Глава 70
18 января 2016 г., 19:31
Проснулся я в своей кровати одинокий и абсолютно голый. Голова предательски трещит. Мысли путаются. Жажда невыносимая. На комоде стоит большой стакан воды, рядом таблетка растворимого аспирина. Кинул таблетку. Зашипело. Громко. Осушив стакан, пытаюсь начать мыслительный процесс.
«Где я? Дома, уже хорошо. Что вчера было? Мой день Рождения, чтоб его. Что я помню? Я влюбился, мы кушали блины, пришла мама, узнала, что моя невеста — парень, расстроилась, позвала N в оперу, а меня на серьезный разговор, который должен состояться сегодня. Проводив Марго, мы отсосали друг другу в душе, поехали ужинать на крышу, говорили о свинине, религии и инопланетянах. Последнее, что я помню, сижу на коленях N, пью крепкое вино из горла, и умоляю его отодрать меня как последнюю шлюху. Прямо здесь. На крыше. Жестко и раком. Браво, Дима! Праздник удался!»
Я предпочитаю не думать, что было потом, почему я голый, и как я попал домой. Мой черный шелковый халат висит на деревянной вешалке, рядом с комодом. Сижу на кровати, пытаюсь прислушаться к организму. Не спрашивать же у N, трахнул он меня или нет. Кроме тошноты и отупляющей головной боли ничего нового. Нет, я не против с ним, даже снизу, но хотелось бы запомнить и не «жестко как шлюху», а нежно и любя. И когда время придет.
Очень тихо босиком спускаюсь по лестнице. N в белом махровом халате сидит на меховом коврике перед плазменным телевизором, спиной ко мне. Увлеченно смотрит передачу про диких животных, почти без звука, но с английскими субтитрами.
«Любимый, ты неисправим. Зато ты дома, со мной».
Незамеченный проскальзываю в ванную. Очень стыдно сейчас общаться с ним. Я напился, как свинья, грязно к нему приставал. Нас даже видели работники кафе на крыше. Как теперь ему объяснить, что подобное поведение для меня очень нетипично. Ледяная вода приводит меня в чувства. Медленно и окончательно просыпаюсь.
«Блин, еще же к маме сегодня! За что мне все это в один день? Даже не представляю, сколько сейчас времени».
Жаль, что я не могу оставаться в ванной вечно, выхожу. N на кухне. Подошел, поцеловал меня осторожно в щеку.
— Димуля, как самочувствие? Доброго утра не желаю, ибо звучит издевательски.
— Нормально, — еле слышно отвечаю я.
— Завтракать будешь?
— Позже.
Смотрит на меня своими кристальными голубыми глазами с графитовыми зрачками. Такой добрый, родной. Оранжевые искорки вокруг зрачков излучают тепло. Он гладит меня по щекам.
— Пойдем? — ведет меня к дивану.
Опускается на кожаную обивку, предлагает мне лечь. Подчиняюсь, кладу голову ему на колени. Гладит по волосам. Даже головная боль от этого почти стихает.
— N, хочу чтобы ты знал, я напиваюсь крайне редко, либо по большим праздникам, либо с тобой.
— Значит, вчера был двойной повод.
— Тройной, стресс от маман забыл.
— Зато я присутствовал при камин-ауте. Никогда не видел, как ребенок признается родителю в сексуальной связи с представителем своего пола.
— Я не собирался.
— Тем интереснее, ты не волнуйся. Она очень хорошая и понимающая. А ты так и не включил телефон.
Его касания к моей голове бесценны, мурашки по коже, я не хочу двигаться. Даже моргаю с трудом.
— Поедешь со мной?
— Нет, Марго ясно дала понять, что желает общаться с тобой наедине.
Пытаюсь все же аккуратно выведать подробности вчерашних событий.
— А мы на такси домой приехали?
N начинает смеяться в голос.
— Дим, ты не помнишь, как мы попали домой?
— Неа.
— А что помнишь?
— Всё до того момента, как я сидел у тебя на коленках и пил винище из горла.
— Ой, как тебе повезло, пришло время офигительных историй, ты готов? — N так счастлив, будто я прошу пересказать его любимый фильм.
— Озвучь только жанр, это ужасы или триллер?
— Скорее, остросюжетная мелодрама с элементами комедии.
— Валяй! Надеюсь, на «хэппи энд».
— Сначала ты выпил в одно лицо вино, закончилось наше время, охранник из кафе на крыше помог тебя спустить на землю.
— Кошмар, мне уже стыдно, — закрываю лицо руками. Правда, ужасно неловко.
— Ой, ты что, стыдно будет впереди, это даже не цветочки, это зачатки бутончиков, — подбадривает N.
— Продолжай, — стараюсь ни о чем не думать, просто воспринимаю информацию.
— Я, кстати, сразу предложил вызвать такси, но ты отказался включать телефон и пообещал показать мне ночной Питер, так как знаешь город, как свои двадцать пальцев. Действительно, много рассказывал про то, кто, где жил, кем какой дом построен. Настоял на покупке бутылки вискаря. Собрав всю свою дипломатичность, я лишь уломал тебя на 0,5, а не на литр, как ты изначально планировал.
— Понятно, почему башка трещит — вино, шампанское, снова вино и на какой-то «икс» еще и вискарь. Хочется сдохнуть!
— Так вот, ты много и красиво говорил, мы гуляли пару часов точно. Храмы, музеи, мосты, потрясающий город. Я влюбился в Петербург. А ты, поддерживая градус из бутылочки, не терял оптимизма.
— А ты со мной не пил?
— Ты у себя пьяного бутылку отбирал? То-то же. Вот и я не смог. Ты сказал, что мне вообще рано пить и трахаться. Нужно беречь девственность до свадьбы, для единственного мужчины… было бы что беречь, Дим.
— А дальше?
N тяжело вздохнул.
— На Синем мосту ты, Димуля, сказал, что глаза у меня такого же цвета как этот мост, что ты любишь меня больше жизни, даже больше, чем родной город… удивительное, кстати, сравнение… любишь и готов со мной улететь в любой город, на любую планету. А еще…
Я снова закрыл лицо руками.
— Было что-то еще?
— Конечно, кульминация же! Готов?
Я убрал руки, выдохнул.
— Жги!
— Ты вручил мне синюю бархатную коробочку и попросил выйти за тебя замуж.
— Серьёзно?! — меня накрывает легкой истерикой.
— Это не ко мне вопрос, я обещал подумать. На мое счастье, в коробочке лежало не обручальное кольцо, а премиленькие сережки, совсем как у Роба Томаса.
— Кто это?
— Ну как же? Охренительный музыкант! Мы родились в один день, правда, он на десять лет старше. Еще ты настаивал, чтобы я «ничего такого не подумал, и это просто бижутерия». Ты раз десять это повторил, что у меня невольно закрались сомнения, хотя в драгоценностях я не разбираюсь. Красиво и ладно.
— А где серьги?
— Так это для меня?
— Конечно, для тебя. У тебя же тоже был юбилей. N, как я мог сделать тебе предложение?
— Я мягко намекнул, что в стране нашего проживания гомосексуальность не приветствуется, а однополые браки вообще вне закона. К тому же «выйти замуж» — шаг серьезный, к чему такая спешка? Мы же недавно знакомы. Для начала нужно лучше узнать друг друга. Угадай, что ты мне ответил.
— Понятия не имею, — никаких версий не было.
«Как хорошо, что в данный момент способность удивляться и бурно проявлять эмоции, у меня атрофирована».
— Сказал, что мой член нравится тебе гораздо больше собственного. И ты намерен брать его в рот каждый день, поэтому мы непременно должны жить вместе. Пообещал хранить верность и помогать материально, пока я не закончу универ и не найду достойную работу.
— Буду помогать материально. Не вопрос! Но, N, умоляю, скажи, что ты прикалываешься! Не мог я тебе предложение сделать. Я даже комментировать это не готов.
Он говорил так непринужденно, как о чем-то банальном.
— Дим, я тебя к ответственности и не призываю. Просто делюсь хронологией событий, как ты просил. Совершенно ясно понимая, что всё это — пьяный бред. Но я веселился изо всех сил, жаль, что тебя там не было. И вообще, ты уже предлагал пожениться, даже будучи гораздо трезвее. Впредь, следи за базаром, Димон, в третий раз я, реально, могу согласиться.
— Всё равно, не верю. Бред какой-то!
— Зачем мне тебе врать?
— А почему я не помню?
N резко поднимается и направляется в сторону кухни.
— Дальше рассказывать нет смысла, пойду, кофе приготовлю. Ты будешь?
— Нет, еще бы водички литра два, не обижайся только. Ладно?
Я снова пошел в ванную. Брызгая себе в лицо ледяной водой, рассматривал свое отражение в зеркале, мысленно задавая вопросы без ответа.
«Было, что я не помнил девушку, которая утром спала рядом. Было, что я знакомился в клубе, приглашал ее с собой улететь в Европу на выходные и получал согласие. Делал далеко не дешевые подарки едва знакомым барышням. Но, чтобы предложить выйти замуж? К тому же мужчине. Нет, такого еще не было».
Умывшись в десятый раз, я четко вспоминаю всю «картину маслом». Стою на Синем мосту на одном колене в питерской февральской грязи и протягиваю N бархатистую коробочку. «Суженый» кусает губы, испуганно смотрит на меня, поднимает за руки. Потом ржет, забирает коробку, озирается по сторонам, пытаясь понять, не видит ли нас кто-нибудь. А я требую немедленного положительного ответа и принятия меня как мужа или жену. Как ему удобнее. Он спрашивает, далеко ли до дома, и стремительно уводит меня в выбранном мною направлении. Дома N раздевает меня, стаскивает грязные брюки и пытается уложить спать внизу, на диване. Наверх я идти отказываюсь, требуя немедленного секса. Вернее я кричу на весь дом, чтобы он меня «трахнул, раком, как грязную шлюху». Что было дальше, вспомнить не могу. Как всегда… на самом интересном месте кино оборвалось.
«А вот и грязные брюки на стиральной машинке лежат, как неопровержимое доказательство того, что я — гомосексуальный идиот».
Понуро плетусь на кухню. Мой терпеливый блондин молча пьет кофе, сидя на барном стуле и смотрит в окно. Осторожно обнимаю его сзади, положив подбородок на плечо.
— Извини, родной, я всё вспомнил. Почти всё. Осталось прояснить один момент.
— Какой? — N почти не дуется. Почти.
— Секс был?
— Ты себе льстишь. В подобном состоянии ты бы не смог кого-то трахнуть даже за большие деньги.
— Э-эм, я-то не смог…, а ты?
Мне очень-очень-очень важен его ответ. Разворачивается ко мне, говорит ровным, спокойным голосом.
— А я не стал. Ибо представлял наш утренний диалог в подобном ключе. К тому же латентной некрофилией не страдаю. Ди, ты был просто «в какашку».
— Спасибо, — как же я благодарен этому парню.
— За что? — искренне изумляется он.
— Что не воспользовался моим состоянием.
— Я это не для тебя сделал, вернее, не сделал, а для себя. Признаю секс только по взаимному желанию и согласию, а не в состоянии крайней интоксикации. Тем более с небезразличными мне людьми. Дим, надеюсь следующая информация не превратит тебя в беспробудного пьяницу. Но вчера я твердо решил, если уж трахну тебя когда-нибудь, то только абсолютно трезвого.
— N, я, правда, не всегда такой, — раскаиваюсь совершенно искренне.
— Не утруждай себя объяснениями, я отлично знаю, какой ты… маме позвони.
