Глава 77
28 января 2016 г., 21:42
Снова кухня. Снова кофе. Как будто курить хочется. Слышу, N переодевается к выходу.
«Буду тут сидеть. Каждый раз первым иду мириться, хотя редко бываю виноват. Надоело! Что опять на него нашло? Как будто знает, что я влюбился в него по самые гланды. „Строить“ пытается? Это даже на конфликт не тянет. Вообще, он прав. Да, считаю своим мальчиком. Да, представлял только снизу. Вчера офигел, что он, вообще, позволял себя трахать. Но фантазии, в которой N имеет меня, действительно, не возникало. Хочу ли? Пока не знаю. Нет такого „дорогой, завали меня и оттрахай поскорей“. Сам говорил про искреннее желание. Нет его! Уговорить, убедить, думаю, сможет. Способный он к убеждениям. Мне нужно было соврать?
Нет, милый, ты только внешне мальчик-одуванчик, уж я-то знаю, что внутри ты яростный дракон и всегда в подробностях представляю, как ты трахаешь меня тремя своими фаллосами, эякулирующими огненной лавой. Как настоящую принцессу. Во все отверстия сразу. А если совсем честно, мне всегда хотелось трахнуть N… без презерватива. Но я даже не намекнул. Хотя мечтаю об этом периодически. Как спускаю в его тугую попку».
Чувствую эрекцию. Очень вовремя. Из-за угла появляется он. Почти готов. Только пиджак осталось надеть. Брюки, сорочка, жилет, бабочка на месте, воротник рубашки поднят. Только сейчас замечаю насколько охренительно он выглядит в костюме, в магазине как-то не рассмотрел, не до того было. На N костюм выглядит раз в пять дороже, чем есть.
„Воистину, не место красит человека… Можно на обложку журнала про молодых миллионеров или… ой, как же трахнуть его охота. Вот прям надо. Такой стресс у меня сегодня. Секс нужен, как лекарство“.
Бл*дский взгляд. Смотрит пристально. Выглядит возбужденным.
— Иди сюда, Ди, — та самая устало-властная интонация, которая всегда меня завораживает и не оставляет права выбора.
Медленно подхожу, поправляю воротник рубашки, осторожно прикасаюсь губами к его губам. N резко притягивает меня за затылок и засовывает язык в рот. Отпускает.
— Дим, мне от недотраха уже башню рвет, ты извини. Ладно?
— Мне тоже, N. Но это благодаря тебе мы без секса остались. Что с тобой вообще?
Обнимает меня, в шею целует, за член трогает.
— Димуль, вот у тебя секса трое суток нет, ты уже психуешь, а я одиннадцать дней никого не трахал. Представь, каково мне спать с тобой рядом, обнимать тебя и максимум только… пальцами, бл**ь. Как будто нам по четырнадцать лет. Мы из магазина шли сейчас, и я себя поймал на том, что рассматриваю всех встречных парней на предмет определения их ориентации и возможных перспектив. Родной, это же неправильно, я же к тебе в гости приехал. К любимому! И не планировал в Питере кого-то еще трахать, это будет как-то…
— Невежливо? — заканчиваю предложение я. Задевает подобная откровенность N.
— Пох*й! Пусть будет „невежливо“. Дим, я думал, что проблема в тебе, что сложно понять, принять, решиться, отдаться. Время нужно. Оно идет, а ничего не происходит. Теперь понял, что все исключительно из-за меня. Эти стереотипы твои гребаные. Если я младше, значит, только пассив. Вот если бы я сразу был выше и старше, здоровым чернокожим мужиком со стеклянным глазом и шрамом во всю рожу, тебе бы в голову не пришло, что меня можно вы**ать. Правда? — смотрит на меня. Очень надеюсь, что шутит. Хотя не похоже.
— Ты хотел бы быть таким? — мне почти смешно.
— Возможно. Меня за*бывает этот перманентный диссонанс моей девчачьей внешности и драконьего внутреннего мира.
„Как же я тебя хочу!“
— N, а мне нравится это несоответствие. Пусть так и будет. И голос у тебя очень мужественный. А мне, действительно, нужно время. Я же не отказываюсь, хочу с тобой, но… только не сегодня. Мне уже Крашеный психику повредил. К экспериментам я не готов.
— Сладенький волнуется. Он отпустит меня, когда я буду счастлив и взаимно влюблен. Это его слова. Все бы хорошо, и ждать можно, но послезавтра утром, Димка, я уеду. Может, мне тактику поменять, а? Я же с тобой стараюсь быть ласковым и заботливым. Может, тебе другого хочется?
„Трахать мне его нравится, снизу я себя не представлял. А, кстати, почему я не могу быть тоже актом?“
— Не хочется мне никого другого. И вообще, N, вдруг все не так. Вот что делают парни, у которых в паре два актива?
Смотрит на меня, ржет. Опять я что-то смешное сказал.
— Третьего ищут или играют в „камень, ножницы, бумагу“.
Мне страшно от мысли, что он уйдет и трахнет кого-нибудь в… опере. Через пятнадцать минут приедет Марго. Она патологически пунктуальна.
„Среди людей искусства и поклонников искусства несложно найти человека нужной ориентации. Хочется закрыть его в ванной и никуда не отпускать. Никогда. Мой. Только мой“.
— N, можно же найти компромисс, вот мне минета достаточно.
Вспышка синих глаз, N вальяжно откидывается на спинку дивана.
— Начинай, Ди, раз тебе этого достаточно.
Спускаюсь на пол, залезаю к нему в брюки. Жутко возбуждаясь даже от этого процесса.
Сосу старательно. N гладит по волосам, давит на затылок. Мне очень нравится делать ему минет. Завожусь сам. Достаю член… у меня же две руки… Кончаем одновременно. Вытираю рот, поднимаю взгляд на часы. Три минуты до выхода.
Весьма довольный возлюбленный притягивает меня к себе и целует.
— Вот и обновили костюмчик. Только сил нет, теперь куда-то идти и кушать сильно хочется.
Помогаю ему подняться, вместе идем в ванную чистить зубы. Звонок в домофон.
— Это Марго, — хрупкая грусть перед расставанием.
N готов к выходу.
— Будь хорошим мальчиком, любовь моя, я скоро вернусь, — снова притягивает к себе, целует и шлепает по заднице.
— Я, наверное, заберу тебя после окончания, — сообщаю, понимая, что не смогу ждать лишний час дома.
— Только не скучай! — снова целует и выходит.
Скучать не пришлось. Три раза порываюсь связаться с Крашеным, чтобы уточнить, вдруг действительно отпускает. Понимаю, что любой его ответ оставит сомнения, отметаю затею.
„Будем надеяться на лучшее, но готовиться к худшему“.
Призываю на помощь Вселенную. Звоню в турфирму. Узнаю расписание рейсов в Париж на 22-е. Подтверждаю предварительную бронь. Даже в Париж позвонил узнать, есть ли свободные номера. Да, нашелся люкс для молодоженов в розовых тонах. Послезавтра можно заселиться.
— Месье, Вы и Ваша мадам не против сливочно-розового интерьера?
— Нет… нас всё устраивает.
„Видимо, кто-то бывает против. А моего N при наличии моей жопы, цвет стен будет волновать в последнюю очередь“.
Тете Гале звоню, радует, что для визы достаточно паспорта и актуальной фотографии. Если приеду в начале рабочего дня, к девяти, сделают в течение часа. Копаюсь в вещах блондина. Нахожу российский паспорт полушведа Андреасовича, рожденного в городе Тарту, Эстонской ССР, и обратный билет на поезд, который следует поменять. В любом случае.
„Не отпущу до конца февраля! Даже если никуда не улетим“.
Меняю постельное белье. Навожу порядок в квартире. Ставлю будильник на пять утра.
„Вот за приятными хлопотами и пролетели три часа. Почти не скучал“.
Собираюсь, еду в оперу. Жду у выхода. Появляются N и Марго.
„Дорогие мои люди. Я же их одинаково люблю. Сильно-сильно!“
— Димуля, привет, ты чего здесь? — удивляется мама.
— Решил, что хочу поужинать с Вами вместе в каком-нибудь интересном заведении. Как опера? — целую ее в щеку, не отрывая глаз от N. Улыбается дерзко, облизывает меня взглядом.
— Потрясающе. Сынок, я после мороженого воздерживаюсь от поздних ужинов. Поезжайте вдвоем.
Мама смотрит на N как-то неожиданно восторженно. Обнимаются, благодарят друг друга за приятный вечер, целуются, прощаются. А мне что остается? Я ревную. Только сложно понять кого. Сажаем Марго в ее авто. N грустным взглядом провожает отъезжающую машину.
— Вы шикарно смотритесь вместе! — констатирую я.
— Давно так культурно время не проводил. Невероятная женщина. Буду скучать. Жаль, что она замужем, — дразнящая улыбка.
— Аморальный придурок! Это же моя мать! — Смеюсь я и толкаю его плечом. -- Ты такой красивый сегодня. Так куда пойдем? Какую кухню предпочитаете в это время суток, mon ami?
Я уже чувствую себя на борту самолета, летящего в Париж.
„Черт! Самолет! Он, же летать боится. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления, сейчас паспорт с визой первичней блондинистых фобий“.
N обхватывает рукой мою шею и шепчет на ухо.
— В это время я предпочитаю, чтобы мой любимый мужчина сидел у меня на коленях, лучше без одежды, и кормил любым генно-модифицированным шлаком. Не принципиально. А вообще, могу приготовить ужин сам.
— Заманчиво! Не хочу, чтобы ты сегодня снова готовил. Долго! Давай по дороге купим и домой. Мне завтра уехать нужно рано утром.
Заезжаем в японское кафе, берем суши и несколько порций роллов.
Дома раздеваем друг друга и усаживаемся в гостиной перед теликом.
На диване я и N в трусах, поднос с японской едой между нами. По телику зарубежные клипы. Почему-то всё время ржем.
— Димка, сядь на меня, а то мы на престарелую гей-пару похожи.
— А чего не наоборот? Ты на меня…
— Не, я первый придумал, — тянет меня к себе, усаживает верхом, целует.
„Действительно, кому вообще нужен телевизор?“
Кормлю N, цепляя мудреную еду палочками. Говорит, что лучше было взять просто два кило имбиря и васаби с соусом. Угрожает, что научится готовить сие кушанье лучше питерских японцев. Руки N, естественно, на моей заднице, нагло мнет и наглаживает.
Осилив роллов двадцать на двоих, продолжаем целоваться на диване. N валит меня, держит мои руки над головой за запястья и кусает шею. Как бы дурачимся. Весело обоим. Вдруг шепчет мне на ухо с нежностью:
— Димуля, любимый мой, я тебя очень-очень хочу. Что делать будем?
Подвисаю. А я что? Я тоже его очень хочу, и точно так же как и он меня.
„Два акта, бл**ь, в одной кровати“.
Ответа нет.
— Пойдем наверх, я кое-что придумал, — настораживает такое смелое заявление. Сразу включаю заднюю оборону.
— N, только не сегодня, ладно? Завтра готов вернуться к обсуждению вопроса, но не сегодня.
Тащит за руку.
— Понял, угомонись. Не трахать я тебя собрался. Так… побаловаться.
„Загадочный, сука! И неизвестность эта пугает больше, чем намеренье трахать“.
