Прямое попадание

Санджи мягко накрыл своими ладонями мои, нежно перемещая их себе на шею. Его пальцы скользнули по предплечьям, плечам, медленно прошлись вниз по спине до самых ягодиц, чуть сжав их, потом огладили бедра и, поднимаясь вверх уже по животу, легко задели мои возбужденно сжавшиеся соски, заставив меня простонать от удовольствия. Когда его рука вновь скользнула вниз, я невольно дернулась, не давая коснуться моего члена и разрывая поцелуй: – Санджи, не надо! – задыхаясь, еле слышно выдавила я, отчаянно отводя глаза. – Мне кажется, что тебе это будет не очень приятно. – Неужели? – его завораживающий шепот лишает меня остатков разума, я готова абсолютно на все. Его ладонь уверенно обхватывает ствол, размазывая смазку. – Хочешь убедиться? – Он берет мою руку и прикладывает к своему стоящему, как и у меня, достоинству. Даже через ткань я чувствую его горячую пульсацию. Рука осторожно проникает внутрь шорт, и вторая тут же приходит на помощь, дабы избавиться от мешающей детали гардероба. Взгляд же, словно магнитом, притягивает краса и гордость моего любимого кока. Наконец, бермуды отброшены в сторону, и Санджи опускается с дивана на пол, одной рукой лаская мою плоть, а второй сжав в кулак мне волосы на затылке и запрокинув голову, вновь вовлекает меня в жаркий, мокрый поцелуй. И я даже не знаю, какие из ощущений ярче, потому что голова кружится от одного осознания, что это он! Когда дыхание уже перехватывает, а в глазах начинает темнеть, он, тяжело дыша, разрывает поцелуй. Его губы касаются моей шеи, и на коже начинают гореть места засосов и укусов. Хочется больше, хочется слиться с ним, раствориться в нем без остатка, подчиняясь малейшему взмаху ресниц. Принадлежать ему. Хочу. – Ах! – невольно вырывается у меня, когда он добирается до соска, прикусывая ровно до той границы, когда боль и наслаждение смешиваются в невообразимый коктейль. – Я сейчас… – Еще рано, – он медленно проводит языком по шее, едва касается им моих приоткрытых губ, глядя мне в глаза: – Я еще не успел в полной мере насладиться твоими стонами. – Его пальцы проходят вниз по позвоночнику, едва задевая кожу ногтями, и останавливаются на крестце, легонько почесывая и временами надавливая чуть сильнее. С громким стоном я выгибаюсь, как кошка, буквально падая на него и утыкаясь лицом в ключицу. Он откидывается на диван, удерживая меня за зад. Был бы у меня хвост, уже стоял бы трубой, а пока трубой стояло кое-что другое. – Я тоже хочу, – хрипло выдаю я, оставляя болезненный засос у самой шеи. Меня несильно шлепают по попе, а я в отместку ставлю еще один. Прикусывая кожу, прокладываю влажную дорожку от шеи до самого пресса, который судорожно сокращается от моих прикосновений. Выцеловываю каждый кубик, все ближе подбираясь к возбужденной плоти. Пальцами ласково прикасаюсь к его члену, аккуратно проводя вдоль ствола, и, ощущая шелковистость нежной кожи, нервно облизываюсь, мечтая коснуться ее губами, почувствовать на вкус. – Рин, – восхитительно стонет он, отводя мою руку в сторону, и, приподнимая мое лицо за подбородок и наклоняясь, невероятно сексуальным голосом шепчет: – Я предпочитаю растягивать удовольствие. Его губы накрывают мои, и у меня просто подгибаются колени, на которых я стою, потому что ничего волшебнее я в жизни не ощущала. Вздрагиваю от горячей ладони, сжавшей ягодицу, еще теснее прижимая меня нему, и издаю протяжный стон, когда такая же горячая ладонь поглаживает грудь, небольно царапнув сосок. По телу проходится волна жара и судорожных мурашек, и я изливаюсь, обессилено повисая в сильных объятиях. – Ну вот, испачкался, – мягко улыбается мой принц, прервав поцелуй. – И что делать будем? Поднимаю на него затуманенный от счастья взгляд: – Продолжать? – Ты меня соблазняешь? – радостно киваю в ответ. – А я возьму и соблазнюсь, – смеется он, прижимая меня к себе и поднимаясь на ноги, подхватывает меня под зад и закидывает на плечо. – А ты знаешь, что делать? – жутко смущаясь, спрашиваю я, внезапно вспомнив о подготовке и слегка забздев. – Да просветили добрые люди, – чуть вздрогнув, усмехается он, ободряюще похлопав меня по ляжке. – Кое-кто даже подарочек оставил, – он поднимает с пола плед, накидывает на меня и, придерживая за ноги, открывает дверь в лазарет. Бережно опустив меня на кушетку, он тщательно запирает обе двери, уверенно двигаясь в темноте, изредка разрезаемой вспышками молний, и что-то берет со стола. Нервно вертя в руках какой-то бутылек, он присаживается рядом и обнимает меня. – Не надо ломать себя, – шепотом говорю я, прижимаясь к нему. – Все можно сделать без этого, – киваю на флакончик, зажатый в его ладони. Моя рука скользит по его бедру, аккуратно сжимает горячий пульсирующий член. Сползаю на пол, устраиваясь между его ног, и со стоном наслаждения медленно провожу языком от самого основания. Добравшись до головки, накрываю ее губами и словно всасываю, вызывая громкий стон уже у Санджи. Его рука зарывается в мои волосы и крепко стискивает их в кулаке, не позволяя отстраниться. Он подается бедрами, проникая глубже и задавая нужный ритм. Я сжимаю пальцы на его ногах, безжалостно вонзая ногти в кожу, и пытаюсь хоть как-то сдержать этот напор. Никогда не думала, что он будет таким жестким. Я уже почти задыхаюсь, когда он хрипло стонет: – Ри-ин… И мой рот быстро заполняется горячим семенем, по вкусу напоминающим чуть солоноватый клейстер. Высасываю остатки, как будто из соломинки, и неожиданно для себя проглатываю, поскольку иначе вдохнуть не представляется возможным. Наконец, мои волосы отпускают, и я плюхаюсь на задницу, пытаясь отдышаться и слизывая остатки спермы с горящих губ. Кровь бешено стучит в висках и пульсирует в паху. Сердце колотится, словно отбойный молоток. – Рин, – от таких интонаций я вся покрываюсь мурашками величиной с лошадь. Поднимаю глаза на плавно скользнувшего ко мне Санджи и вновь задыхаюсь. Теперь уже от поцелуя. Такого развратного и жаркого, что я опять оказываюсь на грани. – Санджи. – Да. – Это сделать мне? – тянусь к пузырьку с неведомой хренью, но подозреваю, что с каким-то маслом. Он вкладывает его мне в руку, такой теплый и гладкий. – Или ты сам? – открываю крышку, и по лазарету разносится едва уловимый аромат. Очень знакомый аромат. – Или вместе? – макаю указательный палец в масло и нежно рисую полоски на всей поверхности его все так же эрегированного члена. Повторяю эту процедуру несколько раз, пока рваное дыхание не подтверждает мою догадку о происхождении масла. – Я больше не могу, – почти рычит дьявольски возбужденный кок, жестко прижимая меня животом к кушетке и выливая все содержимое флакончика мне между ягодиц. – Прости! – немного размазав масло пальцами, он наваливается на меня, точно так же как в камбузе на столе, и с силой толкается. Тот самый афродизиак, только в намного более ослабленном варианте, начинает действовать и на меня, так что я выгибаюсь навстречу его движениям, расслабляясь и принимая его в себя. Он замирает на мгновение и, чуть подавшись назад, снова толкается, медленно продвигаясь вперед. Одной рукой он до синяков сжимает мое бедро, фиксируя на месте, а другой вновь проводит вдоль позвоночника, теперь уже не просто задевая ногтями, а царапая кожу. Я стону от нахлынувших ощущений и, отвлекшись на них, коротко вскрикиваю, когда он полностью входит в меня одним резким движением. Боль не успевает полностью затопить сознание, как ее смывает волна удовольствия, пронзающего меня насквозь. Жар сильного тела, вжимающего меня в кушетку, столь желанного, что сердце заходится стуком. Сильные, глубокие толчки, каждый из которых заставляет меня выгибаться в беззвучном крике, настолько острое наслаждение они приносят. Безумный, перемежающийся короткими поцелуями и укусами шепот, еще больше распаляющий и развращающий и без того неуемное воображение. И афродизиак, который дает силы испытать и пережить все эти восхитительные эмоции, в полной мере раскрывая наши потаенные желания и фантазии, помогая принять их и себя. Все это рисует великопнейшее полотно наслаждения, щедро нанося на него краски яркого желания, темной страсти, сверкающего удовольствия, украшая блестящими искрами безумия, тончайшей пылью похоти и невесомой паутиной боли, что причудливо смешиваются между собой, рождая неведомый нам доселе рисунок взаимной любви. Этот безумный калейдоскоп объятий, поцелуев, прикосновений, сопровождавших каждое его движение внутри меня, длится бесконечно. Время теряет свое значение, мы словно плывем в небытие, растворяясь друг в друге, сливаясь в единое целое и вновь распадаясь надвое, но уже в иной, более совершенной форме, щедро делясь тем, что необходимо другому. И потому, когда действие афродизиака сходит на нет, мы понимаем, что эта ночь изменила нас. В чем-то изменение было лишь на волосок, а что-то полностью переменилось, приводя нас к единому знаменателю. Санджи лежит на кушетке, я распласталась на нем, постанывая от боли, потому что его волшебные руки разминают мою поясницу. Что поделать – перетрудилась под действием афродизиака. Даже двинуться не могу. А за окном уже светать начинает, и значит, скоро ему нужно идти готовить завтрак, а я останусь тут страдать от боли и одиночества. На что и жалуюсь ему в промежутках между стонами. Он смеется и целует меня в нос: – Ничего не поделаешь, накормить команду – это святая обязанность кока. – А еще ты хочешь курить, а тут сигарет нет, – капризно надувшись, ворчу я. – И это тоже, а то моим губам так одиноко, – страдальчески закатив глаза, тянет он. – Неужели? – притворно удивляюсь. – Ну, тогда вот им компания! – едва-едва касаюсь его губ своими, но на затылок ложится его ладонь, притягивая ближе, и я теряюсь в этом пьянящем чувстве, не замечая боли, что пронзает тело. – Я постараюсь как можно быстрее закончить и вернуться к тебе, – он бережно сгружает меня на кушетку, поднимаясь на ноги, педантично укутывает пледом и открывает дверь на камбуз. – Если что, зови, я здесь, – улыбается он. – Санджи, – тихо зову его, пока он облачается в свои бермуды и собирает мои разбросанные на камбузе вещи, – если ты хочешь скрыть это от остальных, я не против. Только у меня обычно все на лице написано. Большими буквами, – виновато улыбаюсь. – Так что и так все будет понятно. – Не вижу в этом смысла, – неприлично бодро откликается он сквозь шум воды. Видимо, решил умыться прямо там. – Тебе ведь это будет неприятно? – А как же твоя репутация? – приподнимаюсь на локте и со стоном валюсь обратно. – Моей репутации настал конец, когда я согласился на тот поцелуй, – улыбаясь, появляется он в дверях. – Так, я думаю, завтрак может немного запоздать, а вот тобой нужно заняться немедленно. Он аккуратно берет меня на руки и быстро утаскивает в ванную. С большой осторожностью меня отмыв, ибо все мои силы ушли на то, чтобы под душем устоять на ногах, держась за стену, он с головой заворачивает меня в огромное пушистое полотенце и приносит обратно в лазарет. – Черт, не знаешь, чем тебя лечить? – он вопросительно смотрит на меня, оторвавшись от изучения шкафчика с лекарствами. – Если они подписаны, то ранозаживляющее, противовоспалительное и обезболивающее, пожалуйста, – умирающим голосом информирую я. – И желательно все в одном. – В том-то и дело, но я не понимаю, что Чоппер тут накарябал, – пожимает плечами мой принц. – Так что придется тебе терпеть и ждать, когда проснутся Чоппер или Ло. – У Ло в команде все врачи, любой сойдет, – и Санджи тут же срывается с места, на сверхзвуковой скорости унесшись вдаль. Я не успеваю даже загрустить, как он на такой же скорости влетает в лазарет с баночкой мази в руках. – Оперативно. – Вот, – протягивает он баночку. – Только тебе придется самому справляться, завтрак не ждет. Мученически вздохнув, открываю крышку, двумя пальцами зачерпываю прохладную светло-зеленую массу, приятно пахнущую травами, и, немыслимо изогнувшись под собственные страдальческие стоны, мажу свою натруженную задницу. Облегчение приходит почти сразу, и я укладываюсь так, чтобы видеть большую часть камбуза, с которого слышится звон металла, плеск воды, шипение масла на сковороде и иногда в проеме двери мелькает стройная полуобнаженная фигура в ярких шортах. – Эй, дерьмовый кок! – вдруг раздается веселый голос Зоро, и вскоре он появляется в моем поле зрения. И тоже полуголый. – Ну что, пригодился подарочек, а? – его мощная фигура возникает в проеме двери и прислоняется к косяку, откровенно меня разглядывая. – Очень, – насмешливо заявляет Санджи удивленному мечнику. – Спасибо тебе, голова-трава, – и протягивает Зоро бутылку саке. – Я смотрю, ты прям на полную катушку воспользовался? Не боишься сам на его месте оказаться? – с явным подтекстом спрашивает Ророноа, приложившись к бутылке. – В каком смысле? – недоуменно смотрит на него кок, чуть нахмурясь. – В самом что ни на есть прямом, – Зоро, громко заржав, хлопает Санджи по плечу. – У него ведь тоже член есть.