Прямое попадание

Несколько мгновений мы смотрели друг другу в глаза. На его идеальном лице ходили желваки, словно он пытался сдержать рвущуюся наружу ненависть, а потом Санджи швырнул смятую пачку в сторону и, резко развернувшись, спустился по лестнице. Я обессилено опустила руки. Дыхание перехватило, сердце бешено стучало, и я буквально чувствовала, как кровь отливает от лица. Слезы вот-вот должны были хлынуть из глаз, но пахнущие цветами руки развернули меня, прижимая к себе. – Все настолько серьезно? – едва слышимый шепот у самого уха. Я беззвучно всхлипнула, обнимая Робин за талию и поспешно кивая. Мягкие ладони гладили меня по волосам, успокаивая, а где-то там за кадром, судя по звукам, Нами выпроваживала из каюты мужскую часть команды. А еще я спиной чувствовала чей-то прожигающий взгляд, от которого мурашки бежали по спине, а душа буквально уходила в пятки от страха. Но сил обернуться и посмотреть, чей же это взгляд, я в себе не нашла. – Вот же угораздило тебя, – послышался сочувствующий голос навигатора. – Даже с Бруком шансов было бы больше. – Это точно, – поддержала ее археолог. – Вот умеете вы поддержать и утешить, – невольно улыбнулась я, отстраняясь. – А еще вы как-то подозрительно спокойно все это воспринимаете, – я села прямо на пол, прислонившись спиной к кровати и, сложив ноги по-турецки, подперла щеки кулаками. – Рин, да ты святая наивность! – воскликнула рыжая со смехом. – Мы же пираты, для нас нет никаких правил. Для пирата главное – свобода. А уж как именно она проявляется – личное дело каждого. Так что коситься в твою сторону и тыкать пальцем никто не собирается, – она мило улыбнулась. – Мы бы тебе даже помощь предложили, будь это кто-то другой. – Жизнь бьет ключом и все по голове, – пробормотала я известную шутку. – Да, ладно тебе, не куксись, – Нами кинула в меня парочкой подушек, а Робин достала из сундука несколько одеял. – Давай, устраивайся. Ты будешь спать у нас, – ответила она на мой недоуменный взгляд, – не с парнями же тебя селить. Нет, с парнями меня селить не надо, а то что-то я за безопасность своей задницы беспокоюсь. *** Весь следующий день для меня прошел под девизом: «Сделай Санджи своим заклятым врагом», потому что, так или иначе, я все время перебегала ему дорогу. Когда наутро выяснилось, что я теперь обитаю в женской каюте, меня удостоили ревнивым взглядом, когда девушки потащили меня с собой в ванную на утренние процедуры, взгляд стал завистливым. А уж когда дамы взялись меня подкармливать десертами, приготовленными для них коком, и немилосердно тискать, прижимая к своим выдающимся формам и пресекая всякое сопротивление, то Санджи смотрел в нашу сторону откровенно тоскливо. А я таким же тоскливым взглядом провожала его стройную фигуру, не в силах оторваться от ее созерцания. Но все это происходило только в первой половине дня, а после обеда какой-то доброхот просветил его на мой счет. Теперь он смотрел на меня как на кусок дерьма. Да лучше бы он меня по-прежнему ненавидел! В присутствии Нами и Робин кок просто меня игнорировал, не удостаивая даже взглядом, а вот когда я попадалась ему на глаза одна, без сопровождения прекрасной половины команды, то брезгливость пополам с отвращением в его глазах били не хуже плети. И ко всему прочему он перестал со мной разговаривать. Совсем. Каждый раз, когда мы встречались один на один, мне казалось, что он вот-вот меня ударит, но Санджи демонстративно обходил меня, стараясь не коснуться даже краем рукава. А на каждую мою попытку заговорить кривился как от зубной боли, бросая на меня уничижительный взгляд. Но и это еще не все. Вся остальная команда тоже оказалась в курсе и жалела меня: каждый счел своим долгом подойти и посочувствовать в меру сил или подбодрить, похлопав по плечу, спине или потрепав волосы, при этом глядя в сторону кока и качая головой. Какое-то сборище слэшеров на выезде. Само собой, что подобное поведение не могло не отразиться на моем душевном равновесии, да и объект моего воздыхания с каждым взглядом в свою сторону становился все злее и раздраженнее. И как следствие, его отношение ко мне портилось буквально на глазах. Попутно стараниями Луффи посредством скидывания меня в море, а потом весьма веселого для некоторых вылавливания обратно, было выяснено, что я являюсь обладателем силы дьявольского фрукта типа парамеция. А вот какой конкретно фрукт осчастливил меня своим наличием в моем организме – выяснить не удалось. Хотя попытки были предприняты неоднократные. Поэтому к вечеру я была вымотана и морально и физически, так что просто отказалась идти на экскурсию в город – мне хватало корабля. Робин и Нами пожелали мне спокойной ночи и направились по своим делам. Санни быстро опустел, поскольку оставшиеся на судне Френки с Усоппом, вняв просьбе девушек не мешать мне полноценно страдать, расположились на берегу, чем-то громыхая. Я медленно потащилась в душ, поминутно вздыхая и вспоминая вчерашний ужин, когда мой принц еще разговаривал со мной и не смотрел как на врага народа. Горестно вздохнув, я встала под воду. Так, хватит киснуть! Надо думать над тем, что еще можно исправить, а не над своей несчастной долей. А что я исправить-то могу? Да ни хрена! В королевство окам, что ли, податься? А что, это идея! Поплачусь Иве-сан, что Санджи меня не любит и вообще за человека не считает, глядишь и сжалится над несчастной мной королева окам и сделает из меня девушку. Вот было бы шикарно! Я горько рассмеялась, прикрыв глаза, и подняла вверх лицо, позволяя теплым струйкам стекать по нему вместе с горячими слезами. Не будет такого, сколько бы ты об этом не мечтала. Не знаю, долго ли я так простояла, но со слезами, наконец, удалось справиться. Прижавшись лбом к стене, я ударила в нее кулаками. Дура! Закрыв воду, я потянулась за полотенцем, когда спину снова обжег вчерашний взгляд. Резко повернувшись, я встретилась глазами с Зоро, который стоял, прислонившись к косяку и сложив руки на груди. Мозг на автомате отметил, что его голый торс, расчерченный шрамами, невольно притягивает взор, а его ухмылка ясно дает понять, что он об этом прекрасно знает и беззастенчиво пользуется. – Отличное представление, – усмехнулся мечник, расцепив руки и похлопав. – Ч-что вам нужно? – Полотенце, точно так же как вчера бриджи, было прижато к груди, а тело само сделало шаг назад. – А ты как думаешь? – он шагнул вперед, перекрывая путь к выходу. – П-принять душ? – в панике воскликнула я, отступая, пока не уперлась в стену – Ага, в точку, – осклабился он, подойдя вплотную, и, наклонившись, прошептал прямо в ухо: – Ты ведешь себя как девчонка, поэтому его это так бесит. А мне очень даже нравится. Выдернув из моих в миг ослабевших рук полотенце, он несильно сжал рукой мою шею, пригвождая к стене без возможности маневра и вынуждая подняться на цыпочки и ухватиться за мощное запястье обеими руками в тщетной попытке освободиться. А потом он надавил коленом, вклинивая его мне между ног и прижимая мой неродной комплект гениталий. Я охнула, поскольку предатель-организм отозвался на его действия горячей волной возбуждения, а сознание заметалось в дикой панике. Мозолистая ладонь скользнула по ребрам, мазнув большим пальцем по соску, и вызвав у меня непроизвольный стон, а после, пройдясь по животу, обхватила мой член. МОЙ ЧЛЕН! Я только в этот миг полностью осознала, что я теперь парень, и что сейчас со мной собираются сделать. – Н-не надо! Пожалуйста, – умоляюще прошептала я, одной рукой вцепляясь в ту, что держала за шею, а второй пытаясь как-то защитить остатки достоинства. – Надо, – почти ласково произнес Зоро, медленно двигая рукой. – Тебе ведь нравятся парни? – Он зарылся носом мне в волосы и вдохнул так, что будь я в Поттериане, решила бы, что он оборотень: – А еще ты меня боишься. Я с непередаваемым ужасом ощутила, что член у меня начинает пульсировать и оживать, а еще мне в бедро упирается чужой такой же оживающий и требующий внимания орган, который в отличие от того, чем могла похвастаться я, размерами реально пугал. – П-прошу вас, отпустите меня, – задыхаясь, просила я, а из глаз сами собой закапали слезы. – Пожалуйста! А через несколько мгновений я испытала самое сильное унижение в своей жизни, – обычно после такого люди становятся убийцами или самоубийцами, – потому что в дверях неожиданно возник разъяренный и невозможно красивый Санджи в полурасстегнутой рубашке: – Кто заставил плакать мелорин? – и застыл словно статуя, неверяще глядя на нас. И как на зло мое тело очень радостно на него отреагировало, что не мог не заметить Зоро. Ухмыльнувшись, мечник посмотрел мне глаза: – Мы еще к этому вернемся, – и, отпустив меня, спокойно покинул помещение. Я сползла на пол, скукоживаясь и пряча источник моего позора. Было холодно, меня трясло от страха, унижения и так и не наступившей разрядки, а слезы градом катились по щекам. Упершись лбом в пол, я даже не пыталась справиться с собой. Внезапно на плечи мне опустилось полотенце: – Вытрись, иначе заболеешь, – тихий голос кока заставил сжаться еще сильнее. – Я ничего тебе не сделаю, и этому охреневшему маримо тоже не позволю. Успокойся. Я судорожно вцепилась в полотенце, с трудом разгибаясь. Он по-прежнему старался не касаться меня, но хотя бы не отворачивался и не оскорблял, хотя подобное зрелище, скорее всего, ничего кроме отвращения у него не вызывало. – Я выйду, чтобы ты мог спокойно одеться, – предложил он, но я со страхом воскликнула: – Санджи-сан, не уходите, пожалуйста! Я боюсь! – Он молча кивнул и отвернулся, давая мне возможность натянуть на себя чистые вещи, которые мне любезно презентовали Робин и Нами: свободную футболку с рисунком какой-то абстракции и узкие джинсы. – Я готов. – Тогда пошли на камбуз, – скомандовал блондин, не оборачиваясь, и начал спускаться. *** – Держи, – на стойку передо мной поставили большую кружку с горячим шоколадом и тарелку со сладкими булочками. – Сладкое помогает справиться со стрессом. – Спасибо, – еле слышно выдавила я, упорно не поднимая взгляд от пола, элементарно боясь увидеть на идеальном лице гримасу отвращения. – И за то, что спасли, тоже. Можно вас попросить? Санджи закурил и сказал: – Попробуй. – Можно мне завтра посидеть здесь, пока вы будете готовить? – Зачем? – Мне страшно приближаться к Зоро. Я боюсь, что в следующий раз спасать меня никто не будет. А здесь он не станет ко мне лезть. – Ладно, сиди, – великодушно разрешил он. – Только постарайся так откровенно на меня не пялиться, это знаешь ли, раздражает. Разговор дальше не клеился, и на камбузе повисло неловкое молчание. Я пила шоколад, заедая его булками, Санджи курил, временами отпивая вино из бокала.