь больше всего в жизни прямо сейчас?», я бы ответил: «Влюбиться в тебя, нет, даже полюбить всей душой, насколько это возможно, но, видимо, у меня нет души». Почему я не могу? Я не знаю, но хочу этого, действительно, больше всего. Еще я боюсь влюбиться в кого-то другого. Это будет ужасно, отвратительно и несправедливо по отношению к тебе. Особенно, если я влюблюсь в девушку. Помнишь, как-то три месяца назад я рассказывал тебе, что хочу влюбиться и скорее жениться. Тебе, наверное, было больно это услышать, но ты даже вида не подал. Зачем ты такой хороший? Меня постоянно мучает чувство вины за то, что ты меня любишь, а я не могу полюбить тебя. Я такой придурок, ты прав, как обычно. Эту нашу встречу я представлял сотню раз, каждый день из тридцати восьми дней разлуки, я переписывал сюжет трижды. Менялись лишь позы и места действия. Неизменным было одно: ты проедешь эту тысячу километров и непременно захочешь секса, не дойдя до моей квартиры. Я еще думал, что смогу немного тебя помучить, сказав, что я снова убежденный натурал. Какой же я мудак! В итоге ты уснул, едва приняв душ после утомительной, почти суточной, дороги в поезде, а я чувствую себя отвергнутым, но все понимаю. Здравый смысл пока побеждает мой махровый эгоизм. Отдыхай, мой мальчик, теперь ты дома. Я никуда тебя больше не отпущу. Не смогу. Ты нужен мне здесь». Допив кофе, ложусь рядом с N, обнимая его сзади. Макушка блондина пахнет, как белая футболка, с которой я провел эти тридцать восемь ночей. Уснуть не получается, как-то неудобно в большой кровати. «Как же мы засыпали вместе у тебя?» Осторожно перекладываю N на подушку, разворачиваю на спину. Совсем немного ослабляю узел на поясе халата, чтобы слегка обнажить грудь. Прижимаюсь ухом. «Ага, вот оно стучит. Моё любимое сердечко!» Не просыпаясь, N обнимает меня. Закрываю глаза, растворяясь, в таком близком теперь счастье. Просыпаюсь уже утром от запредельного ощущения, что абсолютно точно через несколько секунд… испытаю оргазм. Боюсь открыть глаза. «Нет, наяву не бывает так хорошо». Всё же бывает. С моим мальчиком бывает. N одаривает меня минетом, поглаживая одной рукой живот, пальцами другой ласкает яички. Выгибаю спину, на секунду зависая в паре сантиметров над кроватью, и с победоносным воплем на всю квартиру снова проваливаюсь в мягкий матрас. Кульминация. N поднимается, облизывая губы и вытирая уголок рта большим пальцем. «Пусть каждое утро начинается так!» Не способный двигаться, я смотрю на него полуоткрытыми глазами. — И незачем так орать! Тебе тоже доброе утро. В ответ я только улыбаюсь. — Ди, ты сейчас мне напоминаешь Чеширского кота. Наконец-то, я узнал секрет его довольной морды. «Говори, что хочешь, я минут двадцать буду просыпаться и восстанавливать силы, а потом займусь тобой по полной программе. Каков наглец, а?! Всего меня выпил». — Ты так долго и крепко спишь. Сколько можно-то? Десять утра уже. — У меня отпуск. Имею право. А ты давно проснулся? — Часа два уже бодрюсь! — Чем занимался? — Поигрался с твоей индукционной плитой, успешно. Даже приготовил нам завтрак. Духовка, кстати, работает. Протестировал микроволновку. В принцип работы кофе-машины не совсем въехал, поэтому остался без кофе. Уменьшил мощность отопления. Изучил твои веселые картинки. Карельский, у меня к тебе очень серьезный вопрос: ты в меня часом не влюбился? — Вроде, нет, а что? — хотя в данный момент эйфории ощущаю, что немножко «да». — У тебя на этой гипсокартонной штуке шестнадцать моих портретов, а девушек только четырнадцать, и они все разные. — Может, это не ты. — Дима, ты настоящий художник, а я не идиот и вижу сходство. К тому же очень сомнительно, что ты водишь сюда других парней, которые по удивительному совпадению являются моими клонами. Ты чокнулся? Ты рисовал меня шестнадцать раз? — Нет. «Я рисовал тебя раз сто!» — А кто рисовал? — Я, — загадочно улыбаюсь. — Ой, вы, Димитрий, такой собеседник интересный. Пойду принесу завтрак. Кстати, предлагаю традицию: воссоединение после долгой разлуки отмечать взаимным минетом. Я уловил намек, а N спустился на кухню. — А курить у тебя где можно? — этот баритон заполнил всю мою квартиру, стало громко, но очень уютно. «Нельзя курить в моей квартире! На балконе мороз, а в парадную я его не пущу, украдут еще». Вздыхаю. — На кухне кури, только вытяжку включи или форточку открой. N возвращается с двумя тарелками, тремя бокалами и дымящейся сигаретой в зубах. — Зачем спрашивал… — устало констатирую я. — Будем считать, что у тебя везде кухня, стен же нет. — А третий бокал кому? — Мне! У тебя и пепельницы нет, как ты тут вообще живешь? Подносит к моим губам сигарету. — После секса положено курить, иначе радость будет не полной. Кури! Затягиваюсь, касаясь губами его пальцев, кашляю. — А я, может, перед сексом? — парирую сдавленным голосом. — Может… садись давай, у меня тост есть. Сегодня, вообще-то, праздник. В тарелках рис с разноцветными овощами и кусочки мяса. Остро, вкусно, с чесноком. Подвигаюсь ближе к нему и целую N в плечо. — Конечно, праздник! — И ты знаешь какой? — Неа! Зато меня разбудили минетом, принесли завтрак в постель, за это я готов выпить. N откупорил бутылку и наполнил наши бокалы. — Забавно, обычно открываю и разливаю вино я! На это замечание N только фыркает, типа «уймись, куда тебе». — Так вот, уже пять месяцев, как ты, Димуля, есть у меня. — Сразу пять? А где предыдущие четыре подобных утра и соответствующих тоста? Я требую немедленной компенсации. Мы чокнулись бокалами. И хотя вопрос был почти риторическим, N потрудился ответить: — Давай вспоминать: 16-го сентября мы познакомились; 16-го октября ты был в Питере; 16-го ноября ты еще в Питере; 16-го декабря ты уже в Питере; 16-го января ты недавно вернулся в Питер; сегодня 16-го февраля... угадай, какой город за окном? «Потрясающая память и наблюдательность». — Так это ты не приезжал, я-то, получается, все время был на месте. И почему это только я у тебя есть? А ты у меня? — Это тебе, Дим, решать! — снова слышу какое-то напряжение. — Ты тоже есть у меня, и ты, N, будешь. Март я не обещаю, но начиная с 16-го апреля, мы будем отмечать сию дату вместе, неважно где, но вместе. Каждый месяц! N закусил губы и опустил взгляд. «Не веришь? Зря!» — И как долго это продлится? — Пока я тебе не надоем, мой марсианский мальчик. — Или я тебе! — он так мило грустит в этот момент. От вина чувствую прилив сил. Ставлю пустой бокал, притягиваю к себе блондина. — Иди сюда, мне кажется, я тебе что-то должен. Забрав у него бокал и тарелку, я опрокидываю N на свою кровать. «Дорвался тигр до своего трепетного ланя!» Долго целую в губы, жадно кусаю шею и грудь, оставляя засосы, N почти всхлипывает, вожу языком по соскам, животу, спускаясь все ниже. Наконец, стащив с него трусы, я повторяю способ своего утреннего пробуждения, теперь уже в другой роли. «Да, Димитрию Карельскому в этой кровати отсасывали достаточно часто, но вот, чтобы он сам. Такое впервые! Я просто обожаю его член! Готов ублажать его каждое утро». Чувствую себя последней питерской бл**ью, но от этого завожусь еще сильнее. Облизываю головку, провожу языком по всему стволу, с разных сторон, хочу заглотить его полностью, вместе с яйцами. «Куда мне! Я бы на курсы пошел, если бы это было возможно и не аморально. В совершенстве освоил бы искусство минета для моего мальчика. Только бы делать ему приятно как можно чаще. Разумеется, только ему одному». Шарю везде руками, глажу его, щупаю, будто пытаясь убедиться, что мой N настоящий и объемный, а не очередной плоский рисунок. Гладит меня по волосам. Шепчет моё имя, повторяя все возможные и выдуманные вариации от короткого Ди до полного ФИО. Меня это сбивает, но я стараюсь. Стоны. Почти крики. «Только на эти стоны можно мастурбировать! Никакого порно не нужно». Получаю заслуженную порцию естественного белка. После оргазма N пытается отдышаться, я спускаюсь в ванную. Вернувшись, нахожу N задумчивым, облокотившимся на подушку, с бокалом вина. — Дим, ты точно не практиковался без меня? В оральном искусстве? «Это наезд или комплимент?» — Прикалываешься?! С кем? — Это было даже лучше, чем в последний раз. Со всей уверенностью могу заявить, сосешь ты отлично! Талантливо. — Просто... я соскучился. Сверлит меня глазами. Вроде, верит. «Разве меня можно в подобном подозревать? Ты чего, родной, кому я мог отсосать?» — А что за любопытный белый мешочек на полу? — интригующе спрашивает N. — Нашел уже? — мне немного неловко. — Не только нашел, даже ознакомился. У тебя хороший вкус. Продукция класса luxe. Вспоминаю душераздирающие истории из интернета. — Блин, N, раз уж мы подняли эту тему. Можно тупой вопрос? — Валяй! — передает мне полный бокал вина и чокается своим. — Все так страшно, как пишут в интернете? — А что пишут? Вздрогнули! За моего талантливого архитектора! — чмокнул меня в губы. Пьём. — Геморрой, трещины, выпадение кишок в качестве негативных последствий. От секса. Блондин хохочет на всю квартиру. — Так это неправда? Я так и знал, — облегченно выдыхаю я. — Дим, всё правда! Но клево, что ты спросил. — А чего тогда ржешь? — Как бы тебе объяснить доходчиво? Вот курение, например, убивает? Кстати, дай мне сигарету. Протягиваю ему пачку, N даже не думает вставать. — Нет, прикури одну и вставь мне в рот. Что ты как не родной? — Вставил бы я тебе… — прикуриваю, передаю, снова кашляю. — Я же ненавижу эту дрянь! Еще белье постельное провоняет. — А я тебе нравлюсь? — Странный вопрос! Конечно, нравишься, даже очень. «Я, скотина глумящаяся и не доверяющая, тобой одержим уже!» — А я курю, а ты жить со мной хотел. Либо принимай меня целиком, либо не принимай совсем. — Почему я у тебя в любой ситуации виноват? Вот всегда крайний! — Не отвлекайся, я всё еще пытаюсь ответить по интересующей тебя теме. Так, курение убивает? — Убивает, — я согласен. — И рак легких вызывает? — Вызывает, — снова отзываюсь эхом и киваю. — А теперь подумай, все ли курильщики заболевают раком легких? — Без понятия, но думаю многие. N глубоко затягивается, выпуская вверх струю густого дыма. «Он даже курит сексуально, вот я ему и позволяю! Хочу! Определенно я его хочу!» — Дим, пятнадцать! 15% продолжительное время курящих людей заболевают раком легких. Это официальная цифра. Причем, из заболевших раком легких, 90% действующие или бывшие курильщики. Поэтому, так и пишут: «курение вызывает рак». И, бл**ь, не поспоришь! — И что? Какая связь между курением и аналом? — Просто запомни это число. Другой пример. Постоянное употребление фаст-фуда и прочей вредной пищи может привести к гастриту, а впоследствии, и язве желудка. Согласен? — Тоже 15%? — Больше, но не намного. Тенденцию улавливаешь? — Пока не очень. — Ладно, что там еще из вкусного?! Ах, да — цирроз печени. Мои любимые алкоголики. — Что тоже преувеличенная ложь? — Нет, Ди, тоже, правда. Можешь теперь сделать вывод, опираясь на факты? — Лучше ты! — он меня совсем запутал. — Иди ко мне! N тушит сигарету в бокале и приглашает меня лечь к нему головой на грудь, как мы спали ночью. Начинает гладить по волосам. Так приятно. Хочется целовать его руки, пусть и пахнущие табаком. — Очень люблю твои волосы. Я говорил? Так вот, Ди, любая непотребщина крайне вредна для организма. Я бы даже сказал, любое деяние человека ведет к саморазрушению. В итоге — тело физическое сдохнет. Даже если быть всю жизнь положительным для всех и себя, итог не изменится. А если ничего не делать и сидеть на жопе ровно, помереть можно еще быстрее. — Типа, мы все умрем? Это известный факт! — Если ты будешь перебивать, я так и не отвечу на твой вопрос, — N перестает меня гладить. — Извини, продолжай. «Все продолжай, особенно гладить!» Снова запускает пальцы в волосы. — Я лишь хочу сказать, что мы так устроены, что бухаем, курим, жрем разное дерьмо, вступаем в сексуальные контакты. Это неизбежно. А без этого скучно. Но, какой бы ни была твоя жизненная позиция, нужно учитывать возможные риски. И ни в коем случае не забывать, что ты в первую очередь не тупая скотина, курящая, жрущая, бухающая, долбящаяся в различные отверстия, а, может быть, и всё сразу, а человек, созданный, а потом и рожденный, как разумное существо. Достаточно чаще пользоваться мозгом, не превращаясь в примитивную скотину. Я сейчас, кстати, не про животных говорю, а про таких же жопоногих, как ты и я, но разучившихся пользоваться серым веществом в своей башке, предаваясь лишь инстинктам. Если следовать этому простому правилу, любые негативные последствия можно сократить до минимума. «У меня высшее образование и опыт управления персоналом. Я, определенно, не тупой. Но что он только что сказал?» Пытаюсь анализировать услышанное и интуитивно делаю вывод: — Это как «всё хорошо в меру»? — Именно! Умница! Въехал с первого раза. Но скажи я сразу, что всё хорошо в меру, смахивало бы на заумную отмазку. А так я ответил на твой вопрос, а ты всё понял. Он чмокнул меня в макушку. — N, ты такой офигенный, давай поженимся! — неожиданно выпаливаю я, но это именно то, чего бы мне хотелось. — О, Димитрию больше не наливать. — Я не пьян! — Отлично, тогда давай лучше сексом займемся, а то я вчера обломал твой душевный порыв, мне до сих пор стыдно.