hold me in your beating heart

Сегодня нет репетиции, и после занятий Гарри отправляется на тренировку по футболу, а Зейн не знает, как лучше поступить: уехать домой или дождаться, когда Гарри освободится. В конце концов он решает, что лучше поехать домой и пока оставить между ними всё так, как есть — он слишком боится спугнуть Гарри, поэтому лучше подождать. К вечеру он почти летает по дому, он уверен, если бы люди могли летать, то он совершенно точно сейчас бы передвигался только так, потому что тепло и счастье буквально распирают его изнутри, он только и успевает напоминать себе, что их с Гарри поцелуй был на самом деле. Это не похоже на реальность. Зейн приходит к столу первым, садится на привычное место и старается выглядеть спокойным, но его мама то и дело кидает на него странные взгляды, и он знает, что определённо проваливается, пытаясь скрыть своё счастье. — Зейн, ты сегодня весь вечер улыбаешься, что-то произошло хорошее? — тепло спрашивает его мама и продолжает раскладывать ужин по тарелкам. — Появился кто-то особенный? И в этот момент Зейн не может сдержать улыбку, что весь день не сходит с его лица, он прикрывает лицо ладонями, словно пытаясь разбудить себя, но это реальность, это всё слишком прекрасная реальность. — Мама, он замечательный, ты даже не представляешь, он невероятный, — бормочет Зейн и снова закрывает глаза, чувствуя, как по телу бегут мурашки, только от одной мысли о Гарри и сегодняшнем дне. Но его мама смеётся, немного нервно, и это заставляет Зейна поднять взгляд и посмотреть на неё. — Он? Зейн, ты наверно ошибся и хотел сказать она, ты такой шутник, — она снова смеётся, и это словно выливает на Зейна ведро ледяной воды, и он вздрагивает, не в силах что-либо сказать. Всё, что происходит дальше, для него как в тумане: он замечает силуэт отца, что до этого стоял в дверном проёме, и то, как быстро он приближается и хватает Зейна за футболку, вытаскивая из-за стола. Он слышит приглушённый вскрик мамы, что-то вроде "Ясер, не надо!" и после чувствует сильный удар кулаком в нос. Затем ещё несколько ударов по лицу, и он отлетает в стену, сползая вниз и закрывая голову руками. Он слышит крики сестёр позади всего шума, и единственное, на что у него хватает сил: — это подскочить с пола и добежать до комнаты, схватить свой рюкзак, закинуть туда несколько вещей, подобрать со стола ключи от машины и под крики и оскорбления отца вылететь на улицу и броситься к машине. Он чувствует, как из носа идёт кровь, понимает, что плачет, и почти не видит дорогу, но каким-то образом умудряется куда-то доехать, и, только когда хорошенько вытирает глаза и нос, он рассматривает окружение и понимает, что стоит возле дома Гарри.

***

Зейн забирает из машины свои собранные наспех вещи и медленно бредёт к двери дома, на самом деле это единственный вариант, где он может переночевать, потому что у него не так много знакомых и тем более друзей, к кому можно обратиться в такой ситуации. Он неуверенно нажимает на дверной звонок, надеясь, что Гарри сможет ему помочь. Гарри появляется на пороге спустя несколько минут, вид у него заспанный, и он еле держит глаза открытыми, но, как только у него получается рассмотреть Зейна внимательнее, он словно тут же просыпается. — Зейн? Что произошло? — Можно я зайду? — Зейн опускает взгляд и неуверенно переминается с ноги на ногу. — Конечно, проходи, эм… кухня налево, иди туда, — произносит Гарри, и Зейн быстро проходит внутрь, следуя в предложенном направлении. Гарри быстро находит лёд в морозильнике и отдаёт его парню, хотя, кажется, уже бесполезно что-то предпринимать и завтра всё равно ему придётся явиться в школу с фингалом под глазом и разбитым носом. — Так, кто это тебя? — тихо спрашивает Гарри. — Отец. — Часто он так? — Гарри сидит на стуле рядом, и Зейн никогда ещё не видел его таким притихшим и спокойным, это совсем не тот Гарри, к которому он привык, так даже лучше. Зейн молчит, он не знает, как объяснить ситуацию, как сказать, что у него никогда не было идеальных отношений с отцом, что он всегда его разочаровывал и что сейчас ему лучше не возвращаться домой, ведь он вполне понимает, что на этом отец может не остановиться. — Я знаю, это не моё дело, — продолжает Гарри, и Зейн немного напрягается. — Но просто ты появился здесь, и я подумал, что мог бы знать причину. — Просто он узнал, что я ну… гей, — вздыхает Зейн и сильнее прижимает лёд к лицу, чувствуя, как растаявшие капли стекают по щекам вниз, словно он плачет. — Мы никогда не ладили, я всегда делал и хотел того, что ему не нравилось, ничего удивительного, что сейчас он так поступил. Зейн слышит тяжёлые вздох Гарри, а через несколько секунд чувствует тепло парня рядом с собой. Гарри тянет его вверх и Зейн встаёт, всё ещё боясь открыть глаза. — Мне жаль, — произносит Гарри и осторожно обнимает его. Они стоят так какое-то время, прижавшись друг к другу, голова Зейна на плече у Гарри, лёд всё также прижат к лицу, и капли уже стекают к Гарри на футболку, но он об этом не думает, только наслаждается моментом. Объятья Гарри успокаивают, и Зейн уверен, что смог бы так провести хоть всю оставшуюся жизнь. — Я могу остаться у тебя? — спрашивает он, когда Гарри делает шаг назад и они просто стоят друг напротив друга. — Да, родители уехали, я уже неделю живу один, так что располагайся, — Гарри сочувственно улыбается. — Конечно, это не то, как я планировал начать наше знакомство, но тоже неплохо. Зейну кажется, что он неправильно расслышал. — Начать знакомство? Гарри кивает. — Ну да, ты мне вроде как нравишься. Зейн убирает лёд и качает головой — это точно не его реальность, он спит, он уверен, что сейчас спит и в любое мгновение должен проснуться. Он не выдерживает и легко щипает себя за руку, в ответ слыша тихий смешок Гарри. — Я ведь не сплю, да? — Зейн не может сдержать улыбку, когда Гарри отрицательно качает головой. Он быстро делает несколько шагов вперёд и целует Гарри, потому что он может, наконец-то, после стольких лет, он может это сделать.

***

Раньше Зейну казалось, что со всей любовью к музыке и театру его жизнь превращается в самый настоящий спектакль или песню, к слову сказать, не в самую счастливую. Скорее в такую, которая заставляет тебя свернуться в клубок и страдать от ноющей тоски в каждой клеточке собственного тела. Он до сих пор краснеет только от одной мысли о поцелуе, но Гарри улыбается так тепло и открыто, что Зейн совершенно перестаёт думать о чём-либо кроме своей безумной влюблённости, которая, скорее всего, скоро может стать взаимной. Позже этой ночью Зейн подробнее узнаёт, что же Гарри скрывает под своими джинсами, и это его не разочаровывает. Они не торопятся и не заходят далеко, Зейн не теряет девственность в первую же совместную ночь, это их взаимное решение. Но они всё равно рядом, и они обнимаются и целуются, и продолжают то, что было начато утром за кулисами, Зейн исследует кончиками пальцев каждую клеточку тела Гарри, и Гарри делает то же самое, доводя его до оргазма уверенными движениями руки. Та неделя, что они проводят вместе, — лучшая в жизни Зейна, несмотря на то, что так получилось совсем не от хороших обстоятельств, и ему всё равно потом придётся вернуться домой, когда гнев отца немного утихнет, но пока он счастлив. Они вместе ездят в школу и возвращаются обратно после репетиций, до спектакля остаётся совсем немного времени, и Зейн вечерами помогает Гарри учить его роль, чтобы он ни за что не запнулся на премьере. И не стоит говорить, что сцена с поцелуем теперь у Гарри получается на отлично, он больше не отвлекается на репетициях с Кессиди и не забывает слов, и Зейн улыбается, глядя на это из осветительной будки. В день премьеры, когда спектакль уже подходит к концу и Зейн слушает финальную песню, он проматывает в голове события последних нескольких недель и думает, что ничего не могло сложиться лучше. Всё развивается правильно и постепенно, так, как это должно быть, даже несмотря на то, что им приходится жить вместе, Гарри всё же приглашает его на свидание и Зейн уверен, что то, что у них сейчас есть, что бы это ни было, обязательно к чему-то приведёт.