Будьте готовы, Ваше Высочество или За завесой Лихолесья

Пауки обнаглели. Мало того, что они затянули своей паутиной половину Лихолесья, своими испражнениями загадили воду и воздух, так еще и лезут к нам. «К нам» — это в наш эльфийский город, сердце Эрин Галлен, которым правит мой отец, король Трандуил. Простите, забыл представиться. Лаэголас. Принц Лихолесья. Пол — мужской, возраст… Вот тут как всегда диллема. Как гонять по лесу пауков или орков или наконец-то выбраться в Дол-Гудур: «Не забывайте, Ваше Высочество, Вы еще юны для эльфа». А как только приезжает посольство из Лотлориэна или Имладриса: «Принц, Вы не ребенок, не смейте сбегать с официальных церемоний». Хорошо еще есть с кем. Сбегать. Вот угораздило же меня родиться одним из последних в нашем королевстве. Младше меня только Тауриэль, да еще Харглад и Тилрон старше на год-два — по нашим меркам вообще не разница. С ними и сбегаю. Вернее, сбегал, пока отец не вышел из себя. С ним это случается редко. Но если его вывести — Эру милосерден, но за моим отцом не поспеешь. Вот и за попытку проверить, что же все-таки спрятано в Дол-Гудуре и почему мне туда и близко нельзя подходить, нас наказали. Тауриэль отправили в ее покои с пяльцами, Харглада — помогать выращивать и лечить деревья в саду, а нам с Тилроном выдали оружие и отправили очищать лес от пауков. И от паутины. И если первое еще хоть как-то напоминало приключения и давало мне возможность размяться, то чистить стены от липкой паучьей мерзости…. Занятие отнюдь не для принца синдар. А когда я об этом заикнулся отцу, то через полчаса пожалел, что не стою у стен города со скребком. Вместо него мне вручили гномий меч (тяжелая железная орясина, короткая и тупая, как и ее создатели, еще и держись за нее двумя руками) и Его Величество Король Трандуил и Наш Венценосный Отец и Владыка лично гонял меня по стенам тренировочного зала. Вечером, завидуя Тилрону и смазывая полученные синяки на всем теле, я долго думал о том, почему гномы с таким оружием еще не вымерли. Кстати, воспитательный момент заключался в том, что большая часть синяков, полученных мной, пришлась на то место, которым мне надлежало полировать обивку малого трона. Посему послов из Имладриса наутро я встречал стоя. Первые пять минут. Потом меня выставили из зала, поручив Таурохтару, начальнику Лесной стражи, продолжить вчерашнее обучение. При этом отец так явно кивал капитану, что я понял — сегодня мазь от синяков закончится. И надо не забыть стащить еще пару баночек. Как ни странно, гости меня выручили: Владыка Элронд попросил отца, чтобы я показал Лихолесье его детям. Меня провели к беседке, в которой сидели трое: два паренька, постарше меня и девушка. Темноволосые, сероглазые. Ребята смотрели на меня задиристо, девчонка — испуганно. Я пожал плечами. Нарываться на скандал или выставлять себя напоказ не хотелось, тем более, что как ни крути, а они меня выручили. — Есть идеи? — спросил я, обращаясь к одному из сыновей Элронда. — Меня зовут Элрохир, а это Элладан, мой брат и Арвен — наша сестра, — ответил он. — Я — Леголас — я нарочно произнес имя так, как принято у них. — А идеи есть? Чем предпочли бы заняться? — Тут есть что-то интересное? — задал ответный вопрос второй. — Оружейная, охота, собрания редкостей? — Оружейная в тренировочных залах, собрания редкостей — по всему городу, а охота… Могу поймать тебе ездового паука. На несколько минут. Потом придется убить. Они переглянулись, кивнули, и я сделал приглашающий жест. В оружейной не было никого, братья выбрали себе луки, наполнили колчаны, я взял свое оружие и оглянулся на их сестричку. Она сосредоточенно выбирала меч. — Подожди, — остановил я ее. Девочка недовольно фыркнула: — Если ты думаешь, что я… Отмахнувшись от нее как от мухи, я взял со стены еще пару мечей, лук со стрелами и сделал знак следовать за мной. Арвен что-то бурчала братьям по поводу несправедливости, те уговаривали ее идти так и смотреть, а может и пострелять со стороны. Мы остановились возле двери Тауриэль. Она как раз выполняла свою часть наказания — вышивала. Для нее это было смертельно скучной каторгой, но этого наставники и добивались. Если бы отец узнал, что я отменил его наказание, у нас был бы хороший предлог — среди гостей была девушка и ей требовалась компания. А вот с Харгладом и Тилроном мне придется поговорить — я не смог бы объяснить необходимость сопровождать приехавших такой толпой. — Тауриэль, мне поручено развлекать наших гостей, а поскольку среди них дама — ты мне поможешь, — я подмигнул подружке. Вот за что ценю эту эльфийку — намек был понят с полуслова. Арвен затянули в комнату, хлопнула дверь, оставив нас в коридоре, а через несколько минут девочки уже вышли в охотничьих костюмах, вместо пышных придворных платьев. — Так лучше. Мы за пауками. — объяснил я Тауриэль, отдавая ей мечи. — Возможно подберемся поближе ты понимаешь куда. Так, случайно, в азарте погони. Братья восторженно переглянулись и выдохнули: — Крепость Некроманта?! Тауриэль кивнула. Арвен боролась сама с собой. Видно, что ей было очень интересно побывать в самом запретном месте Лихолесья, но хорошие манеры… — Я с вами, — кивнула она. Очевидно, шило в этой семейке тоже присутствует. Я протянул ей лук. До стен Темного Замка мы добрались без особых приключений и особых трофеев. Братья радостно оценивали убитых трех пауков, Тауриэль и Арвен о чем-то болтали, я сосредоточенно смотрел на мрачные развалины. В прошлый раз меня угораздило задеть нить эльфийской охраны и в этот мы осторожно обошли все тропки и пути, пробираясь такими буераками, что оказались в крепости незаметно для себя. Там все дышало пустотой и мраком. И мы были не незваными гостями, а приманкой. Я вдруг почувствовал надвигающуюся Тьму, волной выплескивающуюся из щелей замка. — Назад, уходите! — скомандовал я. Братцы стали рядом со мной. Но сгустившаяся в руку мгла схватила меня, и я утонул в звуках страшного и пугающего голоса, говорящего о смерти, муке и о том, что я не нужен никому. Ни матери, бросившейся в опасную охоту за орками и оставившей меня в колыбели, ни отцу, для которого важна лишь его корона и честь… И как аккордом зазвучали слова незнакомого наречия, причиняя боль: — Эш назг дурбатулк, эш назг гримбатул… Я выхватил меч. Это был тонкий старинный клинок, скованный еще в Нуменоре для одного из юных князей. И он вонзился в эту плоть тьмы и боли, разрывая ее лучом света. И все исчезло. Мы стояли посреди развалин. Элладан и Элрохир пытались развеять тьму заклинаниями, судя по их поднятым рукам, Тауриэль оттащила Арвен подальше и они обе натянули луки. — Я цел, — постаравшись вложить как можно больше спокойствия произнес я. — Вы как? — Нормально. — ответил за всех Элрохир. — Может нам лучше туда не лезть? — Давайте возвращаться, — неожиданно поддержала его Тауриэль. У меня чуть глаза на лоб не вылезли. Это кто у нас стал примерной девочкой? Интересно, что она сделала с той эллет, которая запустила десяток летучих мышей в зал заседания Совета? Мыши срочно вспомнили, что им положено лететь на светлые пятна, а поскольку блондинов в Совете двое: я и отец, а мне туда по возрасту не всегда положено, то у Его Величества полчаса была новая корона, а так как у двери поймали меня (случайно проходившего мимо) — у меня была неделя жестких тренировок. Все это я рассказывал на обратном пути гостям. Все-таки далековато этот Дол-Гудур от нашего замка: на дорогу мы потратили весь день, вернулись уже с наступлением темноты. Спасло нас только то, что отец и Владыка Элронд допоздна засиделись за какими-то картами. Проведя Элладана и Элрохира в их покои, я пошел к себе. Чувствовал я себя, мягко говоря, неважно: знобило, в голове все еще звучал этот голос, темнота в коридорах дворца казалась похожей на ту, в крепости. На пороге моих покоев меня уже поджидали Арвен и Тауриэль. — Вы не нашли покои Арвен? — раздраженно спросил я. Хотелось только одного — спать, а тут работай распорядителем. Тауриэль должна прекрасно понимать, что мне просто необходимо какое-то время побыть одному. — Леголас, позволь мне помочь тебе — мягко произнесла Арвен. — Там, в крепости, когда эта темнота тебя окутала… — Она ничего мне не успела сделать, я справился сам, — внезапно я вспомнил уроки дворцового этикета, тщательно вдалбливаемые мне в голову всеми, кому не было лень. А эльфы в этом отношении хуже, чем гномы. У тех, по словам учителей, весь этикет сводится к двум вещам: что на уме — то на языке и для друга все, для врага — все кончено. — Спасибо, Арвен. Я знаю, что ты дочь одного из величайших целителей нашего мира и достойная его наследница, но я действительно пока в этом не нуждаюсь, — я улыбнулся, слегка склонив голову, и внимательно посмотрел на нее, не отрывая взгляда. Если это действовало даже на взрослых придворных дам, пытающихся пожурить малыша за его шалости с лягушками в озере или ящерицами в прическах, то что говорить о девочке! Арвен залилась румянцем, улыбнулась в ответ и потянула за собой Тауриэль. Уже закрывая дверь, я услышал: — Он такой милый, а глаза… — Милый… — иронично хмыкнула Тауриэль. — Когда ему надо от кого-то избавиться. Хуже Леголаса только гномы…. Я дал себе слово, что завтра же поговорю об этом сравнении и выясню, почему это я приравнен к этим подземным улиткам. А сейчас — спать. Утро принесло с собой не только ясную голову, свежие идеи и слабый дождь, но и стук в дверь. Конечно же, братцы. С приглашением проверить ближайшие тренировочные залы. Ответной любезностью с моей стороны было предложение взять пару пустых бочек в винном погребе и устроить гонки по реке. Его восприняли с восторгом. Эльрин, отцовский виночерпий был рад меня видеть, бочки выдал и предложил попробовать новое вино. Я не отказался, но мне не понравилось: сладковато, с привкусом фруктов и меда. — Для наших дам будет очень кстати, — заметил я, чем привел Эльрина в восторг. — Хорошая идея, мой принц. А Ваши спутники соизволят попробовать? — Нам отец не разрешает, — смущенно замялся Элладан. — Не разрешает вино? — для меня это было шоком. Отец наливал мне лично, учил ценить хороший букет, послевкусие, запах. — А что вы тогда пьете? — Травяные настои, чай, соки. — похоже, моим спутникам самим не нравилась эта тема. — Ладно, пока замнем. Эльрин, к нашему возвращению приготовь кувшин горячего вина с пряностями и принеси в мои покои. Если бы я знал, чем обернется моя просьба — я бы лично приказал не подпускать дорогих гостей на лигу не только к винным погребам, но и к виноградникам. Во избежание. После бурного спуска по реке горячее вино оказалось кстати. Я выпил два кубка, этим ребятам налил по одному — только чтобы согреться. Тем более, что вечером ожидался пир и нам предстояло присутствовать еще и там. Мы болтали о всякой ерунде, я потянулся, чтобы налить себе еще вина — но тут вошли Тауриэль и Арвен. Вот за что наши наставники всегда ценят Тауриэль — это за ее умение моментально сориентироваться в любой ситуации. Вино было конфисковано и честно разделено между девочками. Арвен смотрела на свою порцию насторожено, но Элрохира, попытавшегося забрать кубок, строго стукнула по руке, а потом сделала глоток. — Как вкусно! — она жадно допила все, выразительно поглядывая на опустевший кувшин. — Да, Леголас знает толк в винах. Его отец с младенчества учил. — С младенчества? Ребенку — вино? Кажется, мне бы не понравилось в Имладрисе — а ведь нам предстояло ехать туда с ответным визитом. Может поговорить с отцом? Я бы и дома неплохо провел время. А время начала пира все приближалось. Наша, уже слегка теплая компания разошлась по своим комнатам. Я взял из шкафа свой парадный костюм, достал малую диадему, приготовил пояс и наклонился, чтобы достать сапожки. Темнота нахлынула внезапно, я снова услышал тот голос, из Дол-Гудура и его речитатив. Боль… Какая это была боль. Меня скрутило за одно мгновение, было трудно дышать, перед глазами висела пелена мрака. А когда она схлынула, я с удивлением и испугом заметил, что в моей комнате стало очень многоэльфно и даже людно. Потому что седой старик в сером плаще не был похож на эльфа. Не был на него сейчас похож и мой отец. За свою жизнь я успел натворить немало, но спокойную уверенность Трандуила это не могло даже задеть. Сейчас же отец был в гневе, его невозмутимость пропала, а о том, что он высказывал в адрес детей, лезущих, куда не подобает, нельзя даже упоминать при этих самых детях. Я внимательно вслушивался в его слова, про себя повторяя самые удачные обороты и стараясь запомнить. — Как Вы себя чувствуете, принц? — Элронд убрал руку с моего лба. — Благодарю вас, Владыка Элронд, уже лучше, — я постарался не дать ни малейшего повода упрекнуть меня в невоспитанности. — Возможно, Вы расскажете нам, где и когда Вас угораздило нахвататься столько Тьмы, губительной для Перворожденных, — спросил этот седой старик. — Да тут и спрашивать нечего! — снова вспылил отец, — его позавчера поймали у стен Дол-Гудура! И мне почему-то кажется, что при попытке выбраться, а не забраться! — Трандуил, возможно будет лучше, если с Леголасом поговорит Митрандир, — осторожно предложил Элронд. — С ним вообще говорить бесполезно! — Похоже, отец завелся не на шутку, потому что одна из моих книг, которую он держал в руках, трепыхаясь, полетела в угол. И это тот Король Лихолесья, прославившийся своим спокойствием и истинно королевскими манерами? Я не смог спрятать улыбку. То, что последовало дальше, было похоже на летний шквал с грозой — такой же сильный и темный. — Весь в мать. Ей ничего не было надо, в том числе и собственный ребенок — только бы приключения искать. Не зря она его тогда с собой потащила — хотела избавиться, наверное… — Трандуил испуганно прервался, но сказанного уже хватило. Холодно… Почему так холодно? И темно. Мне трудно дышать, грудь словно в железных обручах. Кто-то зовет меня. Я слышу свое имя, повторяемое на разные голоса, но мне трудно даже думать. Меня нет. Я не чувствую своего тела, не могу двигаться, только пустота и мрак. А голоса все настойчивее. Я вижу свет, и он приближается. Но холод никуда не делся. Я открыл глаза. Сейчас меня волновало только одно: сколько я пробыл в этой пустоте. По собственным ощущениям — не меньше нескольких лет, но с реальностью не поспоришь: в моей комнате все так же сидел этот Митрандир. Больше никого рядом не было. — Как ты себя чувствуешь, Леголас? — спросил он, пристально вглядываясь мне в лицо. — Нормально, — признаваться в том, что так плохо мне еще не было, вовсе не хотелось. — Я долго был без сознания? — Всего лишь час. А тебе показалось по-другому? — Годы, — вырвалось у меня прежде, чем я успел подумать. — Леголас, нам надо серьезно поговорить, — старик посмотрел мне прямо в глаза и я понял — он не человек. В этих глазах была такая глубина и мудрость, которая уходила в далекую историю, возможно даже за Море. — Я слушаю Вас, Митрандир, — мне не хотелось спорить. Разговор так разговор, все равно я сейчас больше ни на что не способен. И, самое страшное, не хочу. Вообще ничего. — Ты был в Дол-Гудуре? Только я прошу полной откровенности — от этого многое зависит. — Был. В самом замке, — в конце концов, большего наказания, чем я получил, уже не будет. Никогда. Все остальное пережить можно. — А тьма? Как все было? — Там центральный зал, в котором есть старая арка. Из нее она и вышла. Я достал меч и она почему-то испугалась, — о Таури и детях Элронда я ничего не стал говорить. Пусть сами признаются, если захотят. — Ты видел только мрак? Ничего больше? — Ничего. Мрак и тишина. Митрандир облегченно вздохнул и взял меня за руку. — Это остатки темной магии, принц Леголас. Для эльфов они особенно опасны: проникают в их мысли, высвобождают самые потаенные страхи, вызывают боль и ужас, кошмары наяву, искажают реальность. — Вы хотите сказать, что все это было сном? — Что именно? Что ты видел? — Все это: вас, лорда Элронда, отца, его слова… — Какие слова, Леголас? Я попытался привести мысли в порядок. Если мне это все просто привиделось, и отца здесь не было… Книга! Сборник баллад о Валиноре лежал на столе, там, где я его вчера оставил. А не в углу, куда отец швырнул его во время того самого монолога. — Мне привиделось. Только привиделось… — как же хотелось верить. — О чем ты, мальчик? — Митрандир не отводил от меня внимательного взгляда. И я решился. Пересказал ему все то, что так глубоко спряталось внутри. — Леголас, ничего этого не было и быть не могло. Ты потерял сознание как раз тогда, когда лорд Элронд предлагал твоему отцу оставить нас наедине. Да и сам подумай, разве это похоже на твоего отца? Все это Тьма, ее проделки, — его голос был так убедителен, так спокоен. Холод немного отхлынул. Я попробовал сесть и мне это удалось. День за окном приближался к вечеру, я посмотрел на приготовленные вещи для пира. — Леголас, если ты мне не веришь — поговори с отцом. Или с Владыкой Элрондом. — Митрандир поймал мой нерешительный взгляд. — Тебе уже лучше и я думаю, на пиру ты окончательно развеешься. Вот, выпей. Это ацелас, он прогоняет мрак. Золотисто-зеленая настойка в кубке оказалась неожиданно приятной и бодрящей на вкус. Митрандир ушел, а я начал переодеваться. Времени это заняло немного, но я еще даже не успел расчесаться, когда услышал девчоночий визг из покоев Арвен. Через мгновение я уже был там. Она стояла в коридоре и дрожала, пытаясь подпереть дверь. — На моей подушке огромный паук! — глядя на меня, произнесла девочка. Паук? Здесь, в центре замка? Да куда же смотрела стража! А если они уже по всему дворцу, эти отродья Унголианты? Я распахнул дверь, влетел в комнаты и с размаху опустил меч на подушку… Я не промазал. Расположение мебели во всех комнатах дворца я помнил прекрасно: это был один из методов тренировки памяти, излюбленный прием наставников — переставить вазу в дальних покоях и потребовать выяснить, что изменилось в обстановке дворца. Поэтому я сначала ударил, а потом посмотрел. Подушка была разрублена пополам. Паук тоже. Это был обычный полевой паучок, которому не повезло оказаться в букете цветов, сорванных для гостевых покоев. Влетела стража. Я держал двумя пальцами этого разрубленного паука, и мне хотелось провалиться сквозь землю. — Отличный удар, мой принц, — в голосе Таурохтара не было ни иронии, ни насмешки. — И реакция, и концентрация выше всяких похвал. А подушку мы вам заменим, госпожа Арвен. — Арвен, — я постарался смягчить свой голос и не высказать того, что кипело внутри. — ты же с нами охотилась на настоящих пауков в лесу. А это… — Там были просто чудища, им положено быть большими. А это — громадный паук! Я вздохнул, с радостью подумав о том, что скоро она уедет. Я и Тауриэль не всегда понимал. Пир начался не очень весело. Во-первых, я не смог поговорить ни с отцом, ни с Элрондом до его начала, а на пиру внезапно обнаружил, что по решению нашего распорядителя «детям» накрыли отдельный стол. Вообще-то всех гостей рассадили за небольшие столы по 10-12 мест, но когда с тобой за столом одни сверстники — это уже перебор. А судя по спокойным лицам Арвен и ее братишек, понятно, откуда заимствована эта идея. Я с упреком посмотрел на отца, но он только пожал плечами и виновато улыбнулся. Ладно, об этом тоже поговорим. А вот наличие на столе нескольких кувшинов с вином меня порадовало. На правах хозяина и принца я налил девочкам то самое вино, которое пробовал утром, а у ребят спросил: — Сами выберете или на мой вкус? — На Ваш, принц, — быстро ответили Харглад и Тилрон, Элладан и Элрохир согласно кивнули. Мой отец встал, его примеру последовали остальные. Первый кубок выпили по обычаю за Эру и Валар. Я сделал только глоток, а вот мои соседи по столу опустошили кубки с потрясающей скоростью. С гостями понятно, они только сегодня дорвались до «взрослой» жизни, а вот Тауриэль меня удивила. — Просто вино вкусное, — она поймала мой взгляд и правильно его оценила. — Я так и думал, что оно больше понравится женщинам, — потянувшись за кувшином, чтобы наполнить кубки, я поймал на себе чей-то недовольный взгляд. Владыка Элронд. Надо же, заметил. Но ничего, из-за стола моего отца еще никто трезвый и хмурый не вставал. А когда он сам «напробуется», его будет меньше волновать то, что его наследникам тоже кое-что перепало. Второй тост был за гостей, третий — за моего отца, а дальше пошло уже кто во что горазд. В том числе и песни, и танцы, и полное самообслуживание в вопросах «налить еще». Я понял, что тот кувшин с горячим вином был глупым поступком, только когда на наш стол в четвертый раз принесли полные кувшины. А в моем кубке все еще оставалось больше половины налитого в первый раз. Арвен и Тилрон ушли танцевать, Элрохир и Элладан тоже куда-то убежали с Харгладом. Тауриэль веселилась в кругу молодых эльфиек. А ко мне за стол подсел Митрандир. — Ты весь в отца, принц Леголас, — пряча улыбку в бороду, заявил он. — Приятно слышать. А в чем именно? — мне было как-то не по себе и от такого комплимента и от присутствия этого старика. — Тоже любишь хорошее вино и умеешь им угощать. Владыка Элронд недоволен поведением своих детей, — Митрандир явно иронизировал. — А на каком языке это: «эш назг»? Митрандир подскочил как ужаленный: — Где ты это слышал? — Там, в Дол-Гудуре… Так шептала тьма. Буквально через минуту этот старик уже стоял рядом с моим отцом, что-то объясняя, а потом вылетел из пиршественного зала. Да, очевидно мне будет не до смеха. Хотя… Именно до смеха, как оказалось позже. Вернулись братцы Арвен. Верхом. На пауке. Одетом в бальные платья на каждую лапу, конскую узду на жвалы и с парадным знаменем в …., в общем, там, откуда паутина вылезает. Пока стража ловила паука, эти двое устроили показательные танцы с мечами, причем каждый с пятью, пытаясь махать ими одновременно. Я не выдержал. Рванул туда, пытаясь одновременно обезоружить этих братишек и не дать им поранить ни себя, ни остальных. На тренировках с отцом и то было легче. Тут логика движений этих пьяных и смелых принцев Имладриса не поддавалась никакому вычислению, приходилось действовать по наитию. Причем они заметили меня и решили, что я к ним присоединился потанцевать. Как я жалел о том, что на пир не принято брать оружие. Даже гномья орясина-меч была бы сейчас кстати. Но мне это удалось. Спустя несколько мгновений все мечи были у меня в руках, а эти двое переглянулись и с хохотом выбежали из зала. Я рванул за ними. Поймал я их на верхушках деревьев, где эти братцы привязывали себе крылья из простыней и собирались летать. Пришлось уговаривать их пойти ко мне в покои, где у меня есть настоящие летающие крылья, как у орлов Манвэ. Уговорил, но до своих покоев не довел — сдал на руки страже и приказал не спускать с них глаз всю ночь, вплоть до того, что поставить часового у них в покоях. Назад я возвращался мимо конюшни, что позволило мне услышать жалобное ржание лошадей. Элберет сияющая, ЧТО эти девчонки сделали с боевыми конями? Все обитатели конюшни были раскрашены в разные цвета, гривы и хвосты превращены в замысловатые прически, а Арвен и Тауриэль прикрепляли к ним занавески из своих комнат в качестве юбочек и набедренных повязок. В зависимости от пола несчастных животных. Девочек мне удалось соблазнить засахаренными цветами и фруктами, по дороге я предупредил одного из стражей, чтобы конюшие отмыли и причесали лошадей до того, как отец это все обнаружит. А сам почти поволок девчонок в их покои. Как оказалось, на забывчивость я надеялся зря. Пришлось вести их к себе, доставать припрятанные лакомства и делиться. Мало того, что они их съели почти все, так им сначала стало плохо, и я бегал вокруг них с тряпками и водой, а потом они еще и уснули на моей кровати. Я снял с девочек испачканные платья, оставив их в нижних рубашках, и решил переодеться сам. В дверь постучали и, не дожидаясь ответа, вошли. Эру Единый, это были Элронд и мой отец. Представив со стороны картину, открывшуюся их царственному взору, я едва не застонал… Смятая постель, две юные эльфиечки в кружевных сорочках и я… В полотенце вокруг бедер. В голове проносились все оправдания, доводы, клятвы. Так стыдно мне еще никогда не было. А они просто рассмеялись. Причем до слез, заливисто и сильно. Отец обнял меня, второй рукой утирая слезы: — Лайкве, успокойся, мы прекрасно все понимаем. — Да не было ничего! — чуть ли не в истерике закричал я. — Они же пьяны в стельку! — Я знаю, Леголас, знаю, — Элронд потрепал меня по голове.- По их платьям видно, почему ты их раздел. Я недоверчиво посмотрел на старших. Нет, не шутят. Отец все еще обнимал меня, нежно улыбаясь. — Ада, — спросил я, — ты сердился на меня сегодня? — Конечно. Я беспокоился о тебе. Почему ты сразу не рассказал мне о тьме? — Я не об этом. Ты был у меня в покоях? — Был. Кричал. Я вышел из себя и наговорил много лишнего. — В том числе и про маму? Отец отстранился: — При чем здесь она? Я ничего о ней не говорил, я ругал тебя. Тебе привиделась мать? Я покачал головой и повернулся к Владыке Элронду: — Вы предложили нам с Митрандиром побеседовать наедине. Что ответил мой отец? — Он… Погоди, он ничего не ответил, ты потерял сознание и мы пытались привести тебя в чувство, но удалось только изменить обморок на сон. Нас срочно вызвали на Рубеж и мы попросили Митрандира посидеть с тобой. Так хотелось верить. Я посмотрел на них и улыбнулся: — Вы можете отнести девочек в их комнаты? Мне действительно не очень хорошо и я хочу лечь спать. — Ты же почти ничего не пил, — удивился отец. — Или это еще остатки Тьмы? — Скорее всего. Но завтра все будет в порядке. У меня еще остался почти полный кувшин настойки ацеласа, выпью и лягу спать. Элронд взял на руки Арвен, мой отец — Тауриэль, я закрыл за ними дверь и упал на кровать. Сон пришел сразу же, но что снилось — вспомнить не могу. Зато утром пришлось вспоминать все. В том числе, половину выражений, которыми отец характеризовал меня вчера и все то, что натворили мои дорогие гости. Для пересказа им же. Промолчал я только о том, где и в каком виде девочек и меня застали эльфийские владыки. Не стал их смущать, с них вполне хватило того, что я утром вернул Арвен ее диадему, а Тауриэль — браслеты. Ацелас из моих покоев выпили очень быстро, пришлось идти на поклон к нашим целителям и просить еще кувшинчик. И саму траву — Тауриэль очень интересовалась, как она выглядит. Братцы сидели притихшие, очевидно лорд Элронд навестил сыновей с неофициальным визитом и объяснил им принципы этикета в гостях. Сегодня им предстояло уезжать, они настойчиво приглашали меня в Имладрис, обещали охоту на орков, изредка забегающих в их края, и полноценное катание верхом по степи. Я пообещал приехать. В дверь постучали. Это оказался один из лучников Элронда. — Ваши Высочества, кони уже ждут. Скоро уезжаем. — А отец? — поинтересовалась Арвен. — Он сейчас у короля Трандуила, как только закончит беседу — мы едем. Я провел Элладана, Арвен и Элрохира до ворот и отправился в покои отца: сообщить, что все уже готово. Поторапливать Владык не рискнул бы никто другой. Дверь в покои отца была приоткрыта и там шла уборка. Я поинтересовался, не видел ли кто Его Величество и получив ответ, что в последний раз его видели в малом тронном зале, направился туда. А разговор Владык было слышно уже в коридоре. — Пойми же, Трандуил, рано или поздно тебе придется все ему рассказать. Ты не сможешь вечно скрывать от него то, что касается его матери. — Да я и так не могу, Элронд! Он мой сын, а мне смотреть на него больно, потому что я только ее и вижу. И лицом, и характером, и безрассудством. Мне лишний раз его обнять — как ножом в сердце. Он и ей был вряд ли нужен, и мне причиняет боль чаще, чем хотелось бы. Задыхаясь, я бросился бежать в свои покои. Книга баллад Валинора лежала на столе. Я взял ее в руки, бросил взгляд в угол. Закладка… Лента синего бархата с серебристым узором лежала в углу, там, куда выпала после броска. Они солгали мне. Я был не нужен. Мне не хотелось никого видеть. Но… Это был мой долг. Долг принца синдар, сиятельного Лаэголаса Трандуилиона, внука Орофера. Я вышел к воротам провожать Элронда с детьми. Почему-то мне казалось, что вместе с ними уезжает навсегда мое детство, оставляя в прошлом и безумные гонки по реке, и уроки отца по качеству вина, и веселые танцы под звездами. Теперь оставалось только одно — быть достойным. Стать лучшим в Эрин Галлен, чтобы отцу не приходилось стыдиться меня. Если уж он не может меня полюбить. Сзади тихо подошла Тауриэль. — Вам грустно, что они уехали, мой принц? — спросила она с легкой ноткой ревности в голосе. — Мне грустно оттого, что кто-то вчера разрисовал рога отцовского оленя гномьими рунами-ругательствами. А поскольку отец уверен, что девочки этого сделать не могли, а наследники Элронда гномьего не знают, то все шишки с сосен Лихолесья опять достанутся мне, — попытался улыбнуться я. — Мой принц, но Вы же любите вино на шишках? — рассмеялась Тауриэль. В конце концов, она не виновата в том, что ее принцу нет места в этом лесу. Ей здесь вполне уютно. А я не должен думать только о себе.