Чужая

      Вначале девятого мы вышли из здания. Воздух был влажным и прохладным. Одинокий соловей заливался прекрасным пением, в тон ему как бэк-вокал подпевали три другие птицы. Жаль, не могу определить какие именно. В такие моменты искренне сожалею, что не получила музыкального образования.       Мы прошли совсем немного, чтобы оказаться в машине. Молчание немного напрягало, но почему-то не могла себя заставить говорить первой и не потому что, я – девушка. Его глаза смотрели прямо на дорогу, но были потухшими и усталыми.       - Как себя чувствуешь? Сильно устал? – спрашиваю, касаясь рукой его бедра.       Странно, но даже после аварии не боюсь ездить на машине, тем более с Сашей. Специфика моей личной психики или у меня вообще отсутствует напрочь память тела?       - Немного, - отвечает он ровно и бросает короткий взгляд на меня.       - Хочешь что-то спросить?       - Да, но откуда ты знаешь?       - Я достаточно хорошо тебя изучила за всю жизнь.       Он кивает.       - Ты не думаешь пока рожать?       - Я не думала об этом в принципе. А ты хочешь детей? Не хочешь пожить для себя?       - Ну, каждый об этом задумывается рано или поздно. Я думаю, мы достаточно хорошо друг друга знаем, и нет смысла тянуть с этим. Потом я всегда мечтал, создать именно с тобой семью.       Его взгляд был таким любящим и тёплым, что внутри разливалось ответное тепло в груди.       - Всё это так стремительно и пугает, - решила говорить с ним начистоту.       - Я понимаю. Вчера ещё были студентами, а сегодня уже семейная пара и думаем о детях.       - Да. К чему такие спешки, мне кажется, мы ещё успеем.       - Знаешь, всё в мире так стремительно меняется, ты даже не представляешь насколько! Сколько происходит несчастных случаев, смертей, болезни подстерегают везде и мне хочется, нет, мне нужна стабильность. Иначе я не могу до конца успокоиться.       - Снова считаешь, что я могу уйти или умереть?       Он не отвечает, и я понимаю, что глупо было даже задавать этот вопрос. Как ему потактичней сказать, что скорей всего он будет лезть на стену от плача ребёнка. И опять же мне придётся бросить работу, с учёбой-то проще – учить смогу, а вот на кашки-памперсы и детский ор, вряд ли захочу тратить время. В наш век женщина должна к тридцати чего-нибудь достичь, а после уже можно думать о детях. А он предлагает в свои двадцать лет плюнуть на всё, и молодость, в том числе и заниматься воспитанием детей. Ну да, при учёте того, что моя мать сама родит и станет матерью, а уж делать её бабушкой верх сумасшествия и кощунства! Хотя, это может послужить элегантным плевком в лицо. Ха-ха!       - Что смешного?       Я встречаюсь с Сашкой взглядом и понимаю, что лыблюсь-таки как идиотка!       - Да, ничего. Просто у меня богатое воображение. Я считаю, что нужно сначала встать на ноги, накопить денег, тогда и планировать.       Открываю дверцу и выхожу. Чувствую, что между нами выросла стеклянная звуконепроницаемая стена. С этих пор, Саша разговаривал подчёркнуто вежливо или равнодушно, я отвечала сначала удивлённо, но вскоре говорила спокойно.       Вечером я заскочила проведать больного, пусть с серым лицом и тёмными кругами под глазами, но Аркадий выглядел бодрым и живым. Я отдала ему мобильник и ключи, объяснив, что заходила к нему за вещами, в которых сейчас лежал он. Конечно, он благодарил, и в этот момент пришла его дочь, видно, что она волновалась. Она была старше меня на пять лет и работала учителем в младших классах. В ней было, то безмятежное спокойствие, что появляется у женщин замужних и с детьми. После этого, я удручённая шла домой. Решила пораньше лечь спать. Сашка отсыпался, ведь после суток работы, это был его заслуженный отдых. Легла рядом и мгновенно провалилась в сон.       Длинная лестница, обшарпанная, покрытая почему-то белой краской, но я смело ступаю, совершенно не боясь, что она обрушится. Коричневые перилла тянутся слева от меня, но я не касаюсь ни их, ни стены. Поднимаюсь легко, нисколько не запыхавшись. Почему-то это не удивляет.       Здание ветхое, стены какие-то серые мраморные в мелкую крапинку. Впервые смотрю на лестничный пролёт и замечаю серых мышей беззаботно поедающие какие-то крошки, чуть наклоняюсь, чтобы получше рассмотреть. Да, крошки хлеба и колбасы. Почему-то не боюсь мышей. Они безмятежно кушают, практически не замечая моего присутствия, разве что одна мышка подняла на меня свой розовый носик, принюхиваясь ко мне, а маленькие чёрные глазки смотрели спокойно и изучали. Вскоре, она продолжила кушать кусочек колбаски, сжимая в лапках.       Поворачиваюсь и поднимаюсь дальше. Мыши бегут по лестнице к собратьям, совершенно не замечая меня, будто в толпе среди ненужных прохожих и стёртых лиц.       Проснулась я в четыре утра. Интересно, что значат мыши?       Вокруг темно, когда включаю светильник, не обнаруживаю рядом Сашки. Интересно, куда делся? Смотрю, балконная дверь открыта, значит вышел покурить.       Да, давненько мне странных снов не снилось. Так, нужно в душ! Пью сначала чаёк и залезаю под прохладные струйки воды, так приятно! Вообще в последнее время себя не узнаю, добрее я, что ли стала, может возраст сказывается? Да и утомляюсь, наверное, витаминов не хватает.       Накидываю лёгкий халат и выхожу из ванной, так хорошо! Может, приготовить чего-нибудь? Ужасно есть хочется! Натираю маринадом курицу и ставлю в пекарский рукав в духовку. Чищу картошку и закидываю половинками в кастрюлю. Ох, как нереально есть хочу! Так, чем бы заморить червячка?       Ладно, плюну на всё и шикую! Намазываю на нарезные куски хлеба, сливочное масло, а сверху кладу ломтик сала с одной всего прослойкой мяса. Обожаю так наворачивать время от времени, я могу не бояться за фигуру, все лишние килограммы покидают меня без проблем. С удовольствием вгрызаюсь в бутерброд, сетуя, что нет помидоров и огурцов с майонезом – получился бы стопроцентный сэндвич.       В этой позе, крайнего голодного отчаянья, меня и застаёт супруг. Чуть не давлюсь бутером, запиваю чаем.       - Осторожнее, подавишься!       - Угу.       - Чего такая мрачная?       - Жрать очень хочу. Вон, поставила уже, но не выдержала. Может и тебе бутербродик сделать?       - Не откажусь! – Он улыбнулся.       ЁКЛМН, он впервые улыбнулся с нашей ссоры да ещё такой тёплой улыбкой, что у меня перевернулось сердце в груди от восторга. Не могу не улыбаться ему в ответ. Он наливает чай, а я делаю три бутерброда. Мы кушаем. Чувствую его пожирающий взгляд по моему телу в лёгком халатике, даже покрываюсь мурашками от удовольствия. Почему-то опускаю взгляд и пью чай из кружки. Рядом внезапно оказывается Сашка и, схватив моё лицо руками, будто не желая потерять, впивается в мои губы. Таким страстным и напористым, давно его не видела. Его рука коснулась под шёлком моей груди и стону ему в рот. Сейчас так хочется ласки и нежности от него. Обнимаю его и приходится, чуть отстраниться, чтобы вдохнуть спасительный глоток воздуха. Он всегда мастерски целовался. До сих пор у меня кружится голова.       - Пошли, - тянет он меня в спальню, где мы предаёмся такой нежности, сплетая тела. Он покрывает временами поцелуями плечи, шею и щёки, шепчет слова любви, и наши тела мгновенно взрываются мощным оргазмом. Пытаюсь, как и он отдышаться. Что на него нашло? Ведь мы вроде были в ссоре, а теперь, это было перемирие или только минутная слабость?       Мы втроём выбрались за город к бабушке Мариши и Сашки. Выходные удачно совпали, и мы смогли провести время вместе. На улице жарко, хотя и мы были легко одеты. Маришка подпевала старым нержавеющим хитам, которые крутили по радио, а я жевала мармеладные конфетки, пытаясь унять разбушевавшийся некстати желудок. Мы приехали как раз вовремя, к баньке. Воздух был чистым и свежим! Каждый глоток воздуха казался сокровенным и долгожданным чудом.       Мы шли к одноэтажному дому бежевой окраски с серой кровельной крышей и зелёным заборчиком, окружавшим его. Маришка щебетала, восторгаясь клумбами анютиных глазок и васильков. Откуда у неё берётся столько энергии? По сравнению с Маришкой, чувствую себя, зрелой замужней тёткой и от этого становится по-настоящему тоскливо. Чувствую, как жизнь стремительно набирает обороты и молодость позади. В самом деле, зачем я вышла замуж? Встречалась бы лучше с другими парнями и почувствовала себя настоящей желанной девушкой, но я себя знаю, если приняла решение быть с кем-то, буду до конца своих дней или, по крайней мере, пока любовь, привязанность и дружба не будут потеряны навсегда. Возможно когда-нибудь, мы с Сашкой будем жить по привычке, потому что так удобно, а не потому, что мы в бешеном восторге друг от друга. Как подумаю об этом, становится чуточку грустно и одиноко.       Рядом пролетела стрекоза, медленно и лениво, причём задом наперёд. В такую жарень даже мухи не летали. Входим в дом. Как же давно я тут не была! Лет пять, наверное, если не больше. Широкие коричневые половицы всё также скрипят под ногами, возвращая в прошлое, где мы сопливыми детьми выбегали из дома и мчались наперегонки.       - Давайте, кто первый до яблони! – кричала весело Маринка.       Первым проворно забирался Сашка, а мы следом.       - Блин, так нечестно, ты ж мальчик и должен уступить.       - Это с чего ещё?! – возмущался он.       - Потому что мы девчонки! – Марина как всегда была спорщицей и частично занудой.       - Да ты вон, какая тощая и маленькая, ешь каши больше, и может, тогда сможешь обогнать меня!       Я улыбаюсь и вгрызаюсь в большое жёлтое яблоко с розовым бочком, пытаясь одновременно удержать равновесие на толстом сучке дерева. Почему они всегда спорят и отвешивают друг другу пинки и лупят, а иногда даже дерутся. Мне не понять их, у меня никогда не было ни брата, ни сестры. Все их драки кажутся ужасными и несправедливыми, всегда так сердце сжимается в груди. Неужели нельзя обойтись без жестокости? Только со временем привыкла к специфике их отношений и теперь мимо ушей пропускаю перебранки.       На улице хорошо! Вечер клонился к ночи и закат красным маревом накрывал деревню. Как же не хочется ложиться спать! Пусть этот день никогда не кончается!       - Что зависла? – вырвал меня из воспоминаний голос Саши.       Хлопаю глазами и смотрю на него. Надо взять себя в руки и идти следом. Маришка мимо нас проносится с полотенцем и вещами в руках.       - Чур, я первая в баньку! – кричит она, и ловко маневрируя по узенькой тропинке между грядок капусты и помидор, скрывается за дверью бани.       Всё-таки ничего не изменилось. Сажусь на лавку у дома, надо же, даже не заметила, как вышла из дома. Неужели я сплю на ходу? Откидываю блаженно голову и прикрываю глаза. Рядом едва заметно скрипит, и скамейка задрожала от веса тела, вцепляюсь руками в край лавки и чуть приоткрываю глаза, любуясь на белые лилии в чёрную крапинку.       - Устала?       - Немного, а ты?       - Нет, только есть охота.       Его руки свободно лежат на бёдрах, а спина откинута на стену дома. У него такие худые руки, но довольно-таки мощные из-за мышц.       Невольно провожу пальцами от локтя к запястью. Его мышцы чуть напрягаются. Он внимательно смотрит на меня, думает я умалишённая?       - Идёмте в дом! Я греть еду поставила.       Бабуля медленно передвигалась, но была весьма бодрой и крепкой. Она даже говорила: «Меня не сломить! Я ещё не готова уходить на тот свет»       - А как же Маришка?       - Эта стрекоза? Она мыться часа два будет, а мы пока поедим и поговорим, да? – Она тепло улыбнулась, морщинки при этом лучисто натянулись, и подмигнула мне.       Невольно улыбаюсь в ответ и перевожу на Сашку взгляд полный теплоты. Он отвечает, чуть натянутой улыбкой, но по его глазам вижу, что он только «за» и ему приятно моё внимание.       - Может, вам помочь? – спрашиваю у неё.       - Нет, сиди. Ко мне в кое-то веки зашли гости, надо размять кости. – Она немного засмеялась, видимо над рифмой или просто так. Она поставила перед нами тарелки с картофельным супом, в котором плавали только зелёный лук с укропом, и на дне таилась картошка. Когда она ставила передо мной тарелку, задела грудь и невольно отстранилась, будто обожглась. Грудь такая чувствительная под тонкой тканью лифчика и футболки. Вообще в последнее время она побаливает, и набухла, у меня так перед месячными бывает. Ай, фиг, с ним! Накидываюсь на суп.       - О, точно, чуть не забыла! – подрываюсь и достаю из пакета две копчёные скумбрии, которые специально долго выбирала в магазине.       - Ничего себе!       - Надеюсь, стойко перенесли поездку, - с сомнением говорю.       - В любом случае, навернём за милую душу! – довольно улыбается Сашка.       Мы с картофельным пюре наворачиваем рыбку, я кладу себе мелкие коричневые грибочки, забыла, как называются.       - Тебе сейчас в твоём положении больше кушать надо, - произносит бабуля и пристраивает на моей тарелке маринованный помидор.       У меня от офигения, даже грибочек вывалился изо рта. Я тупо смотрю на неё, и едва отошедши от шока, смеюсь:       - Это я просто с утра ничего не ела, вот и накинулась, сама от себя в шоке. Днём так, только чая хлебнула с печеньками.       Лицо Саши удивлённое становится серьёзным, даже с нотками разочарованности.       - А, извини, старуху! Глупость сказала.       Она пожала плечами.       - Да, ладно, - облегчённо улыбаюсь. – Лучше скажите, как себя чувствуете?       - Я-то? Бодрячком и как всегда, лучше всех!       Тут меня осеняет, что хоть обрела память, а пить противозачаточные перестала. Как знать, может, и впрямь… нужно, срочно купить тест. Даже что-то в груди тоскливо и болезненно сжалось. Нехорошее предчувствие, оно посещает меня, когда я что-то неправильно делаю или что-либо должно произойти.       После еды мы разморённые сидели на диване и смотрели новости. Едва не уснули, спасибо Маришке взбодрила нас звонким голосом. Мы поплелись в баню. Взяли полотенца, шампуни и надели банные шапочки, терпеть такие вещи не могу! Как глупо выглядишь! Если у меня будет ребёнок, то, как я смогу воспитать его? Вдруг Саша бросит меня и уйдёт, как мой отец, что буду делать я? Смогу ли дать ребёнку то, в чём он нуждается? Нет-нет, пусть всё это окажется домыслами. Я не могу быть беременна, только не сейчас. Я не могу…       Пар окутывал со всех сторон, делая дыхание тяжелее, каждый вдох казался подвигом. Немного кружилась голова и чтобы скрыть это начинаю усиленно тереть мочалкой тело.       - Не могу больше, - хриплый голос Саши рядом с ухом пронзает насквозь раньше, чем ощущаю его тело своим.       Его руки ласкают мою грудь такими дразнящими движениями, что невольно как угорь трусь задницей об него. Чувствую его губы на шее, ключице. Поворачиваюсь к нему, и он целует. Меня привычно окутывает надёжностью, теплотой и тело становится таким податливым в его руках. Каждая клеточка тела жаждет его любви и отзывается, словно он кислород.