Посттравматический синдром Нохары Рин

— Итачи?.. — я, явно чего-то не понимая, тупо уставилась на Учиху, которого не видела уже уйму времени. Это было настолько неожиданно, что в своем шоке я стала совершенно беспомощной. — Рин-сан, неужели это Вы? — Итачи был тоже крайне растерян и пытался понять, какого хрена я тут забыла. — Боже мой, как я рада тебя видеть в целости и сохранности! — я набросилась на несчастного ребенка со своими объятиями, несмотря на то, что мне светиться нельзя. — Как Микото? Как Саске с Шисуи? Что там с Учихами вообще? — я начала ужасно тараторить, забыв про ту раздражающую официантку, которая, наверное, посчитала меня тронутой и свалила к другим посетителям. — Я… Не ожидал Вас здесь увидеть, — только и смог выговорить Итачи, все еще смотря на меня неверящим взглядом. — Аналогично, — я, слегка опомнившись, оглянулась. — Мне кажется, что лучше нам немного сменить место дислокации, ладно? Мы вышли на оживленную улицу и завернули за угол. Нет, я не промышляю тем, что вожу мальчиков по переулкам, со мной все в полном порядке. Просто тот факт, что если есть Итачи, то могут быть и другие мои приятели из Конохи, немного удручал. Я не хотела, чтобы меня поймали, а потом посадили — это, причем, в лучшем случае. — Я думал, что Вы будете намного дальше от Страны Огня, — удивленно начал Учиха, пристально рассматривая меня. Он жив, значит, о боже, какое чудо, хоть какие-то остатки каноничности остались после меня в этой несчастной вселенной. — Ну, на самом деле все так и есть… Знаешь, чем я дальше от деревни, тем спокойней и размеренней моя жизнь, — слегка улыбнулась я. — А ты как? До сих пор пытаешься оградить Саске от всех мирских бед? Микото так же из-за вас нервничает? — Если быть честным, то я не знаю… — коротко ответил Итачи, как-то странно отведя взгляд в сторону. — Я давно их не видел. — В смысле? Итачи, что случилось?! Я знаю, что не так давно клан хотел совершить переворот, но их вроде смогли подавить. — Я не могу Вам рассказать Рин-сан. Эта информация — секрет деревни. — Но… Хотя бы что-то… Я понимаю, что не могу требовать этого от тебя, но для меня это тоже важно. — Разглашать секретную информацию нукенину Конохи… Должно быть, Данзо-сан и Хокаге-сама меня прикончат на месте, — Итачи задумался. — В деревне сейчас лишь жалкие остатки клана: старики, дети и те, кого ранили, когда начались беспорядки. Остальные буквально исчезли. Саске, мать с отцом и другие члены клана ушли из Конохи. — Стоп. Что за бред? Каким образом? Кто-то же им помогает… Итачи, ты же остался, как так случилось? — я в чистом шоке начала беспорядочно задавать какие-то непонятные и абсолютно бессвязные вопросы. — Я не могу сказать Вам больше, Рин-сан, простите. А поскольку мы с Шисуи уже в тот момент находились под присмотром управления деревни, то не могли следовать за кланом. Там нас уже считают предателями. — Этого не может быть… Что стало с деревней?.. — В любом случае, Рин-сан, Вам очень повезло, поскольку все это смогло обойти Вас с Наруто стороной. Я уверен, что будь Вы в деревне, ситуация сложилась бы иначе… Извините, но мне пора. — Да, конечно… Я очень рада тебя видеть, Итачи. Надеюсь, все наладится… — я как-то совершенно неловко и нелепо попрощалась, ощущая внутри какое-то странное чувство вины. Не знаю почему, но я четко знала, что здесь есть именно моя вина. В чем? Если бы я меньше занималась своей жизнью, то смогла бы что-то придумать, чтобы с кланом ничего не случилось. Тем более, что Итачи явно не все мне рассказал. Но мой здравый внутренний эгоизм все же помогал не начать глубинные самокопания. Я так сделала, и сейчас у меня все хорошо. Точка. Всю жизнь ненавидеть эту деревню, а потом начать себя винить из-за того, что Хокаге и компания не смогли ее уберечь. Да, именно, не смогли. Если Учих нет в Конохе, значит, они что-то определённо замышляют или хотят нанести ответный удар. Я не знаю, они ж все там умом тронутые. И понятное дело, что им кто-то обязан помочь. Хоть сам клан и сильный, но все-таки в деревне все в порядке с военными возможностями. Но, тем не менее, это меня не касается! Уже столько раз говорила себе, что не стоит лезть туда, куда тебя не просят… Черт, снова болит в груди. С тех пор, как я познакомилась с Исобу, подобное случалось часто, но это было терпимо, поэтому я просто старалась не обращать внимание. Но сейчас все как-то стало слишком серьезно. Прижавшись спиной к стенке, я старалась не упасть и сохранять ровное дыхание, что было делать довольно сложно. Если эта гадская черепаха так требует моей аудиенции, то придется согласиться. Хотя более неподходящее время и место было трудно найти. *** — Вы меня в могилу загоните! — пыталась отдышаться я, поглядывая на Исобу. — Благодаря мне ты там не оказалась, поэтому не вижу никакой проблемы, — флегматично хмыкнула черепаха, спокойно, аки поплавок, зависнув на поверхности воды. — Я думала, что Вы более приветливый, — нахмурилась я, наконец выпрямившись. Осмотрев уже привычную пещеру, в которую попасть теперь было намного проще, я поняла, что здесь исчезла какая-то затхлость, хотя некая ненависть ко всему человеческому все еще легким амбре парила в воздухе. — Ладно, у меня сегодня прямо день неожиданных встреч. Вы обдумали мое предложение? — Это даже предложением назвать тяжело. — Ага, значит, возможность видеть и слышать для вас теперь совсем ничего не значит? Конечно, думаю в этом озере намного веселее. Камушки, вон, красивые… Можно посчитать. — Я вижу, что ты любишь рисковать жизнью, — вздохнул Исобу, прикрыв глаза. — Зачем ты вообще живешь? — внезапно поинтересовался биджу. — Вот про смысл жизни меня еще не спрашивали, — обиделась я, скрестив руки на груди. Зачем такие глупые вопросы? — Мой ответ Вас наверняка не устроит… Мне плевать на мир во всем мире; я поняла, что власть — это ужасно сложно, благо, что не на своем примере, да и безграничная сила — штука слишком серьезная для меня. Вы же сами сказали, что я наглая и без тормозов. Я, наверное, хочу счастья своим близким, как бы глупо это не звучало.  — Хм, ничего сверхъестественного я от тебя и не ожидал. Я тебя в какой-то мере знаю, если можно так выразиться. Ты эгоистична и заносчива, самоуверенная и обожаешь совершать необдуманные поступки. Да и делаешь все ты только потому, что тебе это выгодно, — Исобу пристально посмотрел прямо на меня. Я не поняла, откуда он взял такой мой полный психоанализ, но, возможно, он прав. Я никогда не хотела делать что-то ради высших целей, и сейчас не хочу… — Как это относится к тому, что я Вам предложила? — серьёзно спросила я, подойдя немного ближе к черепахе. — Ты должна понимать: чем слабее печать, которая меня сдерживает, тем больше я знаю о тебе. Точнее, я могу это ощущать. Я чувствую все твои эмоции, боли, страхи и переживания. Например, сегодня. Сегодня что-то заставило тебя сильно волноваться. — Но все-таки я не понимаю… — Рин, ты уверена в том, что сможешь меня контролировать? — строгий голос Исобу звучал по всей пещере, отражаясь от ее стен и заставляя меня почувствовать легкие мурашки, пробежавшие по спине. — Я говорю не о физической силе, а о том, что внутри тебя. Вся та глупость, скопившаяся в тебе, может сыграть с тобой злую шутку. И дело даже не в том, буду ли я специально тебе вредить, а в том, сможешь ли ты сама стать джинчурики. — Я же… Какая к черту разница?! Я — та, кем являюсь. Я уже джинчурики. Какие изменения? Зачем? — я начала заметно нервничать, а попытки внутреннего самоуспокоения благополучно проваливались. По телу пробежала мелкая дрожь, а внутри все начало будто кипеть. Я не понимала, что он хочет мне сказать. Что это вообще все значит?! — Ты помогла мне, Рин. Поэтому, так или иначе, я обязан помочь тебе. Но я ощущаю внутри тебя сильную дисгармонию, которая губительна. Все эти годы ты жила для чего-то совершенно иного… Ты и сама не можешь понять, для чего именно. Рин-чан, если ты не поймешь, чего ты хочешь, то не сможешь нормально здесь существовать. — Да все у меня нормально! Что мне делать?! Опять что-то кому-то доказывать?! Все у меня хорошо! И живу я хорошо! Я не могу быть джинчурики, потому что не знаю смысл жизни, ты это хочешь мне сказать?! Что за бред вообще?! — Я хочу сказать, что та жизнь, которую ты выбрала — не твоя, — спокойно ответил Исобу, слегка лязгнув цепью. — Ты была Рин, когда погибала ради деревни. Я знаю, что тогда ты чувствовала себя лучше, чем сейчас. Все твое самовнушение работает только до поры. Если ты Нохара Рин, то просто будь ей. — Но я же Рин… Я и есть она… Что не так с этой дурацкой жизнью?! — мне стало действительно плохо. И в физическом, и в моральном смысле. Хотелось просто исчезнуть отсюда, бросить все и уйти. Столько лет для чего я жила? Теперь я — это не я. Столько лет я не была собой, пытаясь играть чью-то роль?.. Мне казалось, что теперь у меня совершенно другая личность, другие мотивы, но теперь что? — Подумай об этом. Я резко раскрыла глаза, сидя у стены в том же переулке. На дворе наступил вечер, и улочка окрасилась в теплые цвета заката. Почему он так сказал? Что я делала не так? Я не хочу быть как та Рин, не хочу умирать, не хочу никого терять… Я хотела только семью и близких, но сейчас они же, по сути, у меня были, и что теперь не так? Взглянув на волосы, выбившиеся из высокого хвоста, который я наспех завязала еще утром, я только скривилась. Надоело… Тишина, спокойствие, уют. А может, к черту все? Я достала из сумки кунай и с силой рванула им по волосам. Потому что я так хочу, потому что мне так легче. Я, наверное, слишком засиделась здесь…