Прямое попадание

Замучено вздыхая, любуюсь Санджи, который уже не поддастся на провокацию Ло. Видеть его сейчас так же больно, как было больно обреченно смотреть в его удаляющуюся спину несколько минут назад. Разница лишь в одном: здесь для меня еще ничего не кончено, да и вряд ли когда-нибудь закончится. Я не намерена повторять прошлые ошибки, лучше брома нажрусь! Еще раз вздыхаю и направляюсь к холодильнику. Не знаю, как конкретно действует возврат в прошлое, но жрать я хотела еще в прошлой реальности, а спать так вообще два возвращения назад. Так что война войной, а обед по расписанию. – Вот ведь, блин, – бормочу себе под нос, пока обхожу стойку и подхожу к холодильнику, предусмотрительно запертому от Луффи на кодовый замок. – Ночью пьяному ни хрена не вспомнилось, а трезвому днем, пожалуйста, – в голове услужливо возникает статья из Ван Пис Вики с нужной инфой. – Так-так, что там у нас, – поднимаю глаза к потолку, – Нами, Санджи, Нико Робин. На-ми, Сан-джи, Ни-ко Ро-бин, – задумчиво тяну, вновь глядя на замок. – Нет, там как-то по-другому было, – провожу пальцем по колесикам с цифрами, – четыре цифры… Блин! – мой лоб впечатывается в холодную поверхность дверцы, хотя какая это дверца? Дверище! – А-а! О-о! На, ми-сан, джи-ни, ро! Точно! Так и было! – руки уже тянутся ввести код, но тут меня осеняет: – А по-нашему-то как?! – еще пару раз бьюсь головой о холодильник и наконец вспоминаю долбанный код. – Давай, детка, не заставляй меня применять силу! Щелчок и вуаля, дверь открыта! Сую нос внутрь, а там просто рай: чего только нет! Я, конечно, на шеф-повара не тяну от слова совсем, но накормить себя, любимую, я очень даже в состоянии. К тому же я в отличие от Вадика процесс принятия пищи воспринимаю чисто утилитарно, то есть если я хочу есть, то мне вообще фиолетово, в какой тарелке лежит еда, и какими загогулинами она там уложена, я и рукой из кастрюли могу поесть, мне не принципиально. А руки, если уж на то пошло, и помыть можно. Так что приличную яичницу с помидорами я себе организовала за несколько минут, заварила чай и даже поджарила пару тостов, попутно напевая про себя и немного пританцовывая, поскольку мысли о еде с легкостью вытеснили все остальные. На этом подъеме я себе аж героически салатик настрогала и как раз в поисках масла изволила обратить свой взор на парней, которые были слишком молчаливы для самих себя. Как оказалось, они внимательно наблюдали за моими действиями, будучи в разной степени охреневания. Ло, вопросительно выгнув бровь, переводил взгляд с меня на Санджи и обратно, видимо задаваясь вопросом «Какого хрена готовит не кок?» Зоро, судя по всему, был удивлен не только этим, но тем, что я смогла открыть холодильник. А вот сам Санджи помимо сильного удивления и неприятного открытия о том, что я знаю код от холодильника, похоже, пребывал в неком подобии расстройства. Явно потому, что я не соизволила попросить еды у него, да и вообще в состоянии покормить себя сама. Похоже, его это сильно задело, если посмотреть каким взглядом он провожал свои ножи и сковородки, когда они оказывались у меня в руках. А вот нечего было меня игнорировать! Не хочешь общаться – ну, и хрен с тобой, золотая рыбка! Вот возьму сейчас и добью! – А что вы так на меня смотрите? – невинно хлопая глазами, перевожу взгляд с одного на другого. – Тоже кушать хотите? Так надо было сразу сказать, я бы и вам сделал, – наконец нахожу масло, поливаю салат им и найденным ранее соевым соусом вместо соли и перемешиваю. – Ну, если нет, то я не настаиваю, – ставлю блюдце с тостами на кружку с чаем и беру ее в одну руку, второй подхватываю тарелки с салатом и яичницей, в которые заранее воткнула вилку с ложкой, и устраиваюсь за столом. – Приятного мне аппетита! – с завидным рвением принимаюсь за еду. На меня по-прежнему пялятся, только на этот раз уже с каким-то нездоровым интересом, словно в ожидании, чего же я еще такого расчудесного покажу. А нифига не покажу, я кушаю. Несколько минут на камбузе стоит тишина, слегка нарушаемая мной, а потом раздается восхищенный голос Зоро: – Хренасе! – его здоровенная лапища хватает мою ложку, в наглую оттяпывает кусок от моей яичницы и закидывает в рот. – А что вполне себе съедобно! – Конечно, съедобно, я же это ем, – мстительно тыкаю вилкой ему под ребра. – И это моя еда, отвали. – Ай! Зараза мелкая, – ржет Зоро, потирая пострадавший бок, и снова нацеливается ложкой. – Я бы даже сказал, вкусно, – он поворачивается к остальным и весело предлагает: – Хотите? – Ну, давай, – усмехается Ло, придвигая к себе мою тарелку с салатом и забирая у меня вилку. – Ты прав, Зоро-я, вполне прилично, – и эта пятнистая скотина начинает с аппетитом наворачивать мой салатик. – Эй, кок, а ты не хочешь попробовать? – мечник кивает на остатки яичницы, в тарелку с которой я не успеваю вцепиться, поскольку Ророноа берет ее в руки и ставит перед недовольным Санджи. – Нет, не хочу, – он демонстративно складывает руки на груди и откидывается на спинку стула. – Неужели конкуренции боишься, Черная Нога-я? – с усмешкой поднимает на него глаза Трафальгар. – Тогда тем более нужно оценить способности противника, – он придвигает к нему и остатки салата. Переглянувшись с Зоро, Ло поднимается и подходит к прожигающему меня взглядом блондину. Несколько быстрых движений, и в рот ему запихивают кусок яичницы, да еще и челюсть прижимают, чтобы не выплюнул. Я быстро хватаю тосты, пока и их продегустировать не надумали и оперативно уничтожаю. Мало. Исподлобья смотрю на трех придурков, от души желая каждому подавиться. – Я, между прочим, ел и, между прочим, не наелся, – обиженно выдаю я. – Вот сейчас возьму и отомщу с особой жестокостью и цинизмом, – все с живейшим любопытством смотрят на меня, ожидая подробностей. – Тебе, Ло, не поленюсь и испеку гигантский батон и буду им закармливать! – все улыбаются включая самого Ло. – Тебе, Зоро, во все саке брома намешаю в лошадиных дозах! – тут ржет только Трафальгар, сквозь смех объясняя, какой будет эффект, остальные тоже поддерживают хохот. – А к вам, Санджи-сан, я прямо перед дамами целоваться полезу, – Ло и Зоро просто уже вытирают слезы, глядя, как кок скрипит зубами, криво усмехнувшись на похлопывание тяжелой руки Зоро по плечу. – А может и не только целоваться, – показываю язык, нисколько не проникнувшись их весельем, и, собрав посуду, иду уничтожать следы своей жизнедеятельности. Уже заканчивая мыть, понимаю, что глаза слипаются прямо на ходу, и сейчас главное не навернуться где-нибудь и нормально добраться до постели. Однако все, что мне удается, так это выйти из-за стойки, потому что буквально через пару шагов я спотыкаюсь, и наступает темнота. *** Просыпаюсь в полной тишине, укрытая пледом и одетая в футболку и шорты, о чем узнаю, выпутываясь из пледа и падая на пол. Оглядываюсь по сторонам. Вокруг все тот же камбуз, а спала я, значит, на диване. Царящий здесь полумрак наводит на мысль, что проспала я до самого вечера, и что, скорее всего, все уже вернулись. Интересно, кто же меня раздевал-одевал? Поднимаюсь на ноги, подтягиваю сползающие шорты и, вздохнув, ползу к двери. Удивительно, что на камбузе тихо, а стоит только открыть дверь, как мир тут же наполняется звуками: громким смехом, веселыми выкриками, музыкой. Да тут походу вечеринка! Спускаюсь по ступенькам под приветственные крики мугивар и команды Пиратов Сердца. Народу – до хера! Но место мне быстро находится, как и бокал с вином, и кусок мяса, врученный лично Луффи. Меня втискивают между ним и Бруком и быстро знакомят со всеми, с некоторыми даже по два-три раза. Приветливо улыбаюсь и многозначительно отмалчиваюсь, когда у меня настойчиво пытаются вызнать, мальчик я или девочка. Те, кто в курсе, посмеиваются, но тайну не выдают, остальные гадают и делают ставки. В итоге все превращается в веселую игру «Спроси Рина», в которую втягивается большинство. Не знаю, почему им так интересна я, но вопросы звучат просто фантастические, например, умею ли я летать, от Усоппа, или показала бы я свои трусики, от Брука. Тут я сразу уточняю: – Мне не жалко, но тебя точно интересуют мои трусы? Тут скелет видимо вспоминает, какие именно трусы могут быть у меня и что под ними, и, чтобы скрыть смущение, начинает наигрывать какую-то проникновенную мелодию, что вопросы сами собой иссякают. Санджи сидит напротив и сверлит меня недовольным взглядом, словно я ему что-то должна или обещала. Невесело усмехаюсь, глядя ему в глаза и залпом допивая вино. В руках у меня тут же оказывается новый бокал, опустошаю и его. В голове приятная легкость, и мне прямо сейчас хочется как-то посильнее задеть эту недовольную блондинистую сволочь, которая не хочет меня любить, да даже нормально общаться и то не хочет. Скотина... Любимая… Тут Луффи начинает меня отчаянно тормошить, требуя песню. Я что, крайняя? Хотя… Песню, так песню. Нащупываю Брука, потому что перед глазами уже немного плывет, напеваю ему мотив в меру своих скромных возможностей, получаю кивок и прислушиваюсь к мелодии, что он подбирает. Одобрительно киваю, едва не падая на травку, но вовремя удерживаюсь бдительным Мугиварой. Благодарно висну на нем, чмокая в щеку под злобным взглядом кока, посылаю ему воздушный поцелуй и, наконец, нормально усаживаюсь, потрясая бокалом. Бокал быстро наполняют, и я начинаю петь, попутно удивляясь, что получается очень прилично, видимо алкоголь благотворно влияет на мои музыкальные и певческие способности. Хотя, конечно, не Канцлер Ги, но звучит неплохо. Сохнет трава, задохнулись глухие трубы, Клятвы слова против воли прошепчут губы. Мне не дано знать, что сказало мне – "Прими!" Злое, как кровь, вино любит играть с людьми. Но как же мог я поступить иначе? Хоть, впрочем, ясно мне действительно одно: Вы ненавидите меня до плача, И мне от этого смешно. И мне от этого смешно. Нагло смотрю на Санджи, даже не скрывая своего интереса, остальные тоже обращают на него внимание. Он, нахмурившись, затягивается очередной сигаретой. Ваши глаза так сверкают желаньем мести, Против и за: ваша честь и мое бесчестье. Как же давно размотали боги эту нить, Только вино одно это велит забыть. Когда б на то случилась ваша воля, Гореть бы, верно, мне на медленном огне... Вы ненавидите меня до боли, И это весело вдвойне. И это весело вдвойне. Отпиваю вино и, развязно улыбаясь, салютую ему бокалом. Он сплевывает и поднимается на ноги с явным намереньем уйти. Стынет окно, а в закате играет солнце, Пейте вино, пойте песни, пока поется, Просто в камин бросьте еще немного дров. Вы, как и я, один... В общем, сюжет не нов. Вы столь близки, и это так опасно, Но разум, верно, утонул в дурной крови! Вы ненавидите меня так страстно, В полшаге стоя от любви. В полшаге стоя от любви. (Канцлер Ги, «Вы ненавидите меня так страстно») Я тоже поднимаюсь, не отрывая от него взгляда, и допиваю остатки вина. Вокруг стоит звенящая тишина, никто не смеет издать ни звука, все просто молча наблюдают за нашим противостоянием. Несколько невозможно-долгих мгновений он смотрит на меня. – Да лучше бы тебя вообще здесь не было!.. – от неприкрытой боли в его голосе у меня перехватывает дыхание. Судорожно сглатываю ком, появившийся в горле, и горько усмехаюсь: – Раз вы так хотите, Санджи-сан! Спокойно разворачиваюсь, подхожу к борту и спрыгиваю на пирс. На негнущихся ногах спускаюсь на берег и, не разбирая дороги, бегу в темноту, ничего не видя перед собой. А где-то в темном небе надо мной оглушительно грохочет гром.