This is Texas, Baby!

Ананас оказался на удивление вкусным, и Миша, несмотря на своё полнейшее нервное расстройство, съел его почти целиком. Запив всё это остатками вчерашнего шампанского и произнеся в честь себя некую траурную речь, вроде: «Хорош ты, Миша, но не орёл», он уселся смотреть телевизор. Три дня пролетели незаметно. Вернее, незаметно для остальных, но они мучительно медленно тянулись для Коллинза, который с упорством бобра, укладывающего плотину, не отвечал ни на телефонные, ни на дверные звонки. Он сидел, нахохлившись и надувшись на всю Вселенную, на своём диване, и слушал непрерывные трели. На четвёртый день воцарилась тишина. Никто не доставал, в дверь не звонил и даже по телевизору шёл почти приличный фильм. Прождав до обеда и убедившись, что сегодня, наконец, про него все забыли, он решился выбраться в магазин. Одевшись потемнее и набросив на голову капюшон, он открыл дверь. Тут ему под ноги упал белый лист с каким-то текстом. Он наклонился, недоумевая кому могло прийти в голову оставлять записки, если в этот век прочно вошло такое чудо передачи сообщений, как СМС. Развернув бумажку, он уставился на ровный почерк: «Я знаю, что ты дома. Позвони мне. Дженсен.» Ниже был записан номер телефона. Миша сделал шаг назад. Закрыл за собой дверь и прошагал к дивану. Сев, он снова уставился на красивые буковки, которые просто дышали желанием, чтобы Коллинз позвонил их автору. Конечно, Миша делать этого не собирался совершенно! Нет! Определённо - НЕТ! - Дженсен… Привет… Ты, кажется, оставил мне записку… - Коллинз вдруг осознал себя сидящим и разговаривающим с автоответчиком Эклза. Боже! Это не шло уже ни в какие ворота! Докатился! Звонит по первому требованию. И совсем не важно, что он влюблён в этого идиотского ковбоя уже до хрена времени! Он немедленно бросил трубку, схватил ключи и выскочил за дверь. И неожиданно наткнулся на самого Дженсена Эклза. - Привет, ты почему трубку не берёшь? – внимательный взгляд зелёных глаз прошёлся по нему сканером, считывая даже малейшее изменение настроения. - Амм… Я… Да я занят был, - Коллинз незаметно пятился назад, мечтая сделать две вещи одновременно: улизнуть в квартиру и закрыть перед Дженсеном дверь или просто провалиться в Преисподнюю. - Занят? Чем это, интересно, ты был занят? Может пустишь меня? - Я… Да мне в магазин надо… За продуктами там… - теперь Миша пытался неловко обойти Эклза, но ему это не удалось, потому что Дженсен перехватил его одной рукой, а второй потряс пакетом. - Я всё купил, смотри. Давай возвращайся и доставай бокалы. Я нашёл отличное шампанское. Он подтолкнул Мишу в квартиру и вошёл следом. Сначала Коллинз был в замешательстве от самого присутствия Эклза в его квартире, потом в принципе от того, что Дженсен его как-то нашёл, ну хотя это вряд ли было сложно - Спейт наверняка его сдал, а следом решил: будь, что будет. И так он думал ровно до тех пор, пока не прошёл на кухню и не столкнулся взглядом с точно таким же Эклзом, только висящим на стене. Паника окатила его ведром ледяной воды, и он, неловко оглянувшись назад и машинально отметив, что у него есть пара секунд до того, как Дженсен сюда войдёт, кинулся «избавляться от улик». Да-да, фото Эклза, увеличенное в десятки раз, висело в тяжёлой деревянной оправе, и Коллинз с гордостью именовал этот шедевр картиной. Миша рванул к стене, и начал снимать портрет. Рама стукнула, и мгновенно из коридора донёсся голос Дженсена: - Ты что там делаешь? Прыгаешь из окна? Погоди, я с тобой. Понимая, что времени у него почти не осталось, Миша дёрнул багет вверх и на себя и, наконец, снял упёртого Эклза с крючка. Он успел только отвернуть его от оригинала, приставить к стене и прислониться к ней спиной, как увидел входящего на кухню Дженсена. - Чем ты тут гремишь? – Эклз вопросительно махнул одной рукой, с зажатым в ней шампанским, а во второй он любовно держал, уже набивший оскомину Коллинзу, ананас. – Смотри, что я купил! – он радостно потряс покупками. – А остальное в пакете, надо в холодильник положить. - Как ты узнал, где я живу? – не отводя напряжённого и подозрительного взгляда от Дженсена, он нехотя отлепился от стены и медленно направился к нему. - Ричард Спейт сказал. А ещё добавил, что только я могу «спасти нашу принцессу из темницы» … Не знаешь, о чём это он? – Эклз отвернулся от него и начал искать нож и бокалы, открывая все шкафчики подряд, и потому не видел, как вздрогнул от этих слов Миша. - Нет, не знаю, - ещё он мысленно поблагодарил себя за то, что портрет Дженсена был всего один. – А пришёл зачем? Неужто Рича послушался? Кстати, Джареда взяли? – внезапно выпалил он вопрос, который мучил Мишу все эти дни. Уши его «вспыхнули» в ожидании ответа. Только бы Эклз не подумал, что он это спрашивает, потому что ему понравился Падалеки. - Взяли, конечно, - Дженсен немного грустно вздохнул и посмотрел прямо Коллинзу в глаза. – Он же отличный наездник, с пяти лет в седле, как же его не возьмут. - Понятно, - рот Миши наполнился горечью, и даже присутствие в его доме объекта своей мечты не могло спасти от, развёрстывающейся в сердце, огромной раны. Она расползалась уродливыми линиями, рисуя незатейливый рисунок, причиняющий ужасную боль. Коллинзу казалось, что он весь покрылся этими жуткими трещинами и стоит сделать одно неверное движение в его сторону, и он весь распадётся на мельчайшие капельки крови, и больше ничего от него не останется. – Понятно, - машинально повторил он, прошёл мимо Эклза, взял стоящий у раковины один бокал, второй достал из шкафчика и, захватив бутылку, принесённую Дженсеном, направился в гостиную. - Нож в первом ящике. Поставив бокалы на стол, он не стал дожидаться пока Эклз найдёт нож и нарежет ананас, а решил сейчас же открыть шампанское. Пробка стукнула, и налив себе в бокал, Миша начал медленно отпивать из него, погружённый в свои думы. И только, когда бокал опустел, он понял, что Дженсен к нему так и не присоединился. А ещё… что в кухне было поразительно тихо. Нехорошее предчувствие закралось Коллинзу в душу. Выждав пару секунд, он поставил бокал на столик и, стараясь ступать бесшумно, направился к кухне. Затаив дыхание, он аккуратно выглянул и в глазах его потемнело… Потому что картина с Дженсеном Россом Эклзом вновь висела на своём месте, а сам Дженсен Росс Эклз стоял, опираясь поясницей на стол и со скрещёнными на груди руками, рассматривал себя самого.