Часть 2. Свет
4 декабря 2015 г., 18:42
Святая дева, ты не в силах мне помочь, Любви запретной не дано мне превозмочь.
Бенни пожимает ему руку, крепко обнимает, и дальше их пути расходятся. С клыков чуть не срывается: «Береги себя», но вампир только натягивает уголок губ, глядя вслед Дину. А позже, найдя пристанище, Лафитт пытается не думать о Винчестере — об этом воплощении греха и страсти. Не думать получается плохо, но он пытается как-то устроить свою почти-жизнь и не скалить клыки на судьбу: если бы всё было так просто! Он хочет Дина всего, полностью, безраздельно. И даже если не признаваться самому себе, то ужасно хочется впиться острыми, как бритва, клыками в тёплую, аппетитно пахнущую кожу на шее, почувствовать, как по губам заструится тёплая кровь. И пить. Немного, глоток — больше нельзя. Не до смерти. И поддержать руками после, когда человек почувствует лёгкое головокружение. Голод страшен. Физический голод по нескольким показателям — страшен вдвойне. Голод моральный — медленно убивает человека, рассыпая его прах по ветру.∞ † ∞
Когда Дин возвращается, ему прилетает разряд соли, святая вода, порез серебряным клинком и, чёрт возьми, даже чистящее средство. Сэм перестраховывается. И только после стандартной процедуры для охотников, внезапно вернувшихся Бог знает откуда, брат крепко обнимает его. Так крепко, что трещат рёбра. И Дин отвечает тем же. Они говорят много и долго. Дин не хочет рассказывать всё, но Сэм всегда был умным и хитрым — вытянул многое, по небольшой капельке. Единственное, что старший Винчестер скрывает от брата — это вампира, с которым «подружился», и поцелуй с Касом. Ну, может, Дин скрывает что-то ещё, но это Сэму знать точно не обязательно.∞ † ∞
В первое время без Каса трудно. Они настолько привыкли к личному ангелу на плече Дина, что теперь отсутствие друга ощущается как нехватка руки или ноги. Сэму проще, он, с тех пор, как брат и ангел канули вместе с Романом, жил отшельником и немного привык, если это вообще возможно: привыкнуть к сосущей пустоте внутри и не общаться ни с кем так долго, что голосовые связки отказываются работать. Ту зияющую пропасть, которая появилась после того, как Дин исчез, Сэм не смог заполнить ничем. Охота покатилась к чёрту: он только очистил городок, который выбрал для проживания, осел и закопался в книгах, думая, как найти брата и что понадобится, чтобы его вытащить. Такой развалюхой младший Винчестер ещё никогда себя не чувствовал. Ему не требовались годы на то, чтобы осознать свою дикую влюблённость в брата. Сэм не нуждался в особой связи: она и так была у них. И чувства были больше чувствами, чем плотским желанием, но всё это так органично смешивалось, что исчезновение объекта всей этой гаммы вызвало сначала шок, потом прострацию. Сэм не мог поверить, что Дина больше нет рядом. Молитвы были последним утешением несмотря на появившийся скептицизм. Он перепробовал всё. И пообещал себе: если Дин вернётся, если он сможет вернуть его — расскажет обо всём. Покается, и будь что будет. Но он оказался слишком слаб для этого. Дин выглядел другим: усталым, более жёстким, беспрецедентным. И совсем не улыбался. Сэм не глуп, понял, что брат не рассказал ему всего. И поступок Каса, определённо, сыграл в этом роль. Всё, что мог теперь Сэм — стараться возродить брата к жизни. Огорошить серого, бледного Дина такой новостью — значило бы потерять снова, когда он только нашёл. Поэтому Винчестер-младший делал всё, чтобы вернуть строптивого брата к нормальной, прежней жизни, надеясь, что когда-нибудь он наберётся смелости и выполнит обещание, данное самому себе.∞ † ∞
А потом появился какой-то Бенни. Сэм сначала подумал самое плохое. Потом, узнав, думать лучше не стал. Не мог. Лафитт был приличным — если это словно вообще применимо к нечисти — вампиром. Он не убивал людей, спокойно жил себе в таком же крохотном городке, как и Сэм, когда только потерял брата, и ничем не отличался от обычного человека. Но Сэму не нужно было много времени, чтобы понять: улыбка Бенни, когда тот смотрит на его брата — это оскал изголодавшейся по страсти твари. Чёртовой влюблённой твари. И Дин знал об этом. Это было понятно, всё витало в воздухе, стоило только коснуться разноцветных всполохов - и те заискрятся. Но все трое молчали. Сэм ревновал. Это было понятно, естественно. Потому что он любил брата лет с шестнадцати, и никогда между ними никто не стоял. А тут появляется Бенни, вместе с ним и секреты. Утешало одно: взаимностью Дин не отвечал. Иногда взгляд его глаз зависал в упругом воздухе, брат видел какую-то деталь, которая возвращала его в прошлое, и воспоминания на несколько долгих мгновений окутывали его. Раздражало то, что эта деталь была частью самого Бенни — короткий клинок из какой-то непонятной стали, отсвечивающей изумрудным блеском. Совсем как глаза Дина. Самоедство было не лучшим способом, но это всё, что осталось.∞ † ∞
Когда вернулся Кас, по его словам, вытащенный из кормушки для тварей самим Отцом, Сэм был рад. Дин был тоже рад и даже как-то слишком. Секундная неловкость, возникшая между братом и ангелом, была замята в мгновение, но Винчестер-младший заметил. Кас крепко обнял Дина, и Сэм бы сказал, что оба в этот момент выглядели смущёнными. Кас был как новенький, со своей прежней благодатью, новым плащом и, в общем-то, со старыми чувствами. Он бы очень хотел спросить у Дина, что значил тот поцелуй, и значил ли, но он по-прежнему был далёк от разговоров о чувствах, за что его человек подшучивал над ним, сравнивая с ребёнком. Пусть так. Зато Кастиэль снова был в строю, был с ними и очень надеялся, что Бенни уже давно попрощался с головой от какого-нибудь шального мачете в бою с охотником. Но этот кровопийца оказался жив. И вместо этого выискалась другая проблема: чувства, которые Кас безуспешно надеялся похоронить в ворохе трупов, шлейфом тянущихся за ним в Чистилище, никуда не пропали. Он чувствовал тёплую, тихую пульсацию их с Дином связи, но поговорить не решался. Хуже было другое: теперь его проблемой был ещё и Сэм. Он хорошо относился к этому охотнику, но не мог понять, как можно было ходить таким слепым раньше? Видимо, та середина между Адом и Раем действительно прочищает, и не только мозги с душой. Яркой, красной нитью от Сэма к Дину вилась любовь. И цвет был слишком насыщен для братской любви. Кас стал лучше определять оттенки и думал над тем, как счастливы люди, не видя и тысячной доли того, что видит он. Бог вытащил его из Чистилища, но не смог, не захотел, не стал избавлять от греховной любви. Почему? Сэм смотрел на него настороженно, и Кастиэль отвечал тем же. Отношения были натянуты, и только Дин ничего не замечал, с головой погружаясь в помощь Бенни. В одном Кас и Сэм были солидарны точно: они оба не любили вампира, хотя и понимали, что вреда Лафитт не причинит, каждый надеялся потеснить кого-нибудь в душе человека. Знал бы Дин, какая драма разыгрывается за его спиной. Пока что охотник только помогал одному другу, вечно чем-то винился перед вторым и пил с братом пиво, обсуждая обоих. Не потому, что им было не о чем поговорить, а потому, что Дину нравилось слушать брата. Сэм всегда давал точные характеристики людям. Хорошо, существам. В том числе и ангелам с вампирами. Ну и Дину просто нравился голос брата. После всей беготни по Чистилищу, Сэм был родным, привычным и нужным. Тем, кто дарил ощущение дома и тепла, забытое ими задолго до левиафанов. Кас видел то, чего не видели ни Дин, ни Сэм, ни Бенни. Никто, кроме ангелов. Хитросплетение чувств и эмоций. И стоило глянуть на Винчестера-старшего, чтобы понять: тот поцелуй был не ошибкой, но и значил он не то, чего бы хотел серафим. Это был первый и последний раз, когда Дин вообще позволил себе что-то настолько близкое по отношению к Касу, в то время, как к младшему брату Винчестер стал притрагиваться больше, и, как бы невзначай, но продлевая прикосновения. Ангел всё понимал, но сделать не мог ничего. Как рыба, выброшенная на сушу, глотал куски стылых чувств, как комковатый воздух, и задыхался от порочности своей благодати. Бог ни за что не помилует его за такие мысли, и он будет гореть в Аду. Ну почему Отец не хочет помочь ему избавиться от этого грехопадения?∞ † ∞
Когда Дин в очередной раз сорвался посреди ночи на помощь Бенни, Сэм озверел. Мало ему было Каса, таскающегося за Дином по пятам, словно влюблённого, так ещё и этот вампир возомнил, что Дин ему что-то должен, когда на деле это Лафитт был должен Дину за то, что тот прихватил его с собой на землю. Поэтому Сэм, не раздумывая, позаимствовал машину какого-то бедолаги, обещая про себя вернуть, и погнался следом. Стоило ли говорить, что Кас, круглосуточно наблюдавший за ними краем глаза, был на месте раньше самого Дина. И когда в тёмной комнате Дин протёр глаза, привыкая ко мраку, щёлкнул-вспыхнул яркий свет. Лафитт громко выдохнул, щурясь, и глянул на ангела, рассмеявшись: — Прилетел на плечике своего человека! Дин обернулся и увидел злого и взъерошенного Кастиэля, подходившего к ним. — Не хватает третьего горя, — изрёк Бенни, и они с Касом одновременно замерли. Лафитт — принюхиваясь, ангел — сосредотачиваясь. — А вот и третий, — вздохнул вампир, когда спустя секунду дверь с грохотом отворилась и на пороге возник сосредоточенный Сэм. Новоприбывший оглядел всех, выгнул бровь и зло стрельнул глазами на брата. — Что происходит? — Ровным счётом ничего. Дин приехал мне помочь. Кас прилетел помочь Дину. Ты, очевидно, примчался за тем же, — снова вздохнул Бенни. Он не выглядел ехидным или смеющимся. Скорее, измученным и усталым. Кас посмотрел на Сэма, и они одновременно кивнули: — Думаю, нам пора, — проговорил Кастиэль, дотронулся до плеча Дина и исчез с ним через секунду. Глупость, конечно, но Сэму стало спокойнее. Общество хорошо проверенного ангела было всяким лучше вампира. — Послушай, — Сэм почесал переносицу, обращаясь к Лафитту. Влюблённость в брата делала его безрассудным, но не срывала крышу окончательно. — Пожалуйста... не проси Дина больше помочь тебе. Я знаю, зачем ты это делаешь. И он… ему самому нужно оклематься. — Знаю, — Лафитт протёр пятернёй лицо. — И не тебе меня судить, Сэм. Он хотя бы не мой брат. Сэм сжал крепко зубы и выдохнул: — Просто прекрати занимать место в его жизни. Поверь, нам и так хватает забот. Охотник уходит прежде, чем вампир что-то отвечает. Лафитт и не собирается отвечать. Он тянется к телефону: удалить номер Дина, но клянётся себе, что найдёт этого человека даже по запаху, как ищейка. И всё ещё думает, чьим сердцем занята душа Дина? Точно не его. Он готов отпустить охотника и не мучить, ни его, ни, тем более, себя. Ему всего лишь хочется провести ночь с Винчестером. Одну ночь. И тогда он снова ляжет под плаху, если его человек пожелает. После такого не будет казаться, что второй шанс на земле ему дан зря.∞ † ∞
— Какого чёрта, Кас? — возмутился Дин, но не успел сделать и шага назад: прохладные пальцы серафима коснулись его лба, и перед глазами всё поплыло, сознание погрузилось а лёгкую, нежную истому сна. Ангел укладывает человека на диван и целует в лоб — он не знает зачем, просто видел, что так делают другие люди. И от этого действительно становится немного легче. Он дожидается Сэма и сдаёт свою «вахту». Сэм медленно кивает, и, прежде чем Кас растворяется в шорохе крыльев, они напряжённо смотрят друг на друга. «Он знает». И охотник ещё долго сидит возле брата, благодаря ангела за глубокий сон, потому что Дин не реагирует ни на что, только сопит громче. У младшего есть возможность, наконец, огладить ладонями лицо брата и зарыться пальцами в короткие волосы. Если в Раю всё же предусмотрен кусочек для Сэма Винчестера, то он именно такой: с братом, которого он может беспрепятственно касаться, не опасаясь в любой момент получить хук справа.
