it's just a spark

Каким-то образом, они оказываются возле Эйфелевой башни. Не сказать, что Гарри против такого расклада событий, на самом деле. (Это словно свидание, которого у них никогда не было в юношеские годы.) Они прогуливаются пустынными тихими улицами, пальцы едва соприкасаются и морозный воздух вокруг них клубится, словно сигаретный дым. У Гарри трясутся руки, и он не может понять, из-за нервов ли это, болезненно скрутивших живот, или холодного ветра, обдающего открытые участки их тел. Как только кудрявый поднимает тяжелый взгляд своих широко распахнутых зеленых глаз, его взору открывается чудесный пейзаж. Отголоски дождя все еще витают в воздухе, плавно оседая на стебельках травы и создавая маленькие капельки росы на них. Небо темно-серое с небольшими проблесками белого — солнце потихоньку прорывается сквозь пелену плотно затянувшихся туч. Он останавливается и замирает, взглянув вверх на возвышающуюся над ними конструкцию. Парень ощущает присутствие Луи рядом с собой, чувствует его пристальный взгляд на своем лице, но не подает виду. — Прекрасно, не так ли? — шепчет Томлинсон, задумчиво улыбнувшись. Гарри кивает, завороженно глядя на великолепие представшей перед ним картины. — Мы пришли сюда с какой-нибудь целью? — Что? — переспрашивает Луи, и зеленоглазый чувствует румянец, проступающий на щеках, ведь он не хотел произносить этого вслух. — Ничего! — быстро отвечает он, в который раз за день хватаясь за камеру, пытаясь запечатлеть все в одном фото. — Просто — это действительно так. Прекрасно, я имею в виду, — добавляет он, устремляя взгляд куда-то поверх плеча Томмо. Луи на это лишь улыбается. — Да, — соглашается он, — действительно так. Гарри делает снимок за снимком, как только они подходят ближе, и даже позволяет шатену сделать один кадр его, держащего Эйфелеву башню на ладошке. И даже если изображение слегка размытое и расфокусированное, Стайлс только смеется и все равно благодарит друга. Луи выхватывает зонтик из-под руки Гарри, раскрывает его и убегает прочь, маниакально смеясь, оставляя себя в сухости и тепле, а кудрявого — мокнуть под дождем, который начался вновь. Но последний может лишь рассмеяться в ответ и сделать несколько новых снимков Томлинсона, отходя на пару шагов назад, — над самим центром башни начала собираться тень от тяжелых низконависших облаков. Он делает очередной кадр, когда Луи разворачивается к нему с сияющей улыбкой на губах, несколько прядей выбились из-под его уложенной челки и упали на лицо. Мальчик вытянул руки, так что зонт даже не укрывает его от дождя больше. Стайлс роняет камеру, оставляя ее и дальше свободно болтаться на шее, прежде чем бросается вдогонку за голубоглазым.

~

Гарри опаздывает — очень, очень сильно опаздывает. На улице льет как из ведра, а он забыл надеть пальто с капюшоном, поэтому пришлось одолжить зонтик у мамы. Его джинсы насквозь промокли — материал темнеет с каждой секундой — и вода попадает под ткань тоненького пальто. Он наотрез отказывается рассуждать о состоянии своих замшевых ботинок или подола джинс, вероятно, перепачканных в грязи из-за лужи, в которую он удачно угодил, пробегаясь по футбольному полю на пути в школу. Мелкая дрожь пробирает и без того дрожащее тело, и парень уверен, что все его учебники непременно намокнут, и он уже как минимум на пять минут опаздывает к репетитору. Он замедляет шаг — грудная клетка тяжело вздымается из-за сбитого дыхания, — и сдается в стремлении прибыть на занятия вовремя. Юноша надеется, что придет хотя бы к середине урока. — Эй, Гарольд! Гарри подпрыгивает от неожиданности и разворачивается, выдернув из ушей наушники, чтобы увидеть Луи Томлинсона (он мог или не мог спросить у Найла о том, кем является тот незнакомец с футбольной тренировки) в машине, остановленной возле тротуара. Пассажирское окно опущено, и голубоглазый наклонился к нему через коробку передач, выглядя теплым и сухим. — Подвезти? Стайлс нетерпеливо кивает, бросаясь к автомобилю. — Пожалуйста, — он останавливается прежде, чем открыть дверь. — Знаешь, я не хочу испачкать твою тачку… Луи в ответ лишь смеется, открывая ему дверь. — Поздновато, приятель. Запрыгнув наконец внутрь и пристегнувшись, Гарри закрывает окошко обратно. — Хотя я должен предупредить тебя, — говорит Луи, заводя мотор, — я получил права около двух месяцев назад. — Все в порядке, — уверяет его кудрявый, потирая ладошки в отчаянной попытке согреться как можно быстрее. — Я бы скорее рискнул собственной жизнью, чем остался на улице в такую погоду хоть на минуту дольше. — Но я не говорил, что являюсь дерьмовым водителем, — смеется Томлинсон. — Это подразумевалось. — Да-да, — не унимается шатен, — я докажу тебе обратное, вот увидишь. И, закончив болтать, он вжимает педаль газа в пол, и машина резко дергается вперед, после чего останавливается. — Способ доказать мне, что я неправ, — посмеивается над ним Гарри. — Ебанная развалюха, — бормочет Луи, очаровательный румянец проступает на его щеках, прежде чем юноша вновь поворачивает ключ зажигания и заводит мотор. — Последний раз я глохнул черт знает когда, — ноет он. Зеленоглазый начинает смеяться сильнее, и мгновение спустя шатен присоединяется к нему, в то время как они направляются в школу. Дождь все еще барабанит по лобовому стеклу, шум разбивающихся капель заглушает радио. Они глохнут снова в шести минутах езды от школьной парковки, прежде чем Луи в последний раз и совершенно безрезультатно пробует завести двигатель и пожимает плечами. — Нам придется бежать до нее. — Дерьмо, — вырывается у Гарри. — На три? Кудрявый кивает, хватаясь за дверную ручку. — Один, — начинает Томмо, хватая свою сумку с заднего сидения. — Два, — хихикает младший парень, его рюкзак уже давно закинут на плечо. — Три! — кричит Луи, открывая дверь и выпрыгивая навстречу влажному, зимнему воздуху. — Черт возьми, здесь холодно! — восклицает он, попутно закрывая автомобиль ключом, готовый сорваться на бег мгновением позже. Гарри гонится за ним, улыбаясь ярко и широко, до боли в щеках. Они бросаются бежать в разные стороны, и Стайлс разворачивается, поймав себя на мысли: — Хей, а как ты узнал мое имя? Голубоглазый выпускает смешок, обернувшись через плечо всего на секунду: — Спросил у Найла! Улыбка расцветает на губах кудрявого мальчика, пока он стоит под дождем, вода стекает вниз по его кудряшкам: — Как и я! — Что? — Я спросил у него про тебя тоже! — кричит он, старательно игнорируя бабочек в животе, пока улыбка появляется и на лице шатена. — Я знаю, приятель, — говорит он, смеясь, после чего плавно разворачивается на носочках и бросается к зданию, мелькающему впереди.

~

Они доходят до гостиницы Гарри в мокрой одежде — дождь неумолимо льется и дальше. Луи держит зонтик слишком низко, и зеленоглазый не может сказать наверняка, специально он это делает или нет. Его измученная за такой насыщенный событиями день камера висит у него на шее, пока парни идут в спокойной и умиротворенной тишине. И когда они достигают входа в отель, Луи улыбается. — Увидимся во вторник? — Во вторник, — подтверждает Гарри, ослепительно улыбаясь ему в ответ.

~

 — Как прошла игра? — первое, что спрашивает Зейн, когда Стайлс заходит в студию с закинутой на плечо камерой и ноутбуком под рукой. — Думаю, я отморозил себе яйца, — невозмутимо отвечает тот, плюхнувшись в кресло напротив брюнета. — Хотя, я сделал несколько неплохих снимков. — Уже решил, какие используешь для своей статьи? — Неа, — небрежно кидает младший, попутно вытаскивая ноутбук из чехла, - я, на самом деле, все еще не рассмотрел их как следует. Зейн лишь кивает и возвращается к рисованию. Его руки все измазаны в черной краске из-за картины, и у Гарри нет другого выбора, кроме как ждать, пока включится ноут. Он наблюдает за тем, с какой легкостью и непринужденностью рисует его друг — сосредоточено, высунув язык и слегка нахмурившись. Кудрявый улыбается, когда Малик поднимает на него заинтересованный взгляд карих глаз, и после они погружаются в уютную тишину. Гарри пролистывает фотографии, которые нащелкал за сегодня, и слышит звук открывающейся двери. — Моя задница выглядит чертовски восхитительно здесь, — доносится откуда-то совсем рядом, из-за чего шокированный зеленоглазый подпрыгивает и чуть не падает со стула. — Блять, — не сдерживается он, хватаясь за сердце, пытаясь привести моментально сбившееся дыхание в норму. Луи запрыгивает на соседний стул и счастливо таращится на него. — Ну, — говорит он, не скрывая улыбки в голосе, — я сказал тебе сделать несколько хороших снимков меня. Гарри чувствует подступающий румянец на щеках, но лишь беззаботно смеется, прежде чем легко пихнуть его локтем. — Не обращай на него внимания, — советует Найл, и, оу — Стайлс не видел, как он вошел. — Он ведет себя немного по-мудацки сегодня, потому что у нас запланирована тренировка по футболу. — Не напоминай, — стонет Томлинсон. Блондин лишь смеется, усаживаясь рядом с Зейном. — Ли все еще планирует ту свою вечеринку в пятницу? Луи усмехается, сворачиваясь калачиком в кресле и хватая свой ланч из рюкзака. — Конечно, только не называйте сие мероприятие вечеринкой при нем — он взбесится. — Лиам Пейн? — спрашивает Гарри, вновь пытаясь сфокусироваться на снимках перед собой. Шатен кивает и гудит с набитым едой ртом. — Вы должны прийти. Зеленоглазый чувствует крошечную улыбку, зарождающуюся в уголках его губ, и смотрит поверх экрана ноутбука на Зейна, ухмыляясь ему. — Гарри, — предостерегающе начинает Малик, но кудрявый перебивает его. — Мы будем там. Кончики ушей Зейна краснеют, и Найл смеется над ним, в то время как Томмо поглядывает на них в замешательстве. — Может, твои мечты станут реальностью! — щебечет ирландец, и брюнет нервно переводит взгляд на Луи. — Мы даже не знаем наверняка, гей он или нет, — бормочет себе под нос Зейн, надеясь остаться неуслышанным. Но Томлинсон начинает смеяться, что говорит лишь об одном: он был услышан. Черт. — Ох, — говорит шатен, немного успокоившись, — он самый очевидный гей. — Что? — переспрашивает Малик, откладывая кисть на небольшой столик перед собой, - черное пятно расползается по деревянному покрытию. — Он будет отрицать это, но парень определенно переживает сексуальный кризис из-за моей задницы. Гарри и Зейн начинают возмущенно гудеть в один голос, а Найл просто качает головой. — Лиам убьет вас, если вы и дальше будете так говорить. — Хей, в этом нет совершенно ничего постыдного, — возражает голубоглазый, закидывая руку на плечо Стайлсу. — Даже Гарольд согласится со мной, он сделал несколько очаровательных снимков моей пятой точки на прошлых выходных. — Заткнись, — стонет младший, отталкивая его от себя. Луи лишь улыбается, его глаза блестят и искрятся в тусклом освещении комнаты. — Так что, до пятницы? — До пятницы, — кивает Гарри, соглашаясь.

~

В свой день рождения он просыпается в холодном номере отеля с ноющим чувством в животе. Мобильник буквально разрывается на прикроватной тумбочке от длительных и надоедливых вызовов, и парень стонет, хватая его и поднося к уху. — Да? — неуверенно начинает он. — Доброе утро, сэр! Некий мистер Луи Томлинсон ожидает вашего появления в холле. — О, — говорит Гарри, выпрямляясь в постели, внезапно взбодрившись и развеяв остатки сонливости. Предательская улыбка расползается на его счастливом лице. — Не могли бы вы сообщить ему, что я спущусь через пятнадцать минут? — Конечно, сэр! После быстрого «спасибо», он бросает трубку и срывается с кровати собираться. Когда кудрявый выходит из лифта через двадцать минут, он замечает Луи почти мгновенно — его зеленая адидасовская худи мелькает в роскошном холле не менее шикарного отеля. — Лу! — окликает он шатена, не прекращая улыбаться. — Эй, — произносит Томмо мягким голосом, и прежде, чем Гарри успевает сообразить, что происходит, он уже заключен в крепкие объятия. — С днем рождения, — шепчет юноша. Сердце зеленоглазого болезненно сжимается от щемящего чувства в груди, и он притягивает Луи ближе, обвивая руки вокруг его спины, после чего выдыхает крошечное «спасибо» тому в шею и отстраняется. Томлинсон маниакально улыбается и почти подпрыгивает на месте от возбуждения. — У меня есть сюрприз для тебя, — довольно говорит он. — Правда? — саркастично спрашивает младший парень, сдерживаясь от того, чтобы закатить глаза. — Имеет ли это что-то общее с тем, что ты выдернул меня из кровати ни свет ни заря? — Ага, — бросает Луи как бы между прочим, — мы отправляемся в Диснейленд.

~

Они как обычно расположились на последней парте в классе математики, — сидеть в строгом алфавитном порядке приходится лишь в том случае, когда конкретно накосячил, и то — всего какие-то жалкие две недели из целого учебного года, — развалившись на этих красных и крайне неудобных пластиковых стульях. Зейн держит в руке черный маркер, разрисовывая им обложку ярко-оранжевой тетрадки Луи (как и всегда, впрочем). Томлинсон игнорирует преподавателя в лицевой части аудитории, пытающегося вбить в их головы хоть что-нибудь касаемо квадратических уравнений, которые он действительно не понимает, вместо этого выводя маленький компас на полях своей тетради и (действительно убого нарисованный) член на краешке парты. Малик поворачивается на звук легкого скрежета графитового стержня о деревянную поверхность стола и фыркает от смеха. — Ты собираешься втянуть нас в крупное дерьмо, — говорит он, возвращаясь к своим каракулям. Шатен лишь невозмутимо пожимает плечами. — Так что, Лиам, да? — Так что, Гарри, да? — парирует брюнет, будучи весьма довольным собой. Луи щурится, но позволяет легкой улыбке растянуться на губах. — Как ты умудрился скрыть все от меня? Ведь я мог бы вас свести. — Не знаю, я просто — просто всегда считал, что ты, ну знаешь, имел с ним дело и все такое, — беззаботно пожимает плечами Малик. Томмо смеется и качает головой. — Ну, он вроде подходит и прочая лабуда, — признается старший парень, — но он мой лучший друг. — Улыбка медленно умирает на его губах, когда он поднимает взгляд на Зейна. — Ты должен попробовать — это все, что я пытаюсь сказать. — Думаешь? — спрашивает мулат, ухмыляясь. — Определенно.

~

Первое, что они делают, добравшись наконец до волшебного королевства, коим является Диснейленд в Париже, — направляются прямиком в один из магазинчиков. Гарри тянет Луи за руку после того, как контролер проверил их билеты и позволил пройти дальше через арку в форме огромных ушек Минни Маус. Шатен смеется над совершенно очаровательным хихиканьем младшего мальчика. Стайлс нацепил тиару принцессы на голову, спутывая кудри до окончательного состояния гнезда, а сам Томмо хвастается ярко-розовыми ушами Минни, расположенными на карамельных прядях волос. — Ты совсем не изменился, ни капельки, — говорит он, улыбаясь зеленоглазому и даже не стараясь скрыть обожание во взгляде. — Давай сделаем селфи, — предлагает Гарри, выхватывая телефон из кармана брюк. Луи лишь улыбается, покачав головой, когда парень устанавливает свой мобильник перед их лицами. Он делает несколько снимков, и шатен вздыхает с притворным раздражением: — Ты собираешься выложить их в инстаграм, не так ли? Кудрявый смеется и неопределенно пожимает плечами: — Может быть. (Он не собирается, на самом деле.) Несмотря на возражения Стайлса, голубоглазый покупает им и ушки Минни Маус, и тиару.

~

Это сложно назвать вечеринкой, если Гарри будет честным. Не то чтобы он ожидал чего-то поистине массового и фееричного — он ожидал немножечко больше пьяных людей, только и всего. Примерно пятнадцать из них разместились в гостиной Лиама. Множество пустых (и полных) бутылок разбросано повсюду, и кудрявый не может справиться со своим волнением, следуя в комнату за Найлом и Зейном. — Я привел друзей, — объявляет Хоран, запрыгивая на диван возле двери, приземляясь точно на Луи и Лиама. — Будьте душечками. — Отвали, Найл, — кряхтит Томлинсон, спихивая тяжелую тушку с себя до тех пор, пока та благополучно не грохается на пол и издает глухой болезненный стон. — А теперь побудь душечкой и принеси выпивку. Два часа, пять бутылок Бада* и одну стопку водки спустя, комната плывет перед глазами, и Гарри не может перестать смеяться. Зейн вместе с Лиамом вышли на улицу некоторое время назад и все еще не вернулись. — Хеееееей, — тянет Стайлс, подползая на диване ближе к Луи, — Зи и Ли куда-то смылись. — А ты пьян, — смеется шатен. — Будто ты нет! Томмо поднимает руку и сгибает большой и указательный пальцы, складывая их близко друг к другу, после чего невнятно бормочет: — Совсем чуть-чуть, может быть. — Ты пьян! — хихикает Гарри, положив голову на плечо другу. Луи смеется и поднимается, хватая кудрявого за руку и утягивая того за собой в сторону кухни, где в воздухе четко ощущается запах травки, доносящийся откуда-то снаружи (предположительно из сада), и младший парень уверен, что слышит смех Малика сквозь приоткрытую дверь. — Хочешь еще стопку? — предлагает голубоглазый, отвлекая тем самым Стайлса от ненужных и бесполезных мыслей. — Текилы, — Луи ухмыляется, наливая немного в рюмку. — Боди шот?** — Соль, текила, лайм, да? — перечисляет Гарри, рассмеявшись. — Ладно. И прежде, чем он осознает суть происходящего, Луи буквально вцепляется в него. Кудрявый знает, что, вероятно, должен рассмеяться снова, потому что это же Луи, но он чувствует язык шатена на своей шее, проводящий полоску чуть выше ключицы. Его зубы вонзаются в нежную молочную кожу, и мальчик начинает мелко дрожать. Томлинсон немного отстраняется, высыпая небольшую горсточку соли на кожу в чувствительном местечке. Он все еще близко, и Гарри может почувствовать его дыхание на своей коже. Сердцебиение младшего стремительно ускоряется, а дыхание становится прерывистым. Он надеется, что Луи не заметил. — Готов? — выдыхает шатен ему в шею и прижимает лайм к его распухшим и покрасневшим от нервных покусываний губам. – Вот, подержи пока здесь. Вдруг Стайлс чувствует язык голубоглазого на своем теле снова, слизывающий ранее высыпанную соль. Зубами он впивается в выпирающую ключицу, и кудрявый почти выпускает тяжелый вздох наружу. Затем Луи отстраняется, наклоняясь за стопкой с текилой и опустошая ее в мгновение ока. Гарри смотрит на то, как выглядит его шея в том месте — мышцы двигаются и маленькая капелька янтарной жидкости стекает вниз по подбородку. Томлинсон вытирает рот тыльной стороной ладони, прежде чем подойти к зеленоглазому. Он свободно помещает руки на его бедрах и наклонятся чуть ниже. Это едва ли поцелуй — больше похоже на мягкое столкновение губ, когда шатен надкусывает лайм, находящийся во рту у младшего. Сок брызгает во все стороны, капает на подбородок Гарри, но Луи продолжает посасывать цитрус. Потом он отступает на шаг, и лайм шлепается на пол, вызывая ухмылку на его все еще липких и влажных губах. Но прежде, чем любой из них говорит что-то, Зейн и Лиам входят через заднюю дверь, громко смеясь. Они останавливаются, замечая Луи и Гарри, все еще стоящих достаточно (слишком) близко друг к другу, и Малик вопросительно изгибает бровь, на что кудрявый лишь пожимает плечами. — Лимааа***, — ноет Томмо, отодвигаясь от Стайлса и спотыкаясь на пути к другу, — все ушли. — Правда? — переспрашивает тот, распахнув в удивлении глаза. — Когда? — Ну, вы пропали без вести, и запасы спиртного исчерпали себя — ладно, почти исчерпали. Плюс, мне кажется, что это как-то взаимосвязано, знаете. — Черт, — выдыхает Гарри, — мне нужно добраться домой — — Нет, — перебивает его Луи, — ты должен остаться здесь. — Э-э, Лу, — встревает Лиам, — это не твой дом. — Они могут помочь нам прибраться утром? — не сдается шатен. — К тому же, твои предки вернутся не раньше вторника. — Я могу приготовить завтрак! — вдруг выпаливает Стайлс немного невнятным голосом. — Могу поджарить мясо или что-то в таком роде. — Хорошо-хорошо, — смеется Пейн, — можешь остаться. Просто расположись где-то. — Мы достанем спальные мешки, — утверждает Томлинсон, схватив младшего парня за руку и потащив его в коридор. – О, и Найла, кажется, стошнило на твою кровать.