За закрытой дверью

Артур быстрым шагом зашел в их комнату, с силой захлопнул дверь и привалился к ней спиной, судорожно переводя дыхание. Он откинул голову назад, глухо стукаясь о деревянную поверхность и пытаясь поймать мысли, которые хаотично носились в его голове за хвост и заставить выстроиться хоть в какой-нибудь логический ряд, чтобы он не наделал глупостей. Артур медленно, но верно, сходил с ума. Он хотел Мерлина. Очень-очень-очень хотел Мерлина, который беспечно гулял рядом, сонно потягиваясь по утрам, воруя у Артура из холодильника молоко, который день и ночь проводил за своим мольбертом. Мерлина, который в задумчивости кусал свои губы, который имел привычку недовольно ворчать на забывающего отключить будильники по выходным Артура, и который совершенно не догадывался, что будоражит такие чувства. Вот серьезно. - Артур? - прозвучал совсем рядом обеспокоенный голос того самого злостного наваждения, что преследовало Артура куда бы только он не направился. Парню очень захотелось побиться головой о дверь посильнее, чтобы выбить наполняющую ее дурь, - Артур с тобой все в порядке? "Нет!" захотелось крикнуть Артуру что есть силы, "Со мной вообще нихера не в порядке! Даже близко не стояло!". Но вместо этого он отлип от двери и, тряхнув головой, посмотрел в сторону развалившегося на кровати Мерлина, в одном ухе которого был наушник. Чертов Мерлин на чертовой кровати в чертовой их совместной комнате. Ну как перед таким можно было устоять? - Да, - эхом отозвался Артур, делая два шага по направлению к кровати и стягивая с себя футболку, - просто очень тяжелый день, - Пендрагон перевел взгляд на сумерки за окном и тяжело вздохнул. Артур уже успел вылезти из джинсов и стянуть носки, как заметил, что Мерлин отодвинулся к стене, освобождая место рядом с собой и задохнулся. Это было настолько явное, настолько откровенное приглашение, пусть и не в том смысле, которого Артур желал, но в животе все равно что-то сжалось, заставляя дыхание сбиться, а пальцы начать мелко дрожать. - Прихвати с собой плед, - пробурчал Мерлин, следящий за Артуром сквозь ресницы, - в прошлый раз ты перетащил все мое одеяло на себя и чуть было не замерз, - конечно же он преувеличивал. Тогда, когда Мерлин вдоволь наплакался в плечо Артура, и они уснули в обнимку, да, Артур все же сумел извернуться и вытащить одеяло из-под них, но все же заботливо проследил, чтобы Мерлин тоже оказался с ним в него плотно упакован. И если они оказались плотно прижаты друг к другу, так это исключительно из-за того, что одеяла были слишком уж узкими. Но, тем не менее, Артур послушно прихватил свой плед с кровати, прошлепал босыми ногами к выключателю и погрузил комнату в полумрак, разбавляемый только настольной лампой Артура, тихо горевшей в углу комнаты, после чего все же добрел до кровати Мерлина и удобно вытянулся на ней, накрывая их обоих до неприличия клетчатым пледом и отбирая у копошившегося рядом парня один наушник. Артур чувствовал тепло, исходившее от Мерлина, его руки, которые устроились у него на груди. Чувствовал дыхание в районе плеча, ритм сердца, вторящий его собственному, и сходил с ума. Мерлин был рядом, такой теплый, живой, домашний. Со своими ужасными заскоками, недоверчивостью, хитрым прищуром голубых глаз, своим совершенно невероятными голосом и тонкими пальцами. Угловатый, нелепый, неуклюжий, у которого в плейлисте Вивальди мешался с Кэти Пэрри, который сносил углы своими конечностями и пытался не смеяться, когда Артур по утрам врезался в дверь. Мерлин, который одновременно был близко, которого можно было притянуть под бок, уткнуться носом в пахнущие мятой волосы и погладить по острой скуле. Мерлин, который не подпускал никого к себе ближе, чем на "имя-фамилия-род деятельности", который фыркал на все вопросы о своей жизни, который краснел от пошлых и неуместных шуток. Мерлин, которого легче было прибить, чем понять. Артур не выдерживал. Его раздирало изнутри потребность действовать, заявлять свои права, показывать и любить. Артур ничего не мог поделать с собой. И поэтому, когда он прошелся кончиками пальцев по выступающим ребрам Мерлина, когда так же невесомо коснулся выпирающих тазовых косточек, ловя легкую дрожь, он не почувствовал даже укола совести. Артур так же нежно, осторожно, чувствуя сбивающееся дыхание Мерлина, приподнял резинку его трусов и скользнул рукой дальше, прикасаясь к члену. Артур не хотел ничего конкретного, кроме того, что понять какого это - держать в руке чужой член, исследовать, проводить пальцем по головке возбуждая, принося удовольствие и не давая отстраниться. Артуру было интересно, и ему это нравилось, нравилось знать, что человек был зависим от его действий, от его собственных решений. Что он может приносить удовольствие, заставлять мелко дрожать под его резковатыми прикосновениями. Дыхание Мерлина внезапно сорвалось, когда Артур сжал член сильнее. Блондин нашел в себе силы разлепить глаза и, приподнявшись на локте, заглянуть в широко распахнутые глаза Мерлина, на скулах которого сейчас разлился стыдливый румянец. Артур подавил в себе сильное желание наклониться и прикоснуться к искусанным губам. - Что ты делаешь? - немного потеряно, шепотом спросил Мерлин, вздрагивая всем телом от холодка, что пробрался к ним под одеяло. - Эм, - Артур запнулся, смотря в упор на Мерлина, - ну, я просто… - Нет, Артур, - почти нежно прервал его Мерлин, серьезно смотря на блондина, - пожалуйста. Артур вздрогнул, ощущая прилив вины за самодурство, за слабость и искушение, которому он поддался. Артур аккуратно вытащил руку, напоследок невесомо проводя пальцами по впалому животу, после чего Мерлин заворочался, и Артур с содроганием понял, что тот пытается вывернуться из одеяла. Уже готовый встать и уйти на свою кровать, Артур увидел, как Мерлин вытаскивает из уха наушник, отточенным движением бросает на прикроватную тумбочку, после чего удобно устраивается рядом, совершенно по-собственнически укладывая голову ему на грудь. Уже проваливаясь в сон, Артур подумал, не почудилось ли ему, как Мерлин тихо прошептал "спасибо", оставив невесомый поцелуй на его ключице.

***

Моргана была бессердечной стервой. Моргана любила издеваться над невинными душами и по утрам ела младенцев и запивала их чашечкой тройного эспрессо. Моргана была жестокой, расчетливой сучкой. По версии Артура, конечно. Ну а что о своей сестре еще может сказать настрадавшийся за двадцать лет брат. Конечно же ничего хорошего. И именно сейчас Моргана достигла апогея своей суковатости. Она стояла рядом с Мерлином. Рядом с его Мерлином. И смотрела в его глаза. И касалась его руки. И... Артур просто не вовремя (или вовремя) вышел из кабинета местного дракона Килгарры, где ему опять сказали тонну туманных советов по поводу его эссе, что преподу очень хотелось свернуть шею. Чтобы разговаривать научился нормально. И именно в этот момент, раздраженный, на стадии закипания, Артур увидел свою чертову сестру в непосредственной близости от его тощего наваждения. И это не сулило ничего хорошего. Сначала, первой идеей, что пришла в голову юному и очень злому Пендрагону, было броситься к этой парочке и, рыча, растащить по разным углам, показывая, где его собственность и почему именно Моргане законом запрещено подходить ближе, чем на расстояние звука. Второй идеей, было вернуться в кабинет за огнетушителем и огреть им по голове сестру. Третья идея не успела сформироваться в его голове, так как его ноги уже принесли Артура к этим двум. - Моргана, - рявкнул Артур так, что и Мерлин, и мимо проходящие студенты вздрогнули. Но не его сестра. Моргана лишь мягко улыбнулась Мерлину, который непонимающе уставился на Артура и, плавно развернувшись, скрестила руки на груди. Артур выжидающе смотрел на сестру. Нет, у них не было войны. Они друг друга любили. Своей, изощренной садистской любовью, которая подразумевала всяческие подколки, тычки, палки в колеса и словесные баталии. Которая каждый раз приводила к катастрофам семейного масштаба и ссорам в особо крупных размерах. Любовь, которая каждый раз заканчивалась тихим вздохом Утера, расцарапанным лицом Артура (в детстве) и укусом на ноге Морганы (тоже в детстве, но сейчас был риск повторения). А еще Моргана не делала что-либо просто так. У нее всегда были мотивы, цели и задачи, которые она непременно выполняла. Любыми способами. И именно поэтому Артур сейчас так нервничал. - Моргана, - уже спокойнее произнес Артур, пытаясь незаметно отодвинуть Мерлина себе за спину, подальше от его взбалмошной сестры. - Успокойся, - девушка закатила глаза, - мне просто было интересно, что за зверек теперь обитает в твоей царской обители и почему он еще жив и до сих пор здоров. Представляешь, у него даже глаз не дергается! Не то что Джордж, бедненький мальчик. Наверное, как впервые увидел тебя расхаживающим голым, так до сих пор заикается. - Блядство, Моргана, - теперь Артур перешел на змеиное шипение, чем вызывал лишь довольную улыбку сестры, которая, кажется, не только не боялась, но еще и открыто глумилась над братом, - что ты вообще тут забыла? - Я? -Моргана наиграно задумалась, словно силясь что-то вспомнить, - м, кажется я должна была что-то тебе передать. Возможно, приглашение папочки на завтрашний семейный ужин, - на лице девушки на секунду отразилось сочувствие, стоило ей только увидеть, как еще сильнее нахмурился Артур, но она тут же вернула себе то же насмешливое выражение. – Только, пожалуйста, не шокируй папочку сразу блеском своих голубых, - Моргана сделала выразительную паузу в полторы секунды, которые показались Артуру вечность, - глаз. Он и так еле пережил мой умоляющий взгляд в прошлую субботу. Моргана пожала плечами, потрепала Артура по голове и растворилась в толпе любопытных студентов как можно быстрее. Артуру ничего не оставалось, кроме как тяжело вздохнуть и, повернувшись к задумчивому Мерлину, спросить: - Так что она от тебя хотела? - вопрос прозвучал более ревностно, чем планировал Артур, но слова уже вырвались. Мерлин неопределенно повел плечом. - Компромата, сообщника и сочувствия. Прости, Артур, у меня еще две пары, мне нужно идти, - после чего отодвинув Пендрагона плечом, Мерлин скрылся за ближайшей дверью. Артур остался в растерянности стоять посреди коридора, раздумывая, что же это, черт возьми, было, если не провокация.

***

Сделав воду потеплее, Мерлин прислонился к обжигающе-холодному кафелю и закрыл глаза, вслушиваясь, как вода с шумом разбивается о ванну, заполняя звуком все пространство. С Мерлином было такое впервые. Он начинал привыкать к Артуру, к его вечно скачущему голосу, ехидным комментариям, странному поведению и даже к его сестре, которая поймала его сегодня днем и набросилась в вопросами так, будто Мерлин был Сноуденом. Мерлин привыкал к запаху Артура, который оставался на его подушке очень долго после совместных ночевок на его кровати, к сумасшедшему и хаотичному плейлисту Артура, к тяжести его рук на своем животе. Мерлин привыкал к Артуру и не мог ничего с этим поделать, как бы не противился. Артур был буквально везде. В его комнате, в его кровати, в университетских коридорах, в его голове. От него было невозможно убежать, как бы Мерлин ни старался. С Мерлином было такое впервые. Впервые кто-то был с ним настолько близок, настолько часто рядом, настолько глубоко проникал в его мысли, что отделаться от этого не представлялось возможным. Мерлин откинул голову и постарался выкинуть из головы и Артура. Артура с его невероятными руками, тяжелым дыханием, когда он вчера решился. Как он неуверенно, но настойчиво вторгался в личное пространство Мерлина, как разносил к чертям стены, выстроенные, выкованные с огромным трудом. Как он решался на то, о чем Мерлин старался не думать, не фантазировать, не мечтать. Мерлин не выдерживая, зажмурил глаза и провел рукой вниз, как делал меньше суток назад Артур, проследил пальцами его путь и, наконец, коснулся члена, помнящего чужие прикосновения и уже твердого от одной мысли. Мерлин сжал зубы и двинул рукой, задвигая вопли разума подальше. Только не сейчас. Не сейчас, когда плечи касались холодной стены, когда коленки мелко подрагивали, а в животе завязывалось узлом удовольствие. Не сейчас, когда перед глазами стояло растерянное лицо Артура, его светлые глаза и добрая усмешка. Не сейчас, когда сквозь рокот воды пробивалось судорожное дыхание. Не сейчас, когда Мерлин был на грани того, что обязательно постарается забыть. Но не сейчас. Не тогда, когда так хорошо. У Мерлина было еще пять часов до возвращения Артура, чтобы не сойти с ума и разобраться в своей голове. Пять часов, до продолжения неминуемой сладостной пытки.