Глава 4
2 декабря 2015 г., 05:58
— Подожди! — засеменил я следом. — А продолжение истории? А ужин? Выходной же, можно гулять долго.
— Какой еще ужин?
— Я уже привык, что ты со мной вечером гуляешь, а потом мы вместе ужинаем в кафешке.
— Такова такса гида-экскурсовода. Ладно, пойдем, к тому же жрать хочется ужасно.
Я уже привык к тому, как стремительно он перескакивал от витиеватых, немного занудных, литературных повествований до быдло-языка и, временами, отборного мата, и обратно так же легко в «литературную эстетику».
Удивительный!
Мы зашли в ближайшее кафе. Я ждал, что же закажет N сегодня. Мне совершенно несложно было оплатить любой его кулинарный каприз. Местные кафешки радовали ценами, а N удивлял меня своими гастрономическими пристрастиями. Он легко мазал икру трески на свежее яблоко, обмакивал сыр «российский» в малиновое варенье. А сегодня он заказал свежую клубнику с полосками вяленой семги и кружку нефильтрованного, пиво было обычным атрибутом «нашего» ужина.
— N! Вот ты извращенец! Как это есть можно?
— Ну что ты доеб**ся? Мне вкусно! И это главное! — сказал он, завернув одну клубнику в полоску семги, затем запил это большим глотком пива. Пол-литровая кружка опустела наполовину.
— Ты каждый день так пьешь? Это же вредно! — беспокоился я.
— А тебе какая печаль?! Ты свалишь в свой Питер через три дня, вернешься к привычной жизни успешного мажора-архитектора, и тебе даже никто не сообщит, если я сдохну через неделю от тоски!
Меня поразило то, что я лишь вскользь, в момент нашей первой встречи упомянул, какого числа уезжаю. Больше про мой отъезд никто из нас двоих в разговоре не вспоминал. А он, оказывается, считал дни.
— Слушай, я как бы переживаю. Мы уже друзья. Ты такой молодой, умный, интересный, учишься в универе. А бухаешь страшно.
— Я тебя умоляю, с чего тебе беспокоиться? Не включай заботливую мамочку, я плохо помню материнскую любовь. Да и «мужчиной моей мечты» ты вряд ли станешь. Вот и оставь меня в покое. К тому же, пиво не водка. Можно литрами пить.
Сейчас он был явно не в духе, возможно, жалел, что рассказал малознакомому человеку самое сокровенное. Я старался как-то исправить положение и заказал пива и себе.
— Да, ты как обычно прав, извини! Давай выпьем что ли «за отличную субботу и твое освобождение из лап коварной ведьмы».
Мы чокнулись. Я отхлебнул сколько мог. Но явно меньше, чем он. Редкостная дрянь. Ненавижу пиво, но я был готов пойти и на эту жертву, ради возвращения доверия моего юного друга.
N уже в улучшенном настроении смаковал клубнично-рыбные роллы.
А я погрузился в аналитику.
«Мы второй раз пьем это мерзкое пиво вместе, в прошлый раз дело кончилось поцелуем, что ждет меня сегодня?»
И тут же решил, что я ведь, действительно, скоро уеду, вряд ли еще вернусь когда-нибудь в этот город, общих знакомых у нас в Питере вроде нет, никто ничего не узнает, я ему определенно нравлюсь и…
«О-о-о, стоп, Сатурну больше не наливать».
Отхлебнул еще.
— Они его что, водкой бадяжат? — спросил я, уже слегка заплетающимся языком.
N громко засмеялся.
— Ага, мечтай, за 50 рублей тебе кто-то в кружку водки подольет?! О, этот очаровательный питерский наивняк!
— Слушай, а почему ты собираешься умереть от тоски? Я тебе разве нравлюсь? И что ты мне тыкаешь Питером постоянно? Я свой город люблю и в обиду не дам!
— Тебе отвечать по порядку или можно произвольно?
— Как хочешь… — я допил свою кружку.
— Тоска — это когда никто не кормит по субботам клубникой с семгой. Мне моей стипендии и нерегулярного дохода от выполнения контрольных и танцевального кружка хватает только на институтскую столовку и новые штаны/футболку/кеды раз в месяц. Работать по ночам не могу, так как учусь с утра, и если не буду высыпаться, меня выпрут в следующую же сессию. А закончить я хочу ВУЗ непременно, ведь сам в него поступил и докажу этой мразине, что я чего-то стою. А она так мразью и останется, пока не сдохнет.
Хорошо, что дома парни кормят.
Конечно, ты мне нравишься, ты такой милый придурок, стойко терпишь мой скверный характер, водишь меня пожрать в дорогие места. Тебе это, наверное, не накладно, а мне приятно и вкусно. Я уже за неделю с тобой набрал полтора кило.
Задолбал ты своим Питером, может он и распрекрасный, я не знаю, но мне и тут хорошо. В Москву бы я не поехал, противно неожиданно на улице встретить бывшего, а Питер знаю по картинкам в журналах и кино. Из остального мира видел только свой поселок и дом, в котором прошли эти адские одиннадцать лет.
— Какие парни тебя кормят дома? Надо еще пива взять!
— Мне кажется, тебе уже хватит, я тебя на себе в гостиницу не потащу, хотя у тебя наверняка есть лавандосы на такси.
— Есть на пиво! Есть на такси! Есть еще на троекратное блюдо «клубника с рыбой» или «яблоко с икрой», на все, что едят на вашем Марсе. Ты что будешь? Заказывай!
N смотрел на меня и смеялся. Наверное, пьяный я еще и смешной.
— Так что за мужики? Ты с ними тра… сорри, спишь? Офисааант! Пива нам!
— А это уже продолжение истории, если ты отдашь свое пиво мне, а себе закажешь крепкий кофе, я, возможно, расскажу дальше! Возможно! Но пока ты не готов слушать, а я говорить.
— Слушай, N, а я ведь тебе денег должен!
— С чего это? Я что-то пропустил?
— Вот, смотри, — начал объяснять я, а N уже пригубил мое пиво и закурил. — Меня, молодого перспективного архитектора пригласили поднимать вашу «целину». Знали же, что я буду тухнуть здесь две недели, но ни одна сволочь не позаботилась о моей культурной программе. Никто не рвался показать мне местные архитектурные шедевры, никто не возил по красивым местам. Им наплевать, какое впечатление у меня останется от этого города, что я расскажу в главном офисе про «гостеприимство местных». Они лишь посоветовали мне убогий «типа отель», название которого я смог запомнить только потому, что оно совпадает с названием города.
Да их закроют нахрен, да так им и надо. Зато в гостинице каждый вечер впаривают мне местных проституток, чтобы «отдохнуть». Под предлогом «все включено». Видел бы ты их шлюх, я в свои двадцать четыре года еще так не устал. И никто, приятель, никто не обмолвился даже словом про тот шедевральный католический храм, который ты мне показал вчера. А мне ведь, правда, это интересно, я с детства мечтал быть архитектором, кубики разных форм — это мои любимые игрушки. Строил и проектировал макеты всего, что меня цепляло. В восьмом классе я склеил макет Эйфелевой башни из палочек от мороженого. А из пакетов от молока… их ты вряд ли помнишь, ты мелкий был. Треугольные такие пирамидки, да забей. Я сделал макет Оперного театра, который в Сиднее.
— Дим, говори чуть тише, и это была баптистская церковь, а не католический храм.
— Да какая разница, ты же понял, о чем я?
— Понял! — бодро кивнул N и положил мне руку на плечо. Меня немного отпустило.
— Так вот, я тебе должен зарплату гида за неделю. И будь уверен, я буду рекомендовать тебя всем знакомым, которые когда-либо соберутся сюда приехать. Говори и не стесняйся, сколько я тебе должен?
Он снова улыбался, я, действительно, чертовски смешной и мне нравилось его веселить. Я достал и раскрыл пухлый бумажник.
— Воу, воу, полегче! Чувак, убери бабло! — вскочил он, и почти шепотом продолжил, — Димуль, ты не боишься в нашем чудесном городе быть ограбленным или убитым за такую кучу денег? Тут же месячная зарплата местного директора завода, со всеми откатами.
Это я в пятницу выпотрошил банкомат, чтобы подготовиться в обратную дорогу и хорошенько потусить на выходных.
— О, клево! Меня так мама называет! А разные шалавы называют ДиМАчКА или Митенька, фу. Отвратительно, правда?! Убитым быть не боюсь. Ограбленным? … не боюсь. А знаешь почему? Да потому, что я вырос в криминальном районе чудесного города Санкт-Петербурга!
— И что, вообще, ничего не боишься?
— Быть изнасилованным боюсь!
— Это вряд ли! Я тебя в обиду не дам! — он ржал в голос, закрывая лицо руками. — А вообще, раз уж ты спросил, ты мне действительно должен. Я учу детишек танцам в одном развивающем центре и из-за тебя пропустил два занятия. С 17 до 19 часов во вторник и четверг.
— А причина пропуска? — тут сработал рефлекс, в свои неполные двадцать пять я уже был небольшим боссом и частенько заставлял подчиненных отчитываться за прогулы и опоздания.
— Сказал, что заболел.
— Но ты же здоров?!
— Ты тормоз! Я променял дюжину пятилетних гномиков на одного бородатого Карабаса, любящего лазить по крышам и имеющего сверхспособность «напиваться в хлам одной бутылкой пива». И, кстати, вообще об этом не жалею. Извольте рассчитаться?
Он назвал сумму. Она чуть превышала счет одного нашего совместного ужина. Я протянул ему косарь. Осенью далекого 2001-го на 1000 рублей провинциальный студент мог шиковать неделю или даже две.
N смутился:
— Ты чего? Я не возьму, это очень много, я тебе называл меньшую сумму.
— Бери, бери, может, в гости ко мне приедешь. В Питер! — сказал я, подмигнув ему.
— Поаккуратнее с приглашениями, я же на самом деле могу приехать.
— Отлично, я тебя по всем мостам протащу. Пешком!
— Ну ладно, в нашем городе всего пять мостов!
— А в нашем их более трехсот!
— Фигасе! Я буду морально готовиться! Благодарю за приглашение и нескромную оплату моего скромного труда. Знал бы, что ты будешь платить, старался бы лучше.
— Лучше было некуда! Слушай, я хочу дослушать твою историю, а потом еще выпить. Как ты сбежал от той ведьмы и остался психически здоровым человеком? Она еще живая? У меня есть знакомые «плохие ребята», если попросить, они ее… даже убить могут, наверное. Только это, наверное, дорого.
— Никого не нужно убивать! Давай возьмем кофе.
Я попросил счет и два кофе с собой. На меня смотрели, как на пришельца, долго суетились, ища пластиковые стаканчики, тогда, в уездном городе моего друга N еще не было понятия «кофе с собой».
На улице было свежо после небольшого дождя, который мы благополучно пересидели в кафе. Пахло озоном. Он вдохнул воздух, пронизанный ароматом дождя, полной грудью, вручил мне свой кофе и быстро запрыгнул на какой-то полуметровый каменный выступ на дороге.
«Мне бы так прыгать после литра пива», — мелькнуло у меня в голове.
— Слезай с поребрика, скользко же! Разобьешься! — Я рассмотрел его со спины. Тело было немного худым, но вполне пропорциональным и достаточно спортивным. Красивая широкая спина.
— Откуда я разобьюсь? — в ту же минуту N рухнул с диким хохотом прямо на меня. Я еле устоял на ногах, кофе, разумеется, любезно не закрытый крышечкой, пришлось выбросить еще до нашего столкновения. Мы смеялись пару минут. На секунду наши лица снова оказались очень близко друг к другу, как на том балконе. Я посмотрел на его губы и машинально облизал свои.
«Пить сегодня больше не стоит!», — мелькнула у меня здравая мысль.
— Поребрик — питерский бордюр. Учи матчасть, студент, а то земляки тебя во время экскурсии не поймут, — сказал я, с трудом подавляя дрожь в голосе, отпуская N.
— Я запомню! У вас и язык свой, как у эльфов? Кофе жалко, новоиспеченный менеджер отдела упаковки «товаров на вынос» так старался, бедняга.
— Некоторые слова отличаются. Я подарю тебе словарик. Так ты, псих, сам виноват, что мы без кофе остались. А если бы я тебя не ловил?
— Но ты же поймал! — сказал он с какой-то интригующей интонацией. Если бы этот тон я услышал от девушки, которую я пытаюсь закадрить, расценил как 100% сигнал «к сексу готова» и действовал бы. Теперь N смотрел на мои губы и лукаво улыбался.
Я был в полной прострации, не знал, чего хочу, куда мне надо, и надо ли, как реагировать на его поведение. Заигрывает он со мной, или мне только кажется. Уже пора его «отшить», поставить на место, или еще можно подождать.
N закурил, я погрузился в размышления. Наша стандартная ситуация.
И тут на меня снизошла вся абсурдность ситуации.
«Уже целую неделю я такой весь из себя „натуральный“ натурал, почти гомофоб, морочу голову молодому, но дико симпатичному (возможно даже, влюбленному в меня) гею. И веду себя очень нетипично. Да, я нажрался, и он меня поцеловал. И я его отшил. Пока, вроде, все правильно. Он предложил остаться друзьями. Он больше ко мне не пристает, хотя возможно в своих планах уже перетрахал меня во всех только одному ему известных позах или я его. Не знаю, как там у них, в фантазиях. А я тут стою, как девственница на выданье, и гадаю „будет ли секс?“. А вдруг у геев „нет“, значит, „нет“ и он больше ничего мне не сделает, пока я не буду домогаться, и все сам придумываю. А вдруг он просто хотел меня поцеловать, но я ему не понравился и, вообще, он же живет с какими-то мужиками, может у него и парень есть (хоть он и упорно отрицает присутствие любви в своей жизни) и у них прекрасные моногамные отношения, пока кто-то не напьется».
Расписывать долго, а на деле весь видеоряд пронесся за пару минут. N молча курил и ждал, что я вот-вот что-то скажу. Тяжкий мыслительный процесс на моем челе было невозможно скрыть.
— N, а у тебя же есть парень?! — такого поворота он явно не ожидал. Бедняга подавился клубком дыма, откашлявшись, попытался ответить, сдавленным голосом.
— Серьезно нет, так пара приятелей, мы иногда встречаемся. Одного ты видел — мой темный демон.
— Ты встречаешься с двумя сразу, при этом живешь у каких-то мужиков, которые тебя кормят непонятно за какие заслуги. Не слишком ли много разврата в девятнадцать лет?
— А кто ты такой, чтобы учить, как и с кем мне жить? И что ты вообще знаешь обо мне и откуда такие вопросы и догадки? Ты ж вроде натурал, с чего это тебя вдруг заботит с кем я трахаюсь? — он явно злился.
Вообще его вспыльчивости и перепадам настроения могла позавидовать любая беременная женщина.
N выбросил окурок и резко двинулся в сторону автобусной остановки. Хлынул ливень. Я побежал за блондином. Еще не хватало поссориться так глупо, и больше никогда не увидеться.
— N, ну подожди, а я как же?
— Садись на 14-ю маршрутку, остановка «гостиница» или возьми такси. Я иду домой.
— Прости, я не хотел. Я действительно никто, чтобы советовать, как и с кем тебе жить. Ведь я сам не святой, и у меня, в отличие от тебя, в девятнадцать лет было все, что можно пожелать. И лично я мало что из этого заслужил или заработал сам. Просто (я импровизировал на ходу как мог) ты такой, ну я не знаю «хрупкий», что ли. Чувствительный. Умный. Эстет. Мне кажется, ты заслуживаешь большой любви на всю жизнь, а не просто перепихона на один раз.
