Учитель фехтования

Станислав А стало только хуже. И намного. Стас скучал… Скучал по вечерним разговорам «ни о чем», по спокойной уверенности Рогозина в своей правоте, по его звучному баритону… - Сергей Александрович, а ты случайно в хоре не пел? - Нет, я ротой командовал. – лукавая усмешка. – Рррявняйсь!!! Смирна!!! Кофейные чашки жалобно зазвенели… Ни работа (а перед Новым годом у рекламщиков самое горячее и «урожайное» время), ни выматывающие одинокие тренировки в холле (новый СБ-шник сначала пугался и прибегал, потом попривык) не приносили так необходимого Стасу эмоционального спокойствия и усталого удовлетворения. Ковальский сам не заметил, как стал «жить» от воскресенья до воскресенья … от тренировки до тренировки. Рогозин каждый раз встречал Стаса у метро, несмотря на то, что жил в двух автобусных остановках от «их леса». А Станислав специально останавливался у выхода, пару-тройку минут любовался высокой фигурой Сергея, его спокойным невозмутимо-доброжелательным лицом, унимая бешено колотящееся сердце и «надевая» дружескую улыбку. Так в их отношениях установилось странное, тревожно-хрупкое равновесие… Сергей Весна выдалась неожиданно ранняя и теплая (что для Питера нехарактерно). К середине апреля в «лесу» уже растаял снег, подсохли дорожки и полянки. Сия аномалия должна была «отомстить» холодным и дождливым летом, но сейчас довольные парни, раздевшись до футболок, весьма резво «скакали» по сухой и уже утоптанной земле. Ковальский отрабатывал сложную комбинацию из восходящего удара и двух финтов. «Заточенная» под правую руку, эта связка требовала хорошей гибкости запястий, а у левши руки вообще «завязывались в узелок». Сергей несколько раз «зеркалил» в довольно медленном темпе, и все вроде бы получалось… Но, оставшись в одиночестве, Стас сразу же начинал «косячить». - Подожди. – Рогозин подошел сзади, обхватил руками запястья Стаса. Он часто так делал, объясняя не складывающиеся связки. И сейчас медленно повел руки Ковальского, давая тому возможность почувствовать движение. - Понял? Еще раз… И вот тут Сергея повело: ведь он почти вплотную прижимался грудью к спине Стаса, чувствуя его через футболку, вдыхая запах разгоряченного мужского тела и слегка горьковатый, травяной – волос… - Усвоил? – хрипло, почти шепотом. Выдохнув, заставил себя разжать и отвести руки. Ибо желание было таким внезапным и острым, что закружилась голова. Больше к Ковальскому не подходил, наблюдал издали. А вечером, привычно дойдя со Стасом до метро, с облегчением перевел дух, когда тот, извинившись и сославшись на срочный заказ, быстро зашагал к турникетам.