Глава 23
5 января 2016 г., 15:47
Когда ты находишься в беспрерывном обучении и открываешь для себя все новые и новые грани, время летит даже слишком быстро. К своему большому удивлению, я обнаружила, что год пролетел совсем незаметно. Снова наступила зима, снова Новый Год. Только праздновать его я уже буду не в каком-нибудь лесу, а в Стране Земли, точнее, в богом забытой деревушке Юто.
Не смотря на то, что ощущение течения времени у меня пропало, я не могла не отметить, что прогресс все же чувствовался, пусть даже не так явно, как хотелось бы. Цунаде, сделав километровый шаг мне навстречу, решила, что на годик осядет здесь. Конечно, саннин иногда могла завеятся куда-то на пару неделек, но, видя такой щедрый жест с ее стороны, можно было прощать любые попойки и проиграши, пусть это иногда были и мои деньги. Хотя, в большей мере, страдала Шизуне. Я тихонько злорадствовала, ибо её нравоучения скоро могли вызвать у меня нервный тик. Любое слово о деревне вызывало у неё праведный гнев, который сдерживать могла лишь Цунаде, которая совершенно спокойно относилась к таким беседам и иногда сама начинала разговор. Шизуне считала меня неблагодарной: деревня меня выростила, воспитала, обогрела, накормила, а я, тварь такая, ее предала. По-моему, меня воспринимали безпринципной эгоистичной дурой, которая ищет выгоду только для себя. Ну, альтруизмом я никогда не страдала, вот и принципы у меня довольно специфические.
Пожив с Цунаде, мой характер тоже потерпел изменения. Очередные. Пришлось принять их, хоть это и сулило проблемы. Я стала более резкой и прямолинейной, теперь понятие «пойти на уступки» приравнивалось к смерти. Многие привычки я переняла у Сенджу, слава Ками, что не алкогольную зависимость!
Саннин в один момент стало интересно, сможет ли она сломить мой характер. Воплощала она свои безумные идеи через довольно странные просьбы, убийственный график и постоянное нахождение в поле зрения Шизуне. Подъём в шесть, когда сама Цунаде мирно посапывала, медитации, которые у меня все также выходили плохо, домашние обязанности, уборка, приём больных и спарринги. Но я стоически все это переносила, хотя, в определённые моменты, Треххвостый все же давал о себе знать, от чего пациенты начинали нервно подергиваться, видя мою кровожадную ухмылку.
Деньги нужны были в любом случае, а деревня отлично подходила для этого. Жили там либо бабки, у которых вечно что-то болело, либо одинокие мужики, которые каждый вечер друг с другом дрались, обеспечивая меня работой. Иногда проходили шиноби, которые немного отвлекали меня от полного превращения в «деревеньщину». Здесь ничего не происходило, люди были малость туповаты, а все более-менее продвинутые сматывали в большие города.
Я стала слыть настоящей умницей и красавицей. Причём, это не у меня приступ самолюбования, просто объективно в деревне женщин практически не было, а тут я. Цунаде сразу включила сваху и принялась науськивать местных мачо ко мне подкатывать. Учитывая, что настроение у меня в основном было достаточно паршивое из-за того, что я считала себя самой хреновой недомамашей и ночами напролет думала, где может находиться Обито, мачомены выгребали по первое число. Я не скупилась на физическую силу, благо, что чакроканалы были приведены в норму и расширены до приличных размеров. Самое весёлое, что мне даже не было стыдно брать с них деньги за лечение. О, какая стерва!
Были и плюсы. Я начала практиковаться в техниках крови, что было занятием очень увлекательным. Правда, учиться лучше всего было на трупах, но, поскольку к нам часто наведывались люди, которым Цунаде была должна… Короче, изучение было немного проблематичным и местами тошнотным, но действенным.
Что касается ирьендзюцу, то оно было у меня неплохо прокачено для самостоятельного изучения, за что я получила одобрение от Цунаде, поэтому учиться пришлось не с нуля, а сразу работая с базой. Мне могли доверить вполне сложную операцию, что радовало. Была лишь одна загвоздка…
— Рин-чан, посмотри, кого это нелёгкая в ночь принесла! — Цунаде схватилась за голову, которая нещадно болела после очередной попойки. Глухой стук в двери все усугублял ещё больше, из-за чего саннин мысленно уже похоронила посетителя нас заднем дворе.
— Это явно суицидник, Цунаде-сенсей, — весело крикнула я, открывая входную дверь.
Похоже, что мои догадки полностью оправдались, ведь передо мной вырисовывалась абсолютной жуткая картина: какой-то парень судорожно сжимал рукой ткань на животе, которая уже пропиталась кровью.Человек приобрел оттенок бледной паганки и монотонно покачивался, по инерции продолжая стучать в пустоту.
— Ну, твою ж… — я не успела договорить, ибо это чудо свалилось прямо мне в руки. Картины я видела и похуже, поэтому сохраняла относительное хладнокровие. Боялась лишь, что его стошнит прямо на ковёр.
— Что там, Рин-чан? .. Ну какого хрена именно сегодня? — Цунаде возвела взгляд к потолку. — Ками, за что?!
Дотащив пациента до отдельной смотровой комнаты, где располагалась кушетка, куда его можно было уложить, я, не дожидаясь Цунаде, начала осмотр. Дело было явно плохо: на животе находилась внушительного размера рана, перемотанная какой-то тряпкой. Самым жутким было то, что она ужасно гноилась. Вот такого я точно никогда не видела. Видно, что гноилась она достаточно долго, не смотря на попытки этого больного что-то предпринять.
— Черт, а нехилая такая ранка. — Я судорожно усмехнулась бедняге в полуобморочном состоянии. У него явно был жар, короче, колбасило конкретно. Но вот в обморок ему отъезжать вообще нельзя. — И какого ты так долго тянул? — Судорожно разговаривая сама с собой, я рылась в поиске жаропонижающих пилюль, которые на досуге лепила из трав. Воткнув ему в рот одну и дав запить водой, я принялась за вторую часть марлезонского балета.
— Все в порядке, Рин-чан? — в комнату вошла Цунаде и, заметив всю живописность этой картины, сильно нахмурилась. — Ты точно справишься?
— А здесь все так плохо? — отвлеченно буркнула я, снимая уже бордовую тряпку с раны.
Вид не из приятных. Сказать честно, неподготовленному человеку на такое смотреть нельзя. Нужно было все обработать, «подавить» местную микрофлору и ускорить регенерацию тканей. Мысленно ругая этого идиота, который, судя по всему, промывал этот кошмар водой, чего вообще делать нельзя, я дезинфицировала рану. Промакнув все салфеткой, потянулась за подходящей мазью, которая стопроцентно бы помогла, но…
— Черт! — громко выругалась я, обнаружив пустой пузырек.
— Ты знаешь, что в таких случаях нужно делать, — хмуро произнесла Сенджу.
— Ага, если бы я могла, то не мучалась бы здесь со всем этим безобразием, — виновато посмотрев на Цунаде, я сменила салфетку.
— Кацую нужна как раз для таких ситуаций. Если ты не в состоянии её призвать, то дай я все сделаю сама.
Да, Кацую-сама — моё больное место. Нет, совершить призыв проще простого. Чакры и сил мне хватает, но дело не в этом. Я не совсем лажу со слизнями… Как бы сказать, я их ненавижу. Практически как и жаб. Я прекрасно понимаю, что медики не должны себя так вести, они всегда собраны и готовы ко всему. Шиноби вообще ничего бояться, но… Вот если б кому-то в детстве придурошный дядя положил на лицо громадного слизня и разбудил, я бы посмотрела, какая у этого человека была бы реакция. К слову, дядь я ненавижу тоже. Короче, ничего поделать с собой не получалось, хоть о стену головой бейся. Тем более, что Кацую-сама ещё и говорящая. Один раз, когда Цунаде её призвала, я чуть в обморок не упала. И это притом, что видеть мне приходилось многое.
— Нет, раз я за него взялась, то все сделаю сама. — Посмотрела на этого полуобморочного типа. — Без Кацую-самы вполне можно обойтись, так?
— Рин-чан, не глупи! Можно, но это будет намного дольше и тяжелее. Зачем тебе эти проблемы?
— Ну, а что мне делать, если я не в состоянии ее призвать? Значит, буду искать обходные пути. — Я уже мысленно попрощалась со званием ирьенина. Подумать только, ученица Цунаде не может призвать слизня! Стыд и позор! Но мне было уже плевать, придумаю что-то другое. Эх, вот бы чакру хвостатого, тогда дело пошло бы веселее. Так нет, эта черепаха просто жрет мне мозг своей ненавистью.
Короче, работать пришлось одной чакрой. Ее, вообще-то, нужно не много, чтобы обычная рана затянулась, но здесь.. Кхм, вот, что значит запустить болезнь! Пришлось сидеть всю ночь. Под конец руки уже тряслись, а в глазах временами начинало темнеть. Этот товарищ благополучно успокоился и уснул.
Чувствовала себя паршиво, но не все было так плохо. Все-таки, я неплохо владею чакрой и ирьендзюцу. Поспать так и не успела — горе-пациент проснулся и, заметив мой убийственный взгляд, который выгодно подчеркивали синяки под глазами, нервно дернулся.
— З-здрасти… Извините… — неловко протянул он.
— А если не извиню, то что? — язвительно бросила я. — Мне вот просто интересно, это что с раной надо было делать, чтобы до такого довести? Мозгов не хватило раньше прийти? — Это было не со зла. Просто нужно было его отчитать, глядишь, что-то бы в голове да осталось.
— Еще раз простите, просто… Там случилась одна небольшая драка, и вот.
— Серьезно? Небольшая? — Мне показалось, что надо мной издеваются.
— Э, Рин-сан, а можно мне уже идти? — парень попытался привстать, но, из-за резкой боли, он шлепнулся обратно на кушетку. — Понятно, пока нельзя.
— Так, товарищ, как тебя там? Сейчас быстро колись, где тебя так. Местные драки — это максимум пара сломанных ребер и разбитая бровь. — Мне стало интересно. Хоть какие-то новости в этой дыре.
— Йори… Я Йори. — Он тяжело вздохнул. — Просто моя мама владеет небольшим магазинчиком, и местные решили его присвоить себе.
«Опа, лихие девяностые» — пронеслось в голове, от чего я чуть не прыснула.
— Так эти бандосы… Всмысле, злодеи, они только к вам пристают? — Хоть криминальные хроники послушаю. Все равно, ему пока нельзя вставать.
— Ну, здесь не так много магазинов… Ладно, Рин-сан… Я не знаю, как сказать, но у меня нет денег, чтобы оплатить лечение. — Он виновато на меня посмотрел, а я только устало закатила глаза. Везение — это моё!
