Coming Out под знаком N. Исповедь натурала. Книга 1

      Включаю телефон. В следующую минуту на меня обрушивается поток из sms-сообщений от коллег, недозвонившихся друзей и родного брата. За прочтением почти забываю о главном. Набираю номер Марго. Мама у меня так и записана. Она запрещает называть себя „мамой“ при ее коллегах, юных подругах или пациентах. — Мамуль, привет. — В 15-30 в моей любимой кофейне, один приходи. — Хорошо. Отключилась. «Ни „привет“, ни „пока“. Мама обижается, N тоже не в духе. Что ж я за человек такой? Вечно всем порчу жизнь». Возвращаюсь к моему блондину, утыкаюсь носом в его вкусно пахнущую шею. N курит, словно не замечая меня. — Ты меня простишь? — За что? — За мое ужасное поведение. — Мне все понравилось. Ты почти не агрессивный, когда пьяный. Но жутко упертый. Можно повторить подобный перфоманс, главное под присмотром. То есть, мне лучше не пить совсем. — А чего дуешься? — Дим, знаешь, в чем твоя главная проблема? — Ну, давай, добей меня, не щади. — Ты постоянно врешь. Окружающим, родителям, а главное — себе. Это, бл**ь, меня ужасно раздражает, я ложь ненавижу. — Ну, может быть, но тебе я никогда не врал. — Уверен? „Это вот сейчас нужно подтвердить, что я его люблю и готов жениться? Блин! Правда, ведь рано!“ — Мне нравится твой член… и ты сам. Очень! N закрывает лицо руками и начинает смеяться. „Мне никогда не постичь это марсианское чувство юмора“. — Вот сейчас ты чего ржешь? Ты всегда ржешь, когда я пытаюсь быть максимально серьезным. — Ладно, забей. Я просто чувствую, когда врут. Деликатно могу не обратить на это внимание, но делаю выводы для себя. Впредь даже не пытайся мне врать. Тебе понравится быть честным, обещаю. Знаешь что такое ложь? — Конечно, не знаю. Расскажи, — ёрничаю. Надоело, что он, будучи младшим, постоянно меня поучает. — Вот сарказм твой сейчас не уместен, многие не знают. Ложь — это попытка выдать желаемое за действительное. Вредная инфантильная привычка. Истина гораздо сексуальнее. Если бы хоть один Бог реально существовал, он бы догадался сделать так, чтобы человек в момент лжи чувствовал разряд электрического тока. И это было бы замечательно! Помнишь, у Пиноккио нос рос, когда он врал? Гениально же! И мотивирует к правдолюбию. — А как же ложь во спасение? — Гнусная двойная ложь! Ты врешь кому-то и врешь себе, что это „во спасение“. — Не согласен. Я крепко обнимаю его и целую в макушку. „Любимый, родной, но невозможно упрямый и принципиальный. Надеюсь, этот юношеский максимализм когда-нибудь пройдет. Ага, признайся такому в любви, всю душу вытрясет, при первом же сомнении“. — Пример? — требует N. — Вот если позвонить сейчас моему отцу и сказать, что я в своей квартире обнимаю парня, он приедет, хотя и далеко отсюда находится, и убьет нас обоих. — А ты хочешь сказать и ему? — Нет, не хочу. Я не преувеличиваю, он действительно будет искать относительно легальный способ отравить мне жизнь. — Так не говори. — Так это же обман, — пытаюсь уличить N в противоречии. — Нет. Ты врешь, когда отвечаешь на вопрос намеренно неправду, либо говоришь неправду, когда тебя не спрашивали. Вот умалчивание действительно бывает во спасение. — Ой, как мне хочется сейчас с тобой поспорить, но сил и мыслей абсолютно нет. Еще пример — смертельно больные люди, которым дают „плацебо“, уверяя, что им это поможет. Многие выздоравливают. — Значит, они не смертельно больны, раз выздоравливают от пустышки. Эти внушаемые индивиды с дефицитом внимания, те еще лжецы. Даже в своей „болезни“ могут врачей убедить. Или врачи врут, что „исцелили“ смертельно больного. Все врут, иногда машинально. — Какой ты кровожадный. А ты сам совсем не врешь? N задумывается. Обхожу его, чтобы увидеть взгляд. — Изредка приходится, но стараюсь этого избегать. — То есть ты всем рассказываешь, сколько зарабатываешь, где живешь и с кем трахаешься? Если спрашивают. — Нет. Дим, ты утрируешь понятия. — Имею на это полное право. У меня дикое похмелье. Я сегодня еще не ел, не занимался сексом и не знаю, что говорить обожаемой Марго про мой неожиданный гомосексуализм. Я еще книги и фильмы забыл. Там же сплошная ложь. — Тебе на все вопросы ответить? — Валяй, я уверен, ответы ты знаешь. N знал ответы. — Если меня малознакомый человек спрашивает про ориентацию, часто с негативным подтекстом, я просто отвечаю, что моя постель — не его печаль. Если, конечно, он не хочет в ней оказаться. Гомофобы и латенты обычно сливаются или бычкуют. Про доходы, расходы, убеждения и религиозные взгляды говорю, примерно, то же самое. Мамуле своей отвечай максимально честно, не усугубляй. Не выдумывай новых небылиц. Думаю, она говорить будет больше тебя. Что до фильмов, книг и прочих предметов искусства… Это не ложь. Открывая новую книгу, мы готовы к фантазии автора, если это не научный труд. В кино то же самое. Если нет пометок: „основано на реальных событиях“, скорее всего, всё — вымысел. Ведь сценарий — это тоже маленькая книга. „Что за акт психологического насилия? Очень вовремя! Я же не врал ему! Надо тему перевести“. — Я сейчас начну думать, и мой мозг взорвется. N, а почему я проснулся голый и один? — Ты не вспомнил? — такой заботливый голос. — Не всё. "Самое интересное не вспомнил". — Что помнишь из последнего? Жутко смущаюсь, но честно отвечаю. — Я просил меня отодрать. N опять громко ржет. — Ага, раком, как грязную шлюшку. Дим, ну что за стереотип? Есть же другие приятные позы. И не все шлюхи грязные, у меня есть знакомая проститутка, чудесная девушка. Всегда чистая и хорошо пахнет. Утром студентка, ночью — путана. И как она все успевает?! Восхищаюсь ею. Так вот, я помог тебе снять брюки и рубашку, а дальше ты раздевался сам, всячески призывая меня к сексу. Красочное было зрелище. Когда я тебя всё же отправил спать, ты обиделся и ушел наверх. Один. Обещал не спать всю ночь, но сладко засопел уже через пять минут. — Мы вместе спали? — Да, я принял душ и поднялся в спальню. Укрыл тебя и обнимал всю ночь, попутно наглаживая твою чудесную попку. Хотел тебя ужасно, но решил дождаться утра и проверить, не передумаешь ли ты. Чувствую, что густо краснею. Я очень редко краснею. — N, я… — Ой, а можно я угадаю? Еще не готов, да? — треплет меня за щеки. — Ты ж моя самая желанная бородатая девственница! И самая тормозная! Притягивает к себе за бедра, стоячим членом упираюсь ему в бедро. Целует меня. Снова это кисло-горький вкус никотина, хотя я уже привык к нему. Обожаю целоваться с N. Отстраняется. — Дим, я требую компенсацию за мое благородство. Ведь, я мог и хотел тебя вы**ать. Ты не сопротивлялся, но сегодня разрушил бы мне психику своим нытьем поруганной девы. — Я бы заметил изменения? — Обязательно! — Что мне сделать? — На колени!!! — неожиданно приказывает N. Интонация дает понять, что он не шутит. Вот теперь он очень серьезен, нудноватый тон сменился порочно-доминирующим. Я готов слушать его вечно и выполнять всё, что прикажет. Беспрекословно. Кухонный кафельный пол теплый, правда, стоять неудобно. Выбирая плитку с шероховатой поверхностью, я никак не планировал, стоя на коленях, кому-то на ней отсасывать. N прижал мою голову к своему паху в трусах. Я поцеловал его через белье, стал гладить яички, приспустил плавки, освобождая возбужденный член. Облизал головку, взял в рот. Блондинчик часто задышал, иногда разбавляя дыхание негромкими постанываниями, как от зубной боли. Облокотился на столешницу. „Вот и пойми, нравится ему или нет. Хотя, если бы не нравилось, уже остановил бы меня“. — Подожди, любимый. Я выпустил член изо рта и вопросительно посмотрел ему в глаза. На щеках N играл румянец. — Плохо? — Отлично, но у меня идея. Как ты относишься к позиции „69“? — Ну, с девушками пробовал, нормально так. С парнями не доводилось. N пульнул в меня яростный взгляд. — Вставай! Я тебе член отрежу и в горло запихну, если узнаю, что ты просто трогал мальчика, и это были не дружеские объятья или рукопожатие. Живо наверх! „Вот это голос! Орет как на свою личную сучку!“ — Я же пошутил, ты у меня один-единственный. Теперь у меня не встанет. Доволен? Чего ты такой злой? N смягчается. Немного. — Дим, я понимаю, что ревность — удел слабых закомплексованных идиотов, борюсь с ней, как могу, но пока я был там, а ты здесь, мне казалось, ты перетрахал всех питерских мальчиков. Тут же и гей-клубы есть, и компьютер с интернетом почти в каждой квартире. Масса возможностей, надо только желание. — Глупый ты, на кой мне другие парни? У меня даже к девушкам влечение заметно притупилось. „Сейчас он снова похож на маленького запуганного мальчика лет семнадцати. А я не могу определиться, какой он мне больше нравится. Жесткий и властный или вот такой, потерянный с большими хлопающими глазами“. — Дим, обещай рассказать, если кого-то захочешь или трахнешь из парней? — Договорились… Я обнимаю руками его лицо и нежно целую. Этот поцелуй для себя я назвал „успокаивающим“. После мотоцикла, в лесу, когда N расстроен, нужен этот поцелуй. Поднимаемся по лестнице. Блондин, отобрав инициативу, глубоко целует меня, крепко прижимает к себе, развязывает пояс на халате. Впивается в мою шею, задевает языком мочку уха. „Зря я сказал, что у меня не встанет. Хочу, неистово его хочу“. Подводит к кровати, снова целует, стаскивает с меня халат. Снимает трусы. На кровати я стою на коленях. N ложится на спину, головой вплотную к моим бедрам. Я склоняюсь к его члену, несколько движений губами и языком, он снова в боевой готовности. Жадно принимаю его как можно глубже. „Что за странное желание научиться заглатывать? Видимо, я тоже жутко его ревную и боюсь, что с кем-то ему будет лучше, чем со мной. А ведь он трахается с другими парнями, а я не могу запретить. Мы же договорились. У меня — девочки, у него — мальчики. Хитрый какой!“ Ласкаю языком его яички, он же старательно сосет и разминает мою попу. Гладит, массирует, сжимает. А мне снова страшно. „Вот я идиот! Была бы у меня такая упрямая девушка-недавалка, давно бы ее послал. Всё же обоюдоприятный секс — неотъемлемая часть здоровых отношений. Но, черт! Почему я?“. Перспектива быть оттраханным, даже моим любимым N, меня абсолютно не вдохновляет. Соображаю, что если не выпущу член N и доведу его до оргазма губами, трахнуть он меня не сможет, по крайне мере в этот раз, а потом у меня встреча с мамой. «Время выиграю. Но так ломаться тоже не дело, я, наверное, его уже бешу. Блин, как хорошо, а ведь я могу кончить первым и тогда „явка провалена“. Кульминация близка, сосать в таком состоянии все сложнее. Мычу с членом во рту на всю квартиру, N же водит пальцем вокруг ануса с небольшим нажатием. Приятно и немного щекотно. Давление постепенно увеличивается. Чувствую в себе фалангу пальца… „Ай, больно... наверное. Дорогой, не надо…“ Говорить ничего не могу, рот занят членом. Мгновение, вытаскивает палец, куда-то тянется, щелчок колпачка. Снова палец. Начинает медленно двигаться. Затем быстрее. „Смазал хитрец, так гораздо лучше. Нет, девушкам я такого делать не позволял. Никогда. Хотя, попытки были. Черт! Два пальца. Офигенно! Я даже прогибаюсь в пояснице и сам ему помогаю глубже проникнуть. Реально, как шлюха! Фу, самому от себя противно. Но черт, как же круто! Секс - действительно наркотик“. Вот именно сейчас ощущаю очень буквально смысл этой фразы. Каким бы отвратительным мне это не казалось, прекратить я не в силах. „В конце концов, это же только его пальцы, а не член. N тоже хорош. Хоть бы сосать перестал, вот я уже давно перестал.. всё!“ Мощным напором спермы заполняю рот любимого. Обрушиваю свои восемьдесят с лишним кило на моего стройного мальчика, не могу шевелиться. Ноги онемели. Пальцы на ногах замерзли. Все тело бьет мелкой дрожью. Сильнейший оргазм в каждой клеточке тела. Не могу вспомнить чего-то подобного. N переворачивает меня на спину. Поднимается на коленях и доводит до конца себя рукой, изливаясь на мой живот. Ржет как конь. — Бл**ь, Ди, это было весело. Нужно обязательно повторить и продолжить.