Прямое попадание

Я уже почти задремала, забравшись с ногами на диван и закутавшись в любезно выданный мне задумчивым коком плед, когда он неожиданно спросил: – Так почему ты говорил о себе как о девушке? Я вздрогнула, затравленно глядя на его нахмуренное лицо. Рассказывать ничего не хотелось, но оставлять это на откуп чужому воображению явно не стоит. – Я объясню, – я посильнее вцепилась в плед, словно его у меня собираются отнять, – но сначала вы можете ответить на один вопрос? – Санджи смотрел на меня как-то оценивающе, явно прикидывая, что же я могу спросить, а потом кивнул. – Почему вы оказались там так вовремя? – Я почувствовал, как плачет мелорин, – отстранено произнес он, подкуривая новую сигарету. – Интересно, почему? – Потому что до вчерашнего дня я была девушкой, – всхлипнула я, накрывшись пледом с головой. Шмыгая носом, я жалела себя, а снаружи до меня не доносилось ни звука. Стало так страшно, что я осталась одна, а где-то там, за стенкой, ходит возбужденный Зоро, который обещал мне продолжение. Резко сдернув с головы ткань, я безумным взглядом окинула камбуз и с облегчением выдохнула: Санджи никуда не делся. Он все так же сидел возле стойки, выдыхая дым к потолку. – Что, с Ивой-сан повстречал… – его голос дрогнул, но он продолжил, окончательно расставляя точки над «ё» и давая понять, кем он меня считает, – …ся? – Нет, – тихо ответила я, низко опуская голову, но потом из вредности вскинула заплаканные глаза: – Я умерла. – И теперь ты парень? – Спирально завитая бровь изящно выгнулась, выражая недоверие. – Не верите, – горькая усмешка наползла на губы, – ваше право. Он молча сделал глоток из бокала, глубоко затянулся сигаретой и прикрыл глаза, что-то обдумывая. Я, не отрываясь, пожирала его взглядом, потому что во все этой суматохе он так и не застегнул свою рубашку, а еще потому, что больше у меня подобного шанса, скорее всего, не будет. – Это бы многое объяснило, – тихо произнес он, открывая глаза, и внимательно посмотрел на меня. – Но ничего бы не поменяло? – обреченно спросила я, выпутываясь из пледа. – Даже если два дня назад ты был девушкой, сейчас ты парень, – голос был спокоен и холоден. – Зоро это не останавливает, – съязвила я, поднимаясь с дивана. – Его вообще мало что может остановить, – усмехнулся блондин, гася в пепельнице очередную сигарету. Его поменявшееся под влиянием фактов отношение ранило едва ли не сильнее, чем дневные ненависть и отвращение. Сил находиться рядом с ним не было. Пусть лучше Ророноа исполнит свою угрозу, чтобы можно было с чистой совестью удавиться. Потому как терять будет уже совершенно нечего. – Я пойду, – безжизненно пробормотала я, направляясь к выходу. – Не хочу вам портить настроение своим видом. Каждый шаг отдавался болью в сердце, и так хотелось, чтобы он меня остановил, неважно как. – Захотелось продолжения? Господи, почему в его тоне столько яда?! Это не Санджи, это кто-то другой под его личиной! Не может этот обаятельный принц быть таким жестоким. Слезы текут по щекам, свободно падая вниз, ни звука, ни всхлипа. Уши заложило, тело словно деревянное, а до двери еще три метра. Два. Один. – А, дерьмо! Стой! Рин! Одновременно с возгласом меня хватают за плечо и резко разворачивают. Не удержав равновесия, я утыкаюсь носом в расстегнутый ворот рубашки. Судорожный вдох, и легкие заполняются восхитительным запахом гвоздики, корицы и дыма. Голова кружится от близости столь желанного тела, а ноги отказываются держать. – Совсем никаких шансов? – прерывистым шепотом спрашиваю я, поднимая лицо и жалобно глядя в потемневшие синие глаза. – Совсем, – Санджи непоколебимо смотрит на меня. Ни ненависти, ни отвращения, только сожаление. Я знаю, о чем он жалеет, – я сожалею о том же самом. Это самое уже начинает подавать признаки жизни, делая и без того узкие джинсы особенно тесными. – Один, – судорожно облизываю пересохшие губы, – поцелуй. Пожалуйста. Я вижу по его лицу и глазам, как в нем борются противоречивые чувства. Он продолжает держать меня за плечо, не отпуская, но и не давая прижаться к нему. Закрываю глаза, чтобы не узнать раньше времени свой приговор, и задыхаюсь, когда его пальцы на моей руке разжимаются, а губы накрывают мои. Это самое волшебное ощущение в моей жизни! Тело само тянется навстречу в стремлении слиться, стать одним целым, но реальность заявляет о себе сильным рывком и ударом о стену. Сползаю по ней на пол. В глазах потемнело, ноет затылок, а на губах все еще терпкий привкус вина и табака. Облизываю их, бессознательно пытаясь продлить ощущение неземного блаженства. – Один поцелуй, – жестко чеканит слова мой принц. – Да, спасибо за все, – рассеянно киваю я и поднимаюсь, держась рукой за стену. До двери осталось полтора шага. Я делаю два, три, и сползаю по обратной стороне той же стены. Хочется кричать от боли, но я закусываю губу и молча жду, когда сердце успокоится и даст возможность нормально дышать. Чуть ли не скатываюсь вниз по ступенькам и падаю ничком на траву. – Будешь? Я вздрагиваю от звука голоса и задираю голову. Надо мной стоит Зоро и протягивает бутылку саке. В той, старой моей жизни я не пила из-за непереносимости алкоголя, теперь у меня есть шикарная возможность проверить, осталась ли моя аллергия со мной. И оба возможных исхода меня вполне устраивают: либо она есть, и я умру, либо ее нет, и я напьюсь. Даже не знаю, какой из вариантов предпочтительнее. – Буду, – хватаюсь за протянутую руку и, забирая бутылку себе, хорошенько прикладываюсь к ней. Горло обжигает, огонь стекает по пищеводу и опаляет желудок, а потом тепло разносится по всему телу, и в голове становится легко. Вкус, конечно, хреновый, но зато опытным путем выяснилось, что сегодня мне суждено напиться. – А еще есть? – Есть, – по-доброму усмехается мечник, – пошли. *** В вороньем гнезде удивительно просторно, даже гигантские гантели и штанги как-то теряются в этом огромном зале. Зоро садится прямо на пол, опираясь спиной на диванчик, и жестом предлагает мне располагаться. Я тоже устраиваюсь на полу в похожей позе. Лампы выключены, и сквозь окна пробивается свет наружных фонарей, создавая интимный полумрак с флером романтики. Между нами стоит ящик с саке, лежат небольшой кучкой мандарины, явно сорванные с деревьев Нами. Издаю смешок, представив, что она с нами сделает за это. – Она не узнает, – правильно понимает мое веселье Зоро. – Все концы в воду, – вспоминается мне расхожая фраза. – Точно, – и мы тихо смеемся, почти как приятели. Так странно, еще каких-то несколько десятков минут назад я до ужаса боялась его и того, что он собирался со мной сделать, а теперь для меня он просто собутыльник, я даже жалуюсь ему на свою несчастную любовь. Он слушает, кивает в нужных местах, а потом неловко треплет мне волосы. – Ты совсем не умеешь утешать, – отмахиваюсь я от его руки и заваливаюсь на него. Выпито уже немало, и опьянение не заставило себя ждать. А еще прижиматься к горячему мужскому телу до одури приятно, и плевать, что это совсем даже не Санджи и что я тоже в некотором роде мужчина. Алкоголь в крови легко решает такие проблемы. – Извини, – Зоро внезапен, как зима для наших коммунальщиков. – А? – я даже не успеваю понять, о чем это он. – За представление в ванной, – он обнимает меня за плечи, в другой руке у него бутылка. – Зачем? – слизываю тоненькую струйку саке, что стекает по его шее. От него пахнет металлом и мятой, а к вкусу саке примешивается привкус соли. – Нами обещала списать тридцать процентов долга, – он сглотнул, глядя на меня абсолютно трезвым взглядом. – Если я помирю тебя с чертовым коком. – А к-какого хрена? – обозначила я всю бездну непонимания. – А кто тебя ему сдал, по-твоему? – хмыкнул мечник, проведя шершавыми пальцами по задней части шеи. Я прикрыла глаза, наслаждаясь пробежавшей по телу волной мурашек. – Хотели, как лучше, а получилось, как всегда, – со стоном выдала я, отстраняясь. – Поэтому извини, – Ророноа раскинул руки по дивану. – Я был бы не против продолжить начатое, но уже на добровольной основе. А я уже в достаточной мере напилась, чтобы не думать, и просто пошла на поводу у неудовлетворенного тела, которое сегодня обломали уже дважды. Путаясь в собственных конечностях, я сняла с себя футболку и стянула джинсы. Оставшись в памятных зеленых с оранжевыми мандаринками трусах, я поймала взгляд Зоро. Он смотрел на эти самые трусы, не на меня. И мой пьяный мозг пронзила мысль, что не мне одной не дает покоя абсолютная гетеросексуальность одного блондинистого кока. И я зашлась в истерическом хохоте. Рухнув на колени, я молотила кулаками по полу: – И ты тоже, – смех быстро перешел в рыдания. Я подняла на него заплаканное лицо и обвиняющее ткнула в его сторону пальцем: – Не устоял! Щеку обожгла пощечина, щедро отвешенная мне спокойным мечником. Голова больно мотнулась в сторону, зато истерика сразу прекратилась. – Успокоился? – Да, – всю дурь вышибло из башки одним ударом, и сознание прояснилось. – Так это типа месть? – А вот инстинкт самосохранения отрубило напрочь. – Возможно, в какой-то мере, – на удивление равнодушно отозвался он. – И кому же ты мстишь? – я шагнула вперед, оказавшись почти вплотную к нему, и потянула майку вверх. – Как и ты, – усмехнулся он, помогая мне ее снимать, – себе. Зоро целовал меня властно, подчиняя. Легко подняв одной рукой, не разрывая поцелуя, второй сдернул с меня трусы и сильно сжал ягодицы, вынуждая обхватить его ногами за талию. В тот момент, когда он, в пару шагов достигнув дивана, усадил меня на него, чуть отстраняясь, чтобы снять штаны, я окончательно протрезвела. – З-зоро, – жалобно проблеяла я, испуганно глядя на его воодушевление, еще не в полной боевой готовности, но мне уже заранее было жалко свою задницу. – Мне очень-очень срочно надо выпить. И побольше. Проследив мой взгляд, он усмехнулся: – Неужели страшно? – Видя, какую дубину в меня сейчас собираются запихнуть, – я тихонько ткнула пальцем его член, который еще увеличился и теперь гордо смотрел в потолок, – я боюсь, что меня просто пополам разорвет. Что показательно: мысли сбежать у меня даже не возникло. Видимо, стоп-кран у меня сорвало основательно. – Что ж я изверг какой, по-твоему? – расхохотался Зоро, но бутылку мне дал, а еще пока я с чувством полнейшей обреченности надиралась, достал откуда-то флакончик масла. – Я же обещал обойтись без насилия. Я с сомнением смотрела на флакончик, который был явно меньше «дубины», и рисовала в своем воображении весь этот процесс. Конечно, читая яойные фанфики и мангу, теоретически я все это представляла очень даже подробно, в том числе и изнутри, и для чего нужно масло и какими действиями его применение будет сопровождаться – тоже. Все эти мысли заставляли меня краснеть от предвкушения, но при всем при этом жутко бояться, что никакого удовольствия, которое так подробно описывают слэшеры, не будет, а будет только одна боль. С другой стороны, сдохнуть на члене, как в старом анекдоте, – действо, достойное премии Дарвина. Когда бутылка показала дно, я уже ничего не боялась и, глядя на Зоро расфокусированным взглядом, тянула к нему руки. – Рин, иди сюда, – зовет он, похлопав по мату рядом с собой. Когда только успел притащить? Наверное, пока я предавалась мысленному разврату. Сползаю к нему, забираясь на колени. Мой полувозбужденный член прижимается к его, и меня прошибает волной удовольствия. Это так не похоже на ощущения в женском теле, все чувствуется по-другому, более остро и кратковременно. Губы сами раскрываются навстречу, и его язык буквально трахает мой рот. Когда дыхание перехватывает, Зоро укладывает меня на спину, отстраняясь и усаживаясь в ногах. Я сама раздвигаю ноги и прижимаю их, согнутые в коленях, к груди, поддерживая руками, развратно предоставляю великолепный обзор. – У тебя уже был подобный опыт? – спрашивает он, грея в ладонях флакончик с маслом. – Нет, – выдыхаю, когда масло тоненькой струйкой льется на меня. – Ни с кем. Его палец аккуратно надавливает, – чувствую себя как в гинекологическом кресле и усилием воли заставляю тело расслабиться, – и проникает внутрь. Ощущение странное, но неприятным его назвать нельзя. Прикрываю глаза, сосредотачиваясь на его движении внутри меня, и с громким стоном распахиваю, потому что горячая ладонь обхватывает мой стоящий колом член. Вроде бы уже знакомо, но чувствуется совершенно по-другому. Я уже не помню и не замечаю, что там делает его палец, для меня теперь все сосредоточено на невероятном, потрясающем, восхитительном ощущении, что пронизывает меня, растекаясь по телу горячей патокой. Когда я уже нахожусь на грани, на миг все останавливается, а потом мир для меня просто взрывается, раскалываясь на осколки. Я вскрикиваю и выгибаюсь, откидывая голову, но сильные руки удерживают меня, твердые губы накрывают мои, потому что в это мгновение он одним сильным движением входит в меня. Боль перекрывается удовольствием, тело горит и жаждет этой боли, и я подаюсь вперед, еще ближе притягивая Зоро за шею. Он начинает двигаться резко, глубоко, заставляя задыхаться на каждый толчок. Хочется еще, сильнее, жестче, по максимуму. Моя плоть трется о его каменный пресс, и этого хватает, чтобы снова подойти к той грани, за которую мне не дали переступить. Еще несколько фрикций, и у меня темнеет в глазах от пронзающего тело насквозь раскаленной иглой наслаждения. Мой стон проглатывает Зоро, прикусывая мне губу. Я содрогаюсь, сжимая его, и теперь уже он стонет мне в рот, продолжая входить быстро, коротко, резко. Пока я пытаюсь снова начать дышать, он приподнимается надо мной, удерживая одну мою ногу согнутой, и несколько раз входит особенно сильно и глубоко. Меня снова накрывает горячей волной, закладывая уши и перехватывая дыхание. И тут же он с утробным рыком замирает на несколько мгновений, тоже содрогаясь, и медленно выходит, отпуская мою ногу, на которой отпечатались его пальцы. Он падает рядом, подгребая меня к себе и чем-то укрывая. Задница горит, на животе неприятно подсыхает, стягивая кожу, сперма, в голове пустота, а тело все еще подрагивает от ощущений. – Повторим? – опаляет ухо низкий голос Зоро с вибрирующими нотками. – Я не могу даже пошевелиться, – вяло возражаю я, лежа на его твердом плече. – Хотя вряд ли тебя это остановит. – С тобой так весело, – он улыбается и мягко касается губами моего виска. – Я бы на тебе даже женился, – и громко смеется. – Да ну нафиг, – сонно возмущаюсь я. – Ты же меня до смерти затрахаешь.