Выше! Выше! Я хочу достать до звёзд!

Первый день простуды Среда, 18ое декабря 2019 Лев

Заразится!.. Заразиться таким способом — об этом можно было только мечтать! Лев уткнулся носом Яку-сану в живот и издал счастливый детский писк. Семпай на это усмехнулся и снова потянул его за ухо, теперь легонько. А после медленно и ласково провёл по самому краешку пальцем — и если бы Лев мог сейчас покраснеть ещё сильнее, это выдало бы Яку-сану секрет о его слишком чувствительных ушах. Это было чересчур, и может быть, он даже дёрнулся, но осознавать ничего не получалось. Сам факт того, что они только что действительно поцеловались ещё плохо укладывался в его голове. А ведь теперь нужно было что-то сказать! Не то чтоб у Льва не было никакого опыта подобного общения, да только в случае с драгоценным Яку-саном не приходило в голову ничего достойного. Там роились пресловутые бабочки, поднявшиеся из живота и заполонившие так же всё его существо. От них покалывало к кончиках пальцев и никак не унималось колотящееся сердце. Лев осторожно поднял голову от одеяла и взглянул на Яку-сана, чьи пальцы соскользнули с уха ему на щёку. Семпай прислонился виском к спинке дивана и с лёгкой улыбкой наблюдал за ним. Лев собрал его руки в своих ладонях и поочередно поцеловал пальцы на них. Яку-сан смущённо повернул голову, но взгляда не отвёл. Только сжал его руки и Лев приложил их к своему лбу. Ему не верилось. Никак не верилось. И он совсем не удивился, когда в этот самый момент Рей позвонила и попросила спуститься его вниз, разрушив всю романтику. — Сейчас, — тихо ответил Лев в трубку. Поднявшись, он сунул мобильник в карман, а Яку-сан отпустил его руку, на прощанье проведя пальцами по костяшкам. Больше не смотрел на Льва, но выглядел всё же умиротворённым. Только по-простудному несчастным и от этого чуточку потрёпанным. Лев неловко сдвинул свою чёлку на бок и в молчании ушёл. Задумался на предпоследней ступеньке и не сразу отозвался на оклики Рей. Она махала бумажкой с очередным адресом заказа. Потом присмотрелась к курьеру внимательней. Рей работала здесь раньше него, сразу, как только Яку-сан заново открыл заведение. Юный шеф учёл, что школа рядом на холме снова заработала, и после уроков и клубных занятий поток школьников направлялся вниз на станцию и к автобусным остановкам. Ресторанчик Яку-сана был прямо у голодных детей на пути и потому там в отгороженной витрине их дожидались онигири и прочие свежие радости навынос, готовившиеся в обеденное время практически специально для школьников. Рей работала именно с ними, ловко строила неконтролируемую толпу голодной и шумной ребятни и успевала продавать им перекус, переговорить со знакомыми, познакомиться с незнакомыми, выспросить, как прошли контрольные, когда выздоровеет та девочка с переломом руки и какого чёрта тот лохматик снова прогуливает последние уроки. Она же привела к Яку-сану первого курьера, своего Кайто, студента, работавшего во вторую смену. Двадцатичетырёхлетняя Рей иногда задерживалась или приходила чуточку раньше своего "школьного" времени и замещала Яку-сана на телефоне по заказам и некоторым прочим делам, по сути, являясь его помощницей. Сегодня она была свободна от другой подработки и собиралась провести в ресторанчике полный рабочий день, поэтому их шеф мог спокойно болеть до полного выздоровления и ни о чём не беспокоиться. — Ну что с тобой опять, несчастье ты наше? — подошла она к курьеру и передала в руки коробку с едой. Лев скорчил рожицу, зная, что ничего от проницательной коллеги не утаит и она всё равно докопается до истины. Про его влюблённость Рей давным-давно всё уже знала. Как и оба повара и официанты Хани и Банни. Последние были одногодками Хайбы, отчего-то полюбившие разносить тяжелые подносы, свободное время проводили на разнообразных курсах языков, жили вместе и всё время подменяли друг друга, так что Лев поражался, как Яку-сан не путался в их рабочих часах и зарплате. Они изредка подкалывали Льва по поводу его великого секрета и даже пару раз устраивали ему с Яку-саном неловкие ситуации. Но тот был совершенно непробиваемый, и Льву доставались от него только затрещины за очередные глупости в рабочее время. А спустя целых три месяца работы с этой парочкой Хайба неожиданно узнал, что они встречаются ещё со школьных лет. Такое спустить было никак нельзя и в отместку Ханакава с Тачибаной получили от него свои клички — Honey и Bunny, которые тотчас прижились к официантам, как те ни противились. Они тоже оба стояли рядом, видимо, свободные от работы сейчас, и с интересом ждали ответа. Лев закусил губу, зажмурился, а потом выпалил, не в силах сдержать радостной улыбки: — Да всё со мной хорошо! Хани и Банни сделали стойку, почуяв интересненькие такие изменения, но Рей строго отправила их в зал, а Льва наружу, колесить по вчерашним снежинкам и проветривать голову. Вернулся он как раз к приходу терапевтки. Рей махнула ему, показывая, что заказов на доставку нет, и он поспешил помочь Ируке-сан взобраться по лестнице. Теперь Яку-сан будет спасён!! Яку-сан лежал весь красный и немножко бредил. Во-первых, сразу же заявил, что ни в какую больницу не поедет, потому что нога у него не болит. Во-вторых, назвал Ируку-сан каким-то совсем иным именем, не признал вовсе и принялся прятать руки под одеяло, не собираясь подписывать никаких соглашений на операцию. Хватит с него, наоперировался выше крыши. И попросился домой. Лев в полной растерянности смотрел на это, пока семпай не взглянул на него с мольбой в глазах, обращаясь с последней просьбой. Ирука-сан тронула его за плечо, заставив отмереть, и попросила поставить её сумку возле дивана и принести ей стул, пока она вымоет руки. — Яку-сан, но ведь.. Вы и так дома, — тихонько начал Лев, не зная, как подступиться к больному. Он поставил кухонный стул у дивана, а Яку-сан вцепился в его руки, нахмурился и заставил сесть рядом. — Я знаю, — зло прошептал семпай. — И никуда не поеду. Что-то у него в мыслях снова спуталось и Лев теперь по-настоящему испугался. Он попытался объяснить ему, что никакой операции не назначено, а когда Яку-сан зашёлся в сильном кашле, стал уверять, что у того только простуда и нужно дать себя осмотреть Ируке-сан. Та подошла и села рядом на стул в это время. — Мориске-кун, — позвала она. Прозвучало это строго и Яку-сан притих, неожиданно услышав своё имя. Она спросила, узнаёт ли он её. Яку-сан кивнул и дал себя осмотреть. Льву пришлось помогать ему высвободиться из халата и — о, боги!! — задрать пижаму, чтобы Ирука-сан его послушала. Яку-сан морщился от ледяного пятачка стетоскопа на своей груди и послушно дышал и не дышал поддерживающему его Льву в плечо. Терапевтка ещё чего-то поспрашивала и по ответам Хайба уверился, что Яку-сан пришёл в себя. Он надеялся, что в больницу семпая везти не нужно. Не могла его простуда быть такой сильной, ну пожалуйста. Пусть это окажется обыкновенная лёгкая простуда, он будет следить за своим семпаем и ухаживать лучше всех сиделок мира, только пусть он не болеет сильно. Хватит с него болеть. Ведь в самом деле хватит... Ирука-сан просмотрела накорябанные Львом цифры на импровизированном температурном листке, выписала рецепт и велела везти в больницу, если состояние ухудшится. Лев немножечко успокоился. Она записала на бумаге названия ещё каких-то препаратов, велела поить больного чаем и принести ему лимон. И ещё что-то, что Лев и так знал, только отчего-то не додумался. Например, положить Яку-сану на лоб холодный компресс. Он обещался выполнять все указания с точностью и ожидал, что теперь врач соберётся уходить, но она достала из сумки шприц и ампулу. Яку-сан выругался одними губами от приказа повернуться и Лев умер сегодня ещё немножко, потому что ему пришлось придержать резинку его пижамных брюк. Ирука-сан вонзила иголку и медленно ввела лекарство, отчитывая пациента за безалаберное отношение к здоровью и непосильную загруженность работой. — Простуда-то обычная, но как ты разболелся из-за всего этого стресса. Ну нельзя себя так доводить. Хайба-кун, ты следи за ним, бестолковый у тебя семпай. Завалил себя работой, что не продохнуть. Кто в таком возрасте в одиночку с целым рестораном справится, тем более с твоей травмой. Не восстановился же ещё полностью. Сестре позвони, тёте с дядей, пусть посидят с тобой, помогут. Ужели заняты все так, что на тебя одного всё бросили? Чем бы? Лев проводил её вниз и выслушал ещё немного смущающих подробностей о простывшем семпае. После чего Ирука-сан села в свою машинку и неожиданно лихо вырулила с парковки, быстро скрывшись с глаз. Лев потряс головой, вдохнул морозного воздуха и вернулся внутрь ресторана. На часах была половина второго, Рей снова отмахнулась от него и он поднялся наверх. Яку-сан закрыл лицо руками. Его немного знобило из-за того, что пришлось раскрываться, и он чувствовал себя утомлённым и разбитым после всех разговоров. Лев осторожно сел рядом с ним и коснулся его ладоней. — Извини за это всё, — прошептал Яку-сан, опуская руки и позволяя Льву забрать их в свои. Тот качнул головой, показывая, что всё в порядке. — Посиди со мной, пока нет заказов, — попросил семпай. — Я должен купить вам лекарства... — Потом. Ты посиди. Яку-сан снова выглядел слабым, как утром, и очень уставшим. У него обозначились круги под глазами и он не сжимал руки Льву в ответ, наверное, сил больше не было. Он в очередной раз закашлялся и в изнеможении закрыл глаза. Лев укутал его в одеяло и плед получше. Дождался, пока тот не задышал ровно во сне, и, прихватив рецепты, спустился вниз. Сейчас казалось, что до закрытия оставалась вечность. Гелевого компресса в аптечке внизу не оказалось. И в морозилке — тоже. Его пришлось купить вместе с лекарствами и сунуть у Яку-сана в кухонный холодильник замораживаться. А пока Лев макал полотенце в чашку с холодной водой и льдом. Заказов отчего-то снова не было и курьер мог с полчасика посидеть у простывшего шефа. Никого другого к нему Кубо-сан не пустил, чтобы не заразились тоже, а Льву приказал выпить вечером какого-нибудь порошка. Яку-сан с облегчением выдохнул и потянулся весь к холодному компрессу, когда Лев уложил ему на лоб влажное полотенце. Непонятно было, проснулся он или нет, но холодок на голове ему явно понравился. Он так и лежал, не открывая глаз, вполне довольный, все двадцать минут, что Лев провёл рядом с ним. Лев надеялся, что ему делалось легче от укола и от компресса. Он снова отжал полотенце и помахал им в воздухе, чтоб оно было прохладнее. Вспомнилось, что в детстве мама делала ему так же, когда он болел, и Хайба загрустил. Яку-сан вдруг открыл глаза и Лев смог отложить очередные безрезультатные раздумья о причине внезапного развода своих родителей на потом. — Кажется, я и правда сильно простыл, м-м? — голос у Яку-сана был хриплым после сна, а может, от больного горла. Такой бы слушать и слушать. Льву нравилось. Только, что Яку-сан болел, ему не нравилось. И что он закашлялся — тоже. — Чаю вам согреть? — спросил он семпая. Яку-сан покачал головой. Он хотел поспать ещё. В кармане у Льва зазвонил мобильник. Лев заменил мокрое полотенце на гелевый пакетик, успевший достаточно охладиться, и снова покинул Яку-сана. В этот раз тот к Хайбе руки не тянул и это немного озадачило курьера. Может быть, всё это было только простудным бредом? Ужас какой, если так! — Ха-а-айба! Как де-ла? — подкараулили его у лестницы Хани и Банни, воспользовавшиеся занятостью Рей. Витрину всё ещё обступали школьники. — Ещё не родила, — буркнул им ответ в рифму их полу-русский сотрудник, приведя их в замешательство. — Это не похоже на хорощё, — подозрительно прищурился Хани. — И на пурёхо тоже! — добавил Банни. — Пулохо! — Пу..? — Ну кто вас этому учит? — простонал Лев, протискиваясь между ними к заветной коробке с заказом. — Это тайна! Покрытая мраком! Она умрёт вместе с нами! — заявили они хором и сомкнули плечи, не давая Хайбе выскользнуть через дверь наружу к скутеру. — Ты не ответил на вопрос! — Это дурной тон. — Мы даже выучили твой русский, чтобы тебе было легче нас понимать. — Ты нас понимать? — Хайба! Ты почему ещё здесь?! — спасла его от натиска Рей. Хани и Банни как ветром сдуло в зал, и Лев смог вывалиться за дверь на морозный воздух, ёжась и застёгивая куртку поплотнее. Навигатор настраивать не пришлось, адрес Лев знал. Это был один из тех повторяющихся ежедневных заказов, перепадавших на его первую смену. Лев обслуживал несколько офисов, привозил еду в маленький магазин цветов и ещё заезжал с обедом к девочке в инвалидной коляске, с которой даже подружился. — У тебя сегодня волейбол вечером, я помню! — вместо приветствия засмеялась она, открывая окно на первом этаже. Глаза у неё как всегда задорно блестели. Ей всё время хотелось приключений и они со Львом договорились, чтобы обед приходил к ней через окошко. — Привет, Тыковка, — Лев опустил на её подоконник коробочку и почесал нос. — А я, наверное, не пойду сегодня на тренировку. И к котятам тоже. — А почему? — удивилась она. И огорчилась. Если Лев-кун не пойдёт в питомник, в ленте её инстаграма не будет новых фоток котят, за которыми он приглядывает по вечерам. — Я сегодня лечу очень большого котёнка. Особенного! — он неловко рассмеялся и объяснил: — У меня шеф простыл. Мне придётся с ним посидеть. — Это который самый маленький в твоём ресторане? — хихикнула Тыковка, хотя сама была та ещё кнопка. Она аккуратно вывела подпись на дисплее. — Давай лучше ешь, пока не остыло. И окно закрывай. Я не хочу, чтоб ты тоже простудилась. — Пусть твой особенный котёнок выздоравливает, — попрощалась его подружка. Лев умилился и с приподнятым настроением поехал назад. — Хайба, вот ты не засранец, а? Ты кому сегодня в наипервейшую очередь должен был отнести еду? — встретила его Рей, явно при виде его только что что-то вспомнившая. — Чего? — оторопел он. Девушка дёрнула его за воротник, направляя в сторону кухни. Все заказы были доставлены и получены! Расписалась в получении даже оба-чан, полусумасшедшая бабушка, живущая через три дома отсюда, как-то раз едва не устроившая пожар, забыв о включённой плите. К ней Лев вообще сбегал пешком и самым первым делом, сразу с завтраком и обедом. Он перебрал все сегодняшние поездки в голове и с недоумением уставился на Рей, которая складывала на большую тарелку онигири, инари, парочку куриных крылышек, насыпала с краю горку риса и выложила рядом немного овощей. Кубо-сан за такую сервировку голову бы откусил, но его видно не было, он докуривал сигаретку снаружи. Своё вытворение Рей водрузила на поднос и добавила чашку бульона и булочку. — Марш наверх! — вручила она ему в руки результат своего труда. Лев даже ахнул. Яку-сан! Он ведь ничего сегодня не ел! — Я сама только вспомнила, господи, — потёрла Рей лоб. — Ты-то ел сегодня? — Ел, — отозвался Лев, отправляясь к лестнице. — Я его утром спрашивал, он отказался завтракать. Рей вздохнула. Яку-сан тоже вздохнул и поморщился. — Я не хочу, Лев, — тихо отказался он с дивана. — Надо, — надул губы тот, устанавливая поднос на журнальном столике. Лев забрал у семпая компресс и потрогал его уже не такой горячий лоб. Яку-сан прикрыл глаза и молча принял в руки градусник. Согласился на чай с лимоном и даже откусил немножко от рисового шарика. Лев тревожно следил за ним, как за слабым котёнком, которого когда-то выхаживал в приёмнике после операции. Ох, Рей сбила с мысли. Нужно было позвонить в питомник и отпроситься. Замена нашлась и Хайба облегчённо отложил телефон. Яку-сан посмотрел на него: — Ты из-за меня не пойдёшь к своим котам? Ты останешься? Правда останешься? Руки у него были горячими от чашки чая, согревшей его пальцы, и он снова держался за Льва. Конечно, Лев останется. Столько, сколько Яку-сан захочет. — И ночью тоже. Ладно? Обещаешь? Ты не уходи, — бормотал этот простывший комочек, кутаясь в одеяло и пытаясь зацепиться за своего кохая слабыми пальцами. — Я не уйду, я на пять минуточек только, — обещал Лев, чувствуя в своём кармане вибрацию мобильника, означавшую очередной заказ.