Диверсанты

      Реми не знал, что именно сделала Ороро, но пообещал себе непременно послать ей цветы в знак признательности за то, что Шельма вернулась без боевого раскраса и выглядела непривычно тихой. Гамбит лишь надеялся, что это не было затишьем перед бурей.       Он перевёл взгляд на Ороро. Гроза ободряюще ему улыбнулась и слегка повела плечами, словно говоря: «Я сделала что смогла, дальше сам».       «Спасибо, Ро», — так же безмолвно поблагодарил её Реми и шагнул к Шельме.       — Потанцуем? — предложил он, с галантным поклоном протянув руку в приглашающем жесте, и, видя, что девушка собирается ответить отказом, тихо добавил: — Логан созрел для разговора. Наедине.       Шельма бросила быстрый взгляд на подругу и, мысленно проклиная всё на свете, позволила увести себя на танцпол.       Росомаха злился. На Гамбита, втянувшего его в этот нелепый балаган. На Шельму, из-за которой вынужден терпеть мерзкую удавку на шее, ведь пойти в ресторан было именно её идеей. На Грозу, за то, что так возмутительно красива в своём открытом платье. На себя, потому что никак не мог отвести от неё глаз.       Но ещё больше бесила необходимость признаться Ороро в своём обмане. На самом деле он собирался сделать это, ещё когда Гроза предложила сходить куда-нибудь вместе, но услышав, что они будут не одни, а в компании Гамбита и Шельмы, решил отложить признание до вечера: слишком соблазнительной была мысль бросить креола на растерзание сразу двум разъярённым фуриям. Расчёт оказался верен: Шельма медленно закипала, Гроза нервничала, Гамбит метался ужом, пытаясь придать вечеру хоть каплю романтики, и Логан ждал подходящего момента для своей мести — блюда, которое, как известно, подают холодным. Но прежде чем он успел сказать хоть слово, Гроза увела подругу для беседы с глазу на глаз.       А потом у них с Гамбитом состоялся откровенный разговор, и решительность Росомахи пошатнулась. Часть его по-прежнему требовала мести, но другая, более осторожная его часть, о существовании которой Логан даже не подозревал, убеждала не торопиться. Уж очень уверенным казался Гамбит, намекая, будто Гроза как-то причастна к этому фарсу с признанием в любви и последующим за ним подобием свидания. Неужели она догадалась, что это игра, и решила сыграть в неё на своих условиях, чтобы… Чтобы что?       За этими размышлениями его и застала вернувшаяся Ороро.       — Реми сказал, ты хотел со мной о чём-то поговорить? — спросила она, занимая место за столом.       — Да, — решительно заявил Логан. — Ороро, я… — и запнулся, совершенно не представляя, как убедить Грозу, что он не влюблён в неё, когда пялился на неё весь вечер. — Прости, но я… даже не знаю, как сказать… Чёртов лягушатник…       Мягкое прикосновение изящной ладони к его предплечью прервало эту пытку.       — Тсс, не надо ничего говорить. Я знаю про пари.       — Знаешь? — Росомаха не поверил своим ушам.       — Мы с Реми придумали этот план, чтобы затащить Шельму на свидание.       — Я думал, вы с Шельмой подруги, — пробормотал Логан, чувствуя, как вина перед Ороро и неловкость постепенно сменяются раздражением.       — Подруги, — подтвердила девушка. — Именно поэтому я не могу смотреть, как она из-за собственного упрямства рушит своё счастье.       — Представляю, как ты давилась от смеха, когда я признавался тебе в любви, — сквозь зубы прорычал Росомаха и сделал попытку отдёрнуть руку, но Ороро не позволила и, глядя ему в глаза, твёрдо произнесла:       — Я понимаю, ты злишься и имеешь на это полное право, но если бы ты мог видеть то же, что и я, когда смотрю на Шельму и Реми, возможно, ты бы меня поддержал.       — Не знаю, через какие розовые очки смотришь на мир ты, — проворчал Логан, — но когда я вижу, как этот похотливый кобель вьётся вокруг Шельмы, у меня руки чешутся дать ему в морду.       — Я вижу не глазами, — возразила девушка. — Даже не вижу, а скорее ощущаю напряжение между людьми точно так же, как могу улавливать малейшие колебания воздуха или скопление водяных частиц. А напряжения между Шельмой и Реми хватило бы, чтобы наш Институт месяц обходился без электричества.       — Прикладная физика, — пробормотал Росомаха.       — Пожалуй, — согласилась Гроза.       — А мне ближе биология, — неожиданно для самого себя признался Логан. — Тошнота и мигрень — вот что ощущаю я, когда вижу брачные игры этих чокнутых.       Ороро рассмеялась, так легко и мелодично, что Логан невольно заслушался.       «Она красивее Марико, — подумал он с лёгким чувством вины. — И эффектнее Джины, если уж на то пошло… Почему я не замечал этого раньше?»       Подумал и тут же одёрнул себя, вспомнив, что ему не светит. Ничего и никогда. Ороро была королевой, почти богиней, а он… Он не красавчик, как Гамбит, не интеллектуал, как Зверь, и уж точно не рыцарь в сияющих доспехах, как Циклоп. Он — Росомаха, ничуть не привлекательнее Хэнка, не красноречивее Саммерса и не благороднее Лебо.       — Думаешь, у них получится? — спросил он, чтобы отвлечься от нерадостных мыслей, и кивнул в сторону танцующих Гамбита и Шельмы.       Ороро улыбнулась.       — Увидим.       — Я знаю, Гамбит тебе нравится и всё такое, но если он обидит Шельму, я ему ноги вырву, — предупредил Росомаха.       — Но не раньше чем я запущу в него молнией, — уточнила Гроза, снова став серьёзной.       — Справедливо, — согласился Логан. — Ну, и что там у вас дальше по плану?       — Не хочешь прогуляться? — улыбнулась девушка.

***

      Шельма пожалела о своём согласии, едва оказавшись на танцполе. Ей с трудом удавалось изображать равнодушие, держась от нравящегося ей мужчины на расстоянии, а делать это, двигаясь с ним в такт под звуки плавной мелодии, задача и вовсе из разряда невыполнимых. И судя по довольной усмешке Гамбита, Шельма с ней не справилась.       — Естественность тебе к лицу, chere, — нарушил молчание Реми.       — У тебя кинк на волосатые подмышки? — не удержавшись, съязвила Шельма, однако смутить вора ей не удалось.       — Нет, — не моргнув глазом, ответил он, — у меня кинк на тебя, а без косметики даже больше.       Девушка раздражённо вздохнула.       — Я обещала Ороро не устраивать сцен и буду весьма благодарна, если ты перестанешь вести себя так, будто у нас свидание.       — А что же это по-твоему? — изобразил удивление Гамбит.       — Ужин в кругу друзей.       — С привелегиями?       — Только через твой труп, — привычно огрызнулась Шельма и вдруг поймала себя на том, что улыбается, и поспешила вернуть лицу серьёзное выражение.       — Вообще-то я имел в виду Ороро и Логана, — протянул Гамбит, — потому что они, похоже, решили веселиться дальше без нас.       — Что? — Шельма в шоке обернулась и обнаружила, что их столик опустел. — Не может быть!       Такого предательства от подруги девушка не ожидала. Да, Ороро сказала, что хотела бы сблизиться с Росомахой, но почему, чёрт возьми, именно сейчас? Конечно, их могли срочно вызвать на какое-нибудь задание, и хотя такая вероятность была крайне мала, Шельма ухватилась за неё, как утопающий за соломинку, чтобы прервать танец и это дурацкое псевдосвидание.       — Наверное, что-то случилось, — заявила она и бросилась к выходу из ресторана, Гамбит последовал за ней. — Объявился новый мутант с неконтролируемыми способностями или Друзья Человечества устроили очередной митинг, — рассуждая сама с собой, Шельма выбежала на стоянку и мгновенно приуныла, увидев припаркованный джип Росомахи.       — Или нашим друзьям наскучило наше общество и они решили уединиться, — пожал плечами Гамбит. Счёт он предусмотрительно оплатил заранее, как и возможный ущерб заведению, и то, что ресторан они покинули без скандалов и разрушений, считал маленькой победой.       — Откуда мне знать, что они ушли вместе? — возразила Шельма.       — Позвони им и спроси, — невинно предложил Реми.       Шельма представила реакцию Росомахи, испорть она им с Ороро романтический момент, и категорично заявила:       — Сам звони, умник!       — Я не беру телефон на свидания, — развёл руками Гамбит и ослепительно улыбнулся.       — Это не свидание! — прорычала Шельма.       — На ужины в кругу друзей без привелегий тоже не беру, — невозмутимо ответил Реми.       — Ладно, сама позвоню, — бросив на него испепеляющий взгляд, девушка полезла в сумочку за телефоном, решив притвориться, будто там сообщение от Циклопа, требующего немедленно вернуться в Институт. Но мобильника в сумочке не оказалось.       — Ты установила фото аллегатора на мой контакт? Серьёзно?       — Что? — Шельма обернулась и увидела Гамбита, позирующего для селфи на её телефон. — Отдай немедленно!       Она рванулась к нему, чтобы забрать мобильник, но Гамбит легко увернулся и сделал новое фото, подняв телефон так, что в кадр попала и Шельма, пытающаяся вернуть свою собственность.       — А мы неплохо смотримся вместе, согласись, chere? — Гамбит продемонстрировал девушке снимок и вновь увернулся от её руки.       — Дай сюда! — прорычала Шельма, предпринимая очередную — неудачную — попытку отобрать телефон.       — Отдам, если поцелуешь.       Ответом ему был рык нелитературного содержания.       — Тогда давай прогуляемся, — предложил Гамбит. — Погуляем, поболтаем, куплю тебе мороженое…       — Иди к чёрту!       — Неужели ты до сих пор злишься из-за того поцелуя? Что мне сделать, чтобы ты меня простила?       — Просто оставь меня в покое!       — Ты же меня совсем не знаешь.       — Ошибаешься! Я знаю о тебе всё, причём с такими подробностями, о которых предпочла бы не знать вовсе!       — Согласен, в моём прошлом было достаточно моментов, которыми я не горжусь. Но разве человек не заслуживает второго шанса? Просто поговори со мной. Прошу тебя.       Шельма остановилась, осознав тщетность своих попыток вернуть телефон и что Гамбиту всё-таки удалось затащить её в парк.       — Ладно. — Шельма села на скамейку и, скрестив руки на груди, изобразила готовность слушать. — У тебя минута. О чём ты хочешь поговорить?       — О тебе, — не веря своей удаче, ответил Гамбит, устраиваясь рядом. — Ты знаешь обо мне всё, а мне о тебе ничего неизвестно. Я даже имени твоего настоящего не знаю.       Шельма поморщилась.       — Это имя осталось в прошлом, вспоминать о котором у меня нет ни малейшего желания.       — Не хочешь говорить о прошлом, поговорим о настоящем, — покладисто согласился Гамбит. — О том, что тебе нравится. Что заставляет тебя улыбаться, о чём ты думаешь перед тем, как заснуть, какие песни напеваешь, принимая душ...       — Кажется, этот приём называется «Влезть в душу, чтобы потом залезть под юбку». Извини, со мной это не сработает.       — Mon Dieu, Шельма! — Гамбит с чувством простонал. — Ну почему ты думаешь, что я пытаюсь затащить тебя в постель?       — А разве нет?       — Нет! — ответил Реми, но заметив скептический взгляд девушки, уточнил: — То есть да, я хотел бы, чтобы у нас был секс. Но это не главное.       — А что главное?       — То, что я люблю тебя.       — О! — Шельма закатила глаза.       — Ты мне не веришь?       — Нет.       — Почему? Ты считаешь, в тебя невозможно влюбиться?       Шельма пожала плечами.       — Можно, наверное. Но не в твоём случае. Когда я кого-то касаюсь, я вижу самые яркие моменты жизни этого человека. И если бы ты кого-то любил, я бы об этом знала.       — Всё когда-нибудь случается в первый раз. Почему бы этому не произойти и со мной?       — Помнишь картину, которую ты украл перед тем, как присоединиться к Людям Икс? — неожиданно спросила Шельма.       — Допустим, — уклончиво ответил Реми, чувствуя, что вопрос с подвохом.       — Трудно было?       — Не особо.       — И что ты сделал с картиной? Отнёс заказчику, а гонорар раздал сиротам? Повесил в гостиной, чтобы любоваться вечерами? Проиграл в подпольном казино?       — Я… — Гамбит нахмурился, припоминая. — Нет, кажется, я…       Шельма фыркнула.       — Не утруждайся, ты подбросил её в другой музей и знаешь почему? Картина тебе была не нужна, ты украл её без причины, просто ради поддержания формы и сразу избавился, потому что понятия не имеешь, что делать с украденным дальше. Так же ты поступаешь и с женщинами: очаровываешь, соблазняешь, бросаешь. Не важно, насколько красива или неприступна цель — финал всегда одинаков. И я скорее поверю в снег в июне, чем в то, что я не очередной трофей для твоей коллекции. — Она посмотрела на часы и решительно встала со скамейки. — Твоя минута закончилась. Мне пора.       — А как насчёт тебя? Ты сама когда-нибудь любила по-настоящему?       Шельма замерла.       — При моих способностях любовь — напрасная трата времени и нервных клеток, — чуть помедлив, всё-таки ответила она.       — Значит, у тебя никогда не возникало желания отбросить все страхи и сомнения и просто быть с тем, кто тебе нравится?       — Нет, не возникало.       — Тогда от кого ты бежала в Антарктиду?       Шельма распахнула глаза и, резко обернувшись, сурово посмотрела на поднявшегося со скамейки вора.       — Откуда ты… Кто тебе сказал?       — Никто, сам догадался. Дело не в способностях, верно? Какой-то подонок разбил тебе сердце, и ты боишься снова обжечься.       — Он не подонок, — тихо произнесла Шельма, опуская взгляд. — Всего лишь парень, который устал ждать.       — И ты думаешь, со мной будет так же?       Шельма подняла глаза, в которых не было даже намёка на слёзы, и сложила губы в ядовитой усмешке.       — Вообще-то я на это рассчитываю, — доверительным тоном протянула она. — Потому что чем раньше ты вспомнишь, что в мире есть миллионы женщин, поцелуи которых не будут угрожать твоей жизни и здоровью, тем скорее оставишь меня в покое.       — Мне не нужны миллионы. Мне нужна ты. Ты одна, chere.       — Тебе нужна я? — натянуто переспросила Шельма. — Зачем? Записать очередное имя в список своих трофеев?       Гамбит отшатнулся, словно от удара.       — Нет у меня никакого списка! — прорычал он и, подойдя ближе, почти с силой сунул ей телефон в руку. — А если бы и был, твоего имени в нём не появится, можешь не волноваться!       И развернувшись, быстро зашагал к выходу из парка.       Оставшись одна, Шельма опустилась на скамейку и, запрокинув голову, прикрыла глаза, чтобы не разрыдаться. «Надо было соглашаться на мороженое», — подумала она и горько усмехнулась, прекрасно понимая, что в этот раз ни мороженое, ни просмотр глупых фильмов ей не помогут.       Вдруг что-то мягкое невесомо коснулось её щеки, и девушка распахнула глаза. И застыла, потрясённая увиденным.       Шёл снег. В июне.       — Ороро, это нечестно! — возмущённо начала Шельма и осеклась: подруги рядом не было и к необъяснимому природному явлению она была непричастна. Хотя бы потому, что снег при ближайшем рассмотрении оказался хлопьями тополиного пуха.       Девушка нахмурилась и вдруг, словно наяву, услышала голос Ороро: «Я ему верю. Почему ты не можешь?»       Потому что держа мужчин на расстоянии, она заботилась не столько об их безопасности, сколько о собственном спокойствии. Предательство Лонгшота задело лишь её гордость, повторись же подобное с Реми — это разбило бы ей сердце. Но пострадай он в бою, сражаясь за то, во что никогда не верил — Шельма бы этого не пережила.       В этом плане с Лонгшотом было проще: его защищала его «удача», помогая выходить невредимым из самых жёстких заварушек. Гамбит же, хотя его способности позволяли ему вести бой на расстоянии, не подвергая себя напрасному риску, вечно лез на передовую, потому что там обычно сражалась она сама. И хотя Гамбит зарекомендовал себя умелым бойцом, у Шельмы всё равно сжималось сердце от страха, стоило ей хоть на мгновение упустить его из вида, и это сводило девушку с ума, мешая сосредоточиться на битве. И когда на последней тренировке она попала под удар, отвлёкшись на его очередную шуточку, а Гамбит ринулся ей на помощь и едва не пострадал сам, Шельма поняла, что дальше так продолжаться не может. Что лучше оттолкнуть Реми сейчас, как можно грубее, чтобы он наконец оставил её в покое и ушёл из команды, чем оплакивать его смерть.       И кажется, сегодня ей это удалось, только почему ей так больно?