Чудовище

Джессика швырнула его на землю – с десятой долей своей силы, но он все равно отлетел к краю стены, ударившись головой. Девушка неодобрительно покосилась на Джессику. Та пожала плечами: – Да, я знаю, как это выглядит. Мне плевать. Он испортил мне жизнь, чудом не убил мою сестру, разрушил мои отношения с тем, кто был мне небезразличен. И еще смеет уверять, что любит меня. Девушка покачала головой: – Кем бы он ни был, ненависть – это не выход. Никогда. Она сделала шаг вперед. К нему. Он вжался в стену, посмотрел на Джессику умоляюще. Что ожидалось от него? Джессика не позволяла никому приближаться к нему, но он уже давно потерял желание что-то приказывать. Последний раз он пробовал шептать на ухо тому парню, которого привела Джессика (он не помнил его - один из прохожих, которому он велел заткнуться и отдать ему свой телефон, как он понял из рассказа). Его триумф длился недолго – уже через несколько часов Джессика ворвалась в подвал с тем же парнем на плечах и, заперев дверь, чтобы тот не смог выбраться, набросилась на Кевина. Он смутно помнил, что парень все продолжал ломиться в дверь со словами "Я должен броситься в реку с моста", но Джессика не обращала на него внимания, продолжая методично наносить удары Килгрейву. В конце концов он потерял сознание. Когда он очнулся, парня в подвале не было, а его руки были скованы наручниками. Джессика появилась в подвале только через пару дней, поставив на пол миску с какой-то похлебкой – отвратительной на вкус, но он был рад и этому. "Еще раз попробуешь что-то подобное сделать – оставлю тебя здесь умирать от голода." Голод и жажда были новым видом боли, не испытанным прежде, заставлявшим кататься по полу и лизать сырые стены подвала. Чем-то, что он не хотел почувствовать снова. Поэтому он молча кивнул. Он пытался играть по ее правилам, но их было слишком много. "Не говори, пока тебе не разрешат", "повторяй только то, что я скажу", "не дотрагивайся до меня" (это он помнил, это было самым первым ее правилом. Только она могла нарушить его, но ее прикосновения были далеко не из приятных), "не отходи от меня ни на шаг" (в буквальном смысле. Он попробовал однажды нарушить это правило, и провел следующие несколько дней со связанными за спиной руками и мисками с сухим кормом и водой на полу). Он мечтал о тех днях, которые были у них прежде... почему он не наслаждался ею тогда так, как должен был, почему не пользовался этими моментами тогда, когда мог ее контролировать... он бы все отдал сейчас за одну ее улыбку. Если бы была возможность начать все сначала, он бы сначала заставил ее полюбить его, был бы так мягок и обходителен, как только мог, и потом она захотела бы быть с ним по своей собственной воле... он бы медленно ослаблял над ней контроль, делал бы длиннее перерывы между приказами... Иногда же он хотел вновь обрести над ней контроль только для того, чтобы убить ее... медленно... или привязать ее к себе, а потому бросить одну... потом вернуться и ощутить ее радость от того, что он вернулся... и потом – убить ее или простить, он не решил. Он перевел взгляд на девушку, потом опять на Джессику. Та выбрала молчание, и он не знал, как себя вести. Что бы он ни сказал и ни сделал, это только будет означать боль. Боль, вместе с видеозаписями, приносила воспоминания о том времени, когда боль была постоянной, и это ему не нравилось. Кевин вжался в стену и поморщился. Лицо девушки стало встревоженным. – Кто ты? – спросила она. – Килгрейв, – отозвалась Джессика. – Психопат, насильник и убийца. – Он человек? – девушка, казалось, совсем не была впечатлена этими титулами, и ему захотелось спросить ее почему, но он не осмелился. – Что ты имеешь в виду? – Я про его способности... Много существ во вселенной, которые выглядят как люди, но на самом деле они с других планет, – ответила девушка. – Может быть, его дом не здесь и его можно отправить домой. Джессика сухо рассмеялась. Это был не тот смех, который он бы хотел от нее услышать, но все равно он позволил себе насладиться им на мгновение. – Нет уж, его дом здесь. Он получил свои способности в результате эксперимента. Джессика подошла к компьютеру и включила запись. Он автоматически вжался еще сильнее в стену и закрыл глаза руками. Это было бесполезно – эти образы впечатались в его подсознание, и он мог слышать их постоянно, даже когда их не было, – но давало ощущение барьера между ним теперешним и тогдашним. Джессика включала записи почти непрерывно в течение первого месяца, потом – время от времени, днем и ночью, пока ему не стало казаться, что они постоянно были, даже тогда, когда их не было. Разговоры живых людей прогоняли эти картины и звуки, но ненадолго. – Они пытались его вылечить, а он убил их, – сказала Джессика. – Когда я только что поймала его и привела их сюда, он заставил их убить себя, а потом попытался сбежать. К счастью, я поняла, что могу удержать его. Должна была догадаться раньше, что его контроль на меня больше не действует. – Если это лечение, то оно выглядит как насилие, – заметила девушка. Он почувствовал, что она подошла к нему, и еще сильнее прижал руки к лицу. Прикосновение чужой ладони к его, мягкое и нежное, заставило его вздрогнуть. Девушка осторожно отвела руки от его лица и всмотрелась в его глаза. Он заморгал, прогоняя слезы, пытаясь лучше рассмотреть ее. Раньше он почти не обращал внимание на людей вокруг – они всего лишь служили для удовлетворения его нужд. Раньше бы он приказал бы ей поцеловать его, так, словно она была от него без ума, возможно, поразвлекался бы с ней пару дней и оставил где-нибудь, не вспоминая больше. А может быть, просто прошел бы мимо. Девушка осторожно, кончиками пальцев, провела по его щекам, смахивая слезы. – Меня зовут Роуз. Роуз Тайлер. Я бы хотела помочь тебе, но не знаю, как. – Он не нуждается в помощи, – произнесла Джессика. – Я о нем хорошо забочусь, так, Кевин? Намного лучше, чем ты заслуживаешь. Он кивнул, соглашаясь. Это было правдой – он не заслуживал лучшего от нее. Конечно, если бы у него была возможность выбраться отсюда, он бы им показал, на что способен. И Джессике, и этой... Роуз. Хотя, возможно, нет. Не Роуз. Он все еще ощущал прикосновение ее пальцев, хотя она и убрала руку. Она прикоснулась к нему сама, без его команды, по собственной воле. Зная, что он такое... Нет, возможно, если бы он выбрался отсюда, он бы не тронул ее. Он бы узнал ее поближе.