Чудовище

Роуз вышла вслед за Джессикой. Этот человек там, в подвале, так напоминающий Доктора и в то же время настолько другой... он не имел к ней никакого отношения, но она не могла просто так выкинуть его из головы. Когда Роуз попала в этот мир, она не знала, ее ли эта Земля. Джессика была одной из первых, кого Роуз встретила. Когда Роуз показала ей фото Доктора и спросила о нем, Джессика рассказала, что человек с таким же лицом находится под ее арестом. Как рассказала и о том, почему он должен остаться навсегда в заточении (по крайней мере, пока она, Джессика, не избавится от него окончательно). Джессика утверждала, что хуже его нет, и все же она не убила его. Роуз не знала, почему – если она так ненавидела этого человека и считала, что его нельзя выпускать, то не милосердней ли было убить его сразу? Это был не ее мир. Она ничем не была обязана людям этой Земли, ей нужно было торопиться, нужно было найти Доктора. Но Роуз поняла, что не может просто так выбросить из головы то, чему стала свидетелем. Доктор бы не одобрил такого обращения ни с кем, каким бы ужасным преступником он не был. Роуз не думала, что Доктор бы одобрил пытки, даже если перед ним был бы далек. И Доктор был бы против убийства, однозначно. А значит, Роуз тоже должна сделать что-то, чтобы помочь этому человеку. Возможно, то, что он обладал лицом Доктора, – это знак, что ей не нужно проходить мимо. Роуз решилась. – Можно у тебя остановиться на пару дней? – спросила она Джессику. – Вообще-то, у меня есть еще дом, где можно жить, – сказала Джессика, пропуская Роуз вперед в квартиру. – Это если ты привыкла к более шикарным условиям. Килгрейв купил его, и дом сейчас свободен. Он хотел, чтобы я там жила с ним. – Но ты не хочешь там жить, – закончила за нее Роуз. – Это дом, где я выросла, – сказала Джессика. – Он восстановил там все до мельчайших деталей. Я не могу там находиться – слишком много воспоминаний... – Грустных? – Нет. Ты не поймешь. Роуз вздохнула. Джессика была грубой, определенно сильной, но она не производила впечатления жестокой. Тем страшнее было наблюдать ее там, в подвале, где она держала Кевина (Роуз мысленно называла человека тем именем, которое слышала на записи – это помогало думать о нем как о ком-то, кому нужна помощь, плюс помогало не сравнивать его с Доктором). Роуз присела за стол, наблюдая, как Джессика наливает себе очередной стакан. – Почему ты держишь его там? Джессика нахмурилась: – Потому что он опасен. Нельзя его выпускать, это только приведет к череде смертей. – Ты не убиваешь его, – заметила Роуз. – Потому что он мне нужен. Я знаю, что легче было бы уничтожить его – он ничего другого и не заслуживает, но он не имеет надо мной власти, и я могу заставить его хотя бы чуть-чуть искупить свои преступления. Я хочу, чтобы он почувствовал хотя бы сотую часть того, что чувствовали все эти люди. – То есть ты устроила персональное чистилище, взяв на себя роль правосудия? Джессика налила себе еще один стакан, предложила Роуз, но та снова отказалась. – Мне плевать, как это выглядит, пока я могу использовать его для того, чтобы кого-то спасти. Это самое важное. – У меня есть друг… Он не идеален, и часто совершает ошибки, но он бы этого не одобрил. Если бы он был здесь, он бы что-нибудь придумал. – Посмотрим, что бы он сказал, когда Килгрейв приказал бы ему что-нибудь себе отрезать, например. Или убить кого-то. – Не думаю, что это бы сработало. Он не совсем человек. – Тот мифический Доктор, которого ты ищешь? Не знаю, справился ли бы он с ним. Джессика замолчала, глядя на стакан. Затем продолжила, медленно – видимо, алкоголь начал действовать. – Знаешь, Килгрейв может притворяться хорошим. Очень долго, если ему это нужно. Может быть милым и нежным, и на это почти можно купиться. Он может водить тебя по дорогим ресторанам – ему ведь это ничего не стоит, стоит только приказать кому-то. Останавливаться в дорогих отелях. И ты даже почти веришь, что все нормально, и что ты с ним по доброй воле. Пока что-нибудь пойдет не так, как ему хочется. Тогда он устраивает истерику и море крови вокруг. Он не может справляться со своими эмоциями. – А его кто-нибудь учил этому? – спросила Роуз. – У меня есть младший брат, и если ему дать повод верить, будто весь мир принадлежит ему, то он превращается в маленького тирана, и тогда маме приходится проводить с ним воспитательную работу. – Человека, который может заставить любого говорить и делать все так, как надо? Кого он будет слушать? – Из любого может вырасти чудовище, если у него не будет никого, кого бы он слушал, – заметила Роуз. – Только не говори, что он невинная жертва обстоятельств, – взмолилась Джесс. – Он в здравом уме и вполне понимал все, что делал. – Когда я была с Доктором, я видела монстров, которые считали себя выше других. Они считали, что имеют право властвовать над другими, обращать «низшие расы» в своих рабов, уничтожать всех, кто не похож на них. Я встречала людей, которые считали, что можно пренебречь человеческой жизнью ради славы, богатства, выгоды… Но я никогда не встречала ребенка, которому самому пришлось определять для себя, что такое добро и зло, – возможно, если бы мы встретили такого, понятие добра и зла у него было бы довольно извращенным. Представь, что вокруг тебя одни марионетки, – стала бы ты относиться к ним как к равным тебе? – Роуз поняла, что говорила слишком долго – скорее, рассуждала вслух, потому что Джесс уже не слушала ее. Она склонила голову на руки и закрыла глаза. Роуз с трудом помогла ей подняться и довела до кровати. Нужно было что-то сделать, пока Джессика спала. Роуз понятия не имела, действует ли на нее сила Килгрейва. Ей не очень-то хотелось это проверять, но она не могла позволить себе тратить много времени здесь. Джессика явно проспит еще несколько часов, так что можно попробовать. В конце концов, утешила себя Роуз, Доктор бы поступил так же. О том же, что он однозначно бы не одобрил то, что она собиралась сделать это в одиночку, она старалась не думать. Его здесь все равно не было. Сжимая пульт возвращения, лежащий в кармане, Роуз подошла к двери подвала. Она правильно запомнила дорогу. Простое звуковое устройство (не сравнить с отверткой, но все равно двери оно открывать умело) не подвело, и железная дверь легко поддалась. Роуз вошла внутрь.