Наёмники Госпожи Удачи

Кто бы знал, как Лексуса Дреера достала такая постановка вопроса: Вне Закона, но Внутри Большой Игры. За Власть, за Силу, за Влияние… За Деньги, в конце концов. Очень большие деньги, омытые не только чужой кровью, но и кровью его ребят. Большинство из которых он лично вытащил из такой задницы, что лучше и не вспоминать. Остальные прибились сами. Мало, кто ушёл от них по собственной воле — его наёмники уходили в основном на тот свет, платя неустойку Дъяволу за столь длительный срок ожидания продажной души. Продажной? К сожалению, да. А как ещё назвать людей, кто делает пыльную работу за деньги? Только так. Но где-то в глубине души Мастер считал, что не всё так плохо. И не ад ждёт его парней и девчонок. Хотя они даже там сумеют шороху навести! У каждого из его ребят была честь: преданностью они платили за золото, а на обман отвечали смертью. Меч — это та самая пресловутая честь наёмника. Обоюдоострая, карающая как провинившегося, так и виновного. Впрочем, дело даже не в этом, наверное… А в чём? Может, стоит вспомнить, почему и с кого появился клан? Деми, разносчица, одна из лучших убийц в клане и просто очаровательная женщина. Его женщина. Та, ради которой он и затеял эту возьню, чтобы защитить её семью и её саму от попыток убийства. Дать хоть призрачный шанс на нормальную жизнь. Именно эти трое и стали костяком клана «Хвост Феи». Позже неведомо какими тропами к ним попал Фуллбастер и, не понятно почему, остался, хотя за этим наёмником прочно закрепилась слава безжалостного одиночки, а прозвища Лёд и Отмороженный были ещё самыми ласковыми. Почему Грей остался? Да чёрт его знает, видимо, что-то приглянулось ему в этом месте, отделённом от остального мира тонкой плёнкой колдовства. Чуть позже пришли Эва и Бикс, уже командой. Странной, но сплочённой. И тоже — остались. Потому что здесь было плевать, кто ты. Важнее то, что внутри. Оборотень? Да Боже ж мой, ноль проблем, только по ночам сильно не вой и оставайся. Позже, как-то вечером за кружкой эля, Эва рассказала, что они долго скитались по стране. Может, и хотели бы осесть, но как только люди узнавали, кто Бикс — прогоняли. А врать они не хотели. В тесном мире наёмников правда всё равно бы выползла на свет. Лучше знать сразу. И за эту честность Дреер был благодарен ребятам. Потом он в истинном облике притащил «команду теней», спасая их от казни. Причём притащил вместе с виселицей. И палачами. Ну не повезло ребятам, а разбираться времени особо не было. Палачи упокоились на заднем дворе клана на той же виселице, куда планировали поместить «теней». Следующей они уже вдвоём с Мирой приволокли Люси. Еле живую. В бреду. Но даже в этом полузабытьи смертельно опасную, как ядовитая змея. Ему пришлось связать ей руки и убрать подальше от ножей и даже косточек рыбы. Он знал, на что способна эта златокосая девушка. Знал, почему ненавидит платья и входит в десятку опаснейших убийц Королевства, за чью голову объявлена награда, превышающая всякие разумные пределы. И только двое человек знали её в лицо. Он и Мира. Знали, наблюдали, поджидали удобного случая, чтобы спасти, в ином другом случае на контакт она идти отказывалась. Слишком боялась предательства. Их троих связывало нечто большее, чем любовь или жизнь. Их троих накрепко повенчала сама Смерть. Однажды, возвращаясь с задания через Поющий лес, увидел горящую избушку и Тёмных ведьм, пытающихся её атаковать. Прислушавшись к инстинктам, почувствовал присутствие внутри магического барьера, скрывающего трёх существ. Ну разметать Тёмных в истинном облике проблем не составило, как и сбить пламя. Труднее было уговорить странное семейство принять его помощь. А после постараться взлететь с тремя седоками на спине с небольшой полянки в лесу, где места было только-только крылья расправить. Но он мог собой гордиться, а в клане появился первый ребёнок, ставший тут же всеобщим любимцем. Следом он нашёл Феникса, лежащего на развалинах какого-то храма, потом появились остальные. Неизвестно, что привлекало людей и нелюдей в клан. Но они приходили, оставались, уходили на задания и в мир иной. Члены «Хвоста Феи». Скоро это стало своеобразной эмблемой. Символом. У всех его наёмников была татуировка. Своеобразный знак принадлежности. Этот узор был магическим, ведь наёмники никогда целенаправленно не уродовали своё тело: по одному, пусть самому незаметному шраму, их могли опознать, и тогда — прощай, свобода! А может, и жизнь. А потому — магия. Татуировка появлялась по желанию владельца, как удостоверение, а со смертью носителя пропадала с его тела, появляясь в виде руны с именем на доске покойников клана. Иногда Лексус жалел, что его дед, казнённый якобы за «подрывание доверия к власти», не видит этого места. Не видит, как смешная детская сказка, которую он когда-то читал своему внуку, про Фею и её потерянный хвост обрела жизнь и совсем не детский смысл. Но этот смысл стал смыслом жизни для его внука и ещё многих людей, живущих с ним под одной крышей. И он убьёт любого, кто будет поносить его семью. Любого. Кто будет обладать глупостью заляпать честное имя Наёмников Госпожи Удачи из клана «Хвост Феи» лживыми речами и действиями. Не потому, что оскорбляют его лично — на себя ему, по сути, плевать, пока к спине не приставлен клинок. А потому, что злословят в адрес его Семьи. Людей, которые дали ему ещё один смысл жизни. Смысл не просто выживать, а жить на полную катушку. Любить до одури и ненавидеть всем сердцем. Только так. А потому, подхватив неизменную шубу, намеренно таскаемую с собой, дабы та придавала ему вид внушительный и придурковатый, спрятав ножи и кинжалы, Дреер вышел из кабинета на лестницу. И тут же уловил взволнованный взгляд Миры. Милая Деми слишком хорошо его знала. Знала все его привычки и болячки. Знала, как он относится к чести клана, и до неё, несомненно, тоже дошёл слух… Только эта женщина умела спрашивать и говорить глазами. Лексус отрицательно помотал головой. Ни ей, ни никому-либо ещё не следовало видеть, что произойдёт с человеком, посмевшим говорить такие вещи о его клане, семье, ребятах… Такое — не прощается. А он не нанимался святым отцом, чтобы всё прощать. И ещё взгляд Ключика. Её рука напротив сердца, другая на рукояти кинжала. Он знает. Она чувствует. И Дреер благодарен ей за веру в него. Безоговорочную. Такую, от которой порой становится страшно. И он до сих пор не понимает, чем заслужил это от дикой и нелюдимой Люси, которая оттаяла лишь по прошествии очень долгого времени. Лексус обязательно вернётся, хотя бы ради этих двух женщин. Их жизни зависят от него. А его — от них. И он не жалеет, что однажды связал себя такими нитями, которые не разорвать. Крепче нитей Судьбы нет ничего. Прочные и хрупкие. Не сочетаемые, но правильные. Целостные. Связующие воедино. Приложить раскрытую ладонь к своему сердцу. Он вернётся. Всё хорошо. И непременно сделает так, чтобы больше никто в Фиоре не посмел и рта раскрыть в сторону «Хвоста Феи».