Будьте готовы, Ваше Высочество или За завесой Лихолесья

Я отложил молот в сторону и выпрямился. Работа в кузнице была не из легких, но мне хотелось освоить и это, тем более, что мастера Лориэна поделились с нами секретом огненной стали, прекрасно защищающей от пламени. Как было сказано в письме Владыки Келеборна «с вечной благодарностью за доблесть принца Лихолесья». Арвен, уехавшая к родителям матери, звала меня в гости, ее братья просили приехать в Имладрис, но мне хватало дел и в Лихолесье, и поэтому я недоуменно посмотрел на отца, который стоял рядом. — Мой король, Вы хотите, чтобы я поехал к Владыке Элронду? Сейчас? У меня и здесь дел хватает. — Леголас, я ценю то, что ты делаешь для нашего народа, но с этим поручением я могу послать только тебя, — отец был немного взволнован. — Как ты помнишь, мы отбили одну из старых крепостей на юго-востоке леса. И обнаружили там склад награбленных вещей. — Прекрасно помню. Там оказалось что-то ценное? — Серебряная арфа Эльвинг, матери Владыки Элронда. Я не вправе оставить такую реликвию себе. Да, вот это находка! Я понял, почему отцу так важно, чтобы ехал я: подобные вещи лучше передавать из рук в руки равным. — Я уже отправил почтовую птицу с письмом о том, что ты приедешь и что Владыку Элронда ждет большой сюрприз, — отец улыбнулся. — Мне бы самому хотелось бы видеть его лицо, когда он получит эту арфу, но тебе это доставит не меньше удовольствия. Я послушно отправился собираться. Свое право на самостоятельные поездки я уже доказал, поэтому отец даже не предложил мне спутников. — Опять в Имладрис и без меня? — на пороге моих покоев стояла Тауриэль. — У Вас есть свои обязанности, Старший гвардеец Лесной Стражи, — не отрываясь от сборов, ответил я. — Не ревнуй, Таури, Арвен сейчас живет в Лориэне. — Мы проведем тебя до границ леса, — Таури подала мне запасной плащ и небольшое полотенце. Я засунул их в сумку, пристегнул к поясу флягу с вином, и мы отправились к отцу. Он вручил мне еще одну сумку, в которой и была арфа, письма для Элронда и Митрандира, собиравшегося на днях приезжать туда же, и я покинул дворец. К вечеру я достиг горного перевала. Начал лить противный осенний дождь, быстро стемнело, поэтому я ехал очень осторожно. Под одной из нависающих скал я увидел женщину. Она пряталась от дождя, пытаясь согреться возле слабенького костерка, грозившего погаснуть от порывов ветра. Под плащом она прижимала к себе ребенка, очень маленького, вряд ли ему было больше года. — Вам нужна помощь, моя госпожа? — я подъехал неслышно, и женщина подскочила, выхватив меч. Малышу это не понравилось. Он заплакал. Я отбросил капюшон, и женщина опустила оружие. — Вы эльф? — она нисколько не удивилась этому, очевидно сталкиваясь с моим народом не впервые. Я кивнул: — Так чем я могу Вам помочь? — Куда Вы направляетесь, мой господин? — смущенно спросила она. Очевидно, ей нужен был спутник, и я уже понял, что даже если ей в другую сторону — мне придется немного задержаться в пути. — Я еду в Имладрис, но готов сопровождать Вас в любое место. Сейчас небезопасно, особенно по такой погоде и с таким малышом. — В Ривендейл? — Она была удивлена и обрадована. — Мне тоже надо к Владыке Элронду! — Мы поедем вместе. — улыбнулся я. — Мой конь прекрасно выдержит двоих, уже проверено. Но сначала… Я быстро переложил дрова в костре, и они начали гореть лучше, вытащил запасной плащ и протянул его женщине, взяв малыша на руки, пока она переоденется. Ребенок — это был крепкий и сильный мальчик — вдумчиво смотрел, потом протянул руку и дернул меня за волосы. Несильно, скорее играя с ними. — Эстель, не смей, — моя нечаянная спутница взяла у меня малыша и начала его укачивать. Я вытащил из сумки ломтики хлеба и предложил моей спутнице. — Я могу заварить травы. Или предпочтете вино? — Вино, если можно. — она благодарно кивнула. — Мы выедем утром? — Как только вы отдохнете. Я могу ехать в любой момент. Ночь прошла спокойно. Женщина крепко спала, малыш дважды похныкивал, но я быстро укачивал его, напевая балладу о Берене и Лютиэн — первое, что пришло в голову. Я смеялся над собой — видано ли дело: наследный эльфийский принц нянчится с человеческим ребенком, да еще и по доброй воле, еще и с удовольствием. И почему этого малыша несут в Имладрис? Я внимательно всмотрелся в него. Да, эльфийская кровь определенно есть. Но полукровка ли он? На этот вопрос не ответишь, известных смешанных браков «человек-эльф» было не так уж много, а о незаконных детях эльфов и вовсе ни разу не упоминалось. Но если тут замешан Владыка Элронд… С ним ни в чем нельзя быть уверенным. Да, я так и не простил ему и Митрандиру того обмана, прекрасно понимая, кто уговорил отца скрыть от меня его вспышку гнева. Утром мы выехали почти на рассвете. Чтобы было удобнее, малыша я уложил в свой плащ, перемотав его как колыбельку и привязав спереди, а женщину усадил за собой. Мы останавливались раза четыре, чтобы она могла покормить ребенка, сменить ему пеленки и поесть сама. Ночевали мы уже у подножия гор. Очевидно, езда верхом была непривычна моей спутнице и изматывала ее, потому что ночью она крепко спала, и мне самому пришлось менять пеленки этому бутузу. А потом еще и стирать свою куртку и сушить ее у костра. Вроде бы у людей есть примета, что если ребенок обмочит тебе одежду — будешь гулять на его свадьбе. Обязательно узнаю, где они будут жить, и прослежу за ним. Пусть только попробует не пригласить, мелкий сероглазый хомяк! Мы уже подъезжали к Бруинен, и я вспоминал свой прошлый приезд. Сейчас я снова вез в Имладрис неожиданных гостей, но мне не было необходимости торопиться, и я остановился, ожидая разрешающего сигнала. — Рады приветствовать Вас, Ваше Высочество! — на той стороне брода показались гвардейцы. Я направился к ним, моя спутница, притаившись за спиной, сидела как мышка, Эстель мирно спал. Гвардейцы искоса глянули на все это, но промолчали. Всю дорогу до дворца я ловил на себе их удивленные взгляды и не понимал, что их так изумило. У входа во дворец уже стояли лорд Элронд с сыновьями и свитой. — Я рад видеть вас, мой принц. И действительно потрясен сюрпризом. Только, — Владыка Имладриса укоризненно посмотрел на меня, — зачем было подвергать его такому риску. Я недоумевая посмотрел на Элронда. — Леголас, а у тебя мальчик или девочка? — восхищенно улыбнулся Элладан. И тут до меня дошло… Эру милостивый… Они думают, что это мой ребенок… Что это и есть обещанный отцом сюрприз. Уже во второй раз Владыка Элронд стоял передо мной, а я мечтал только об одном — чтобы провалиться от стыда под землю. Я взял себя в руки, спрыгнул с коня и помог слезть моей спутнице. Элронд узнал ее сразу, понял все и помрачнел. — Пойдем, — он обнял ее за плечи и увел в покои. — Леголас, не уезжай, пока мы не поговорим. Я пришлю кого-нибудь за малышом. Сыновья Элронда подошли ко мне: — Так это не твой ребенок? — уточнил Элрохир. — Нет. — коротко и четко ответил я. — Как вам вообще это в голову пришло? — Как обычно, — рассмеялся Элладан. — Такой красавец, эльфийки млеют, человеческие девушки заглядываются — долго ли, умеючи… — Умеючи как раз долго! — все еще напряженно ответил я, передавая маленького Эстель двум эльфийкам, которые пришли за ним. — Я, между прочим, чуть старше Арвен. Вы хотите сказать, что если ей завтра захочется выйти замуж и завести детей, то это будет нормально? — Но Арвен — девушка. — Элрохир даже не сомневался в собственной правоте. А его братец еще добавил масла в огонь: — Леголас, ты в самом деле не видишь, как на тебя смотрят и наши и ваши девушки? А в зеркало ты хоть иногда смотришься? — Точно, — нет, эти братцы сговорились. — Да не смотри ты с такой тоской, как этого ребенка уносят — попроси любую — она тебе сразу двойню родит и счастлива будет. — Да вы что, издеваетесь! — я уже почти сорвался на крик и одна из проходивших мимо девушек, смеясь, бросилась ко мне на шею: — Я не против, мой принц. Если постараетесь — хоть троих сразу! Я поцеловал ее, отстранил от себя и взял коня под уздцы. — Похоже, мне лучше уехать. Эти шутки уже перешли все мыслимые границы. — Успокойтесь, мой принц, — по ступенькам спускался Элронд. — Мы действительно подумали невесть что после письма Короля Трандуила и Вашего появления с ребенком на руках. Сюрприз удался на славу. — Это не сюрприз, — я изо всех сил старался держать себя в руках. — Я случайно встретил их по дороге и предложил свою помощь. Мы вошли во дворец и пока дошли до малого зала Совета, я успел успокоиться и даже оценить комичность ситуации. — Так что же за сюрприз обещал мне твой отец? — здесь, без посторонних, Элронду не было особой нужды соблюдать этикет. Я достал из сумки арфу. Элронд недоверчиво взял ее в руки, долго гладил каждый изгиб, а когда наконец поднял на меня взгляд, я увидел в его глазах искорки слез и тоски. — Это второй бесценный дар за сегодня. — тихо вздохнул Владыка Имладриса. — Я могу чем-то отблагодарить тебя, Леголас. — Вы? Меня? Ничем. — я не сдержался, но тут же замолчал. Элронд внимательно посмотрел на меня. — Ты так и не простил нам того обмана? А ведь я стольким тебе обязан… — Простите, лорд Элронд, — я поклонился. — Для меня честь служить Вам. — Леголас… — Элронд положил руку мне на плечо. — Хватит таить все в себе. Выскажи то, что тебя терзает. — Меня ничего не терзает, Владыка. — Тогда… Что я могу сделать для тебя? Хоть что-нибудь? Я никогда не смогу расплатиться за жизнь Келебриан и за то, что ты привез сюда этого малыша. И за арфу. — Арфу мы нашли в награбленном орками и просто вернули владельцу. А что касается остального… Я делал то, что должен был. — Леголас! — Да, Владыка Элронд? Он тяжело вздохнул и посмотрел на меня: — Простишь ли ты меня когда-нибудь? — Мне нечего прощать, милорд. Вы оберегали маленького мальчика от боли. Не Ваша вина, что он так и не научился с ней жить. Когда-нибудь, может, и мне придется просить Вас об одолжении. — И я клянусь светом Валинора, что выполню любую твою просьбу, Лаэголас Трандуилион, внук Орофера. Принимаешь ли ты мою клятву? — Принимаю, Элронд, сын Эарендила. Он протянул мне руку и я пожал ее. — А эта женщина и ее ребенок? Кто они? — спросил я, передавая письма. — Мой приемный сын и его мать. Пока что это будет так для всего мира. — Хорошо, что теперь весь мир не будет считать его моим сыном, — рассмеялся я. — Судя по рассказу его матери, ты будешь прекрасным отцом, мой принц, — улыбнулся Элронд. — Ты погостишь или уедешь сразу? — Останусь на несколько дней. Если пообещаете больше не намекать на мое возможное отцовство. — Зато я второй раз в жизни увидел редчайшее зрелище. — Какое же? — я удивился не на шутку. — Лаэголас, я помню еще Первую и Вторую эпохи, Падение Нуменора и Последний союз. Я знал множество эльфов, — пафосно начал лорд Элронд, но сорвался на смех. — И только одного, который способен краснеть от стыда. — В таком случае, Владыка Элронд, мне радостно, что за три эпохи я — единственный, кого угораздило оказаться в таких ситуациях. Я гостил у Элронда две недели, потом вернулся домой. Там все чаще и чаще нападали пауки, совсем распоясались орки, а за пределами Лихолесья все твердили о черных призраках Дол-Гудура. В одном из боев погиб Таурохтар и отец с одобрения Совета назначил на должность Начальника Лесной Стражи Тауриэль — она быстро подтвердила, что решение короля было верным — нам удалось отбросить пауков подальше от города и форпостов, они обходили эльфов стороной и немного притихли. Но не в этот день. Я ночевал в одной из сторожевых башен и поэтому наплыв пауков обнаружил первым. Они сползались со всего леса, привлеченные новой, давно не виденной добычей. Гномы. Гномы в Лихолесье! Опять? Мы рванулись туда, расшвыривая пауков и окружая этих коротышек. Тауриэль с небольшим отрядом уже присоединилась к нам: — Король Трандуил приказал захватить гномов в плен и доставить к нему! — распорядилась она. Я подтвердил кивком и прицелился в предводителя этих коротышек. — И не надейся увернуться — всажу между глаз, — кажется он понял всеобщий. Вот и хорошо. От гномьего у меня голова болит. Я приказал обыскать гномов и сам начал с ближайшего. Кинжалы, нож, секира, плоский большой медальон. Его личное, видите ли! На одной стороне гномиха, на другой — совсем юный гном. Я не отказал себе в удовольствии слегка поддеть его тем, что все их женщины похожи на мужчин, а этот мальчишка — на гоблина-переростка. — Это — мой маленький сын, Гимли! — возмущенно заявил гном. Я отвернулся к Тауриэль. Она как всегда беспокоилась о том, что пауки еще придут, но тут меня позвал один из гвардейцев и передал мне Оркрист. Я узнал его сразу. Меч, созданный в Гондолине мастерами моего народа. И это гномы похитили у нас. Мало им камней! Лжецы и воры. Мы отвели их в город. Меня не покидало странное чувство, что кто-то крадется за мной, не сводит глаз с меня и пару раз я видел маленькую тень. Хватит! Наверное, я просто надышался этой отравы в лесу. Пусть отец допрашивает пленных, да построже. Им не помешает убавить нахальства, особенно вот тому, самому молодому. Уже начал приставать к Таури, с просьбой поискать что-то у него в штанах. А она еще и защищает его, «повыше, чем остальные гномы». Пусть ноги вымоет — сразу будет ниже на полголовы. Я поймал себя на том, что веду себя как ревнивый дурак. Люблю ли я Тауриэль? Что со мной? Почему меня так тревожит ее внимание к гному? Она дорога мне. Самая младшая из нашего народа. Я берег ее все эти годы, я был рядом. И если и отпустить ее, то только к тому, кто даст ей то же — безопасность, счастье и мир. А гном — как мне такое вообще в голову пришло. Вот отец разговаривает с их предводителем и судя по тому, что я слышу — нас уже обвинили в том, что мы не помогли им, когда Гору захватил Смауг. Да как он смеет, этот наглый вор! Они что, так и не поняли, почему отец увел войска, не помнят, как мы помогали им? Его отправили обратно в камеры. А я не стал покидать своего убежища возле малого тронного зала, потому что вошла Тауриэль. Я пытался понять отца, хоть как-то оправдать жестокие фразы, которые он бросал в лицо моей Таури. Но не мог… Да, она дорога мне. Да, за каждую ее слезинку я готов перевернуть мир. Но зачем так? Зачем с такой жестокостью обрывать то, что еще не зацвело, да и будет ли цвести вообще… — Я никогда не позволю сыну сойтись с простой лесной эльфийкой! Не обнадеживай его понапрасну. — он налил себе вина и жестом отпустил Тауриэль. Она плакала — я видел это и молчал. Потому что сейчас я понимал: в своей жестокости и показном величии отец разрушил все то, что только начало создаваться между нами. А Тауриэль пошла проверять пленников. И ладно бы просто проверять, она опять сидела рядом с камерой этого черноволосого нахала и слушала его рассказы. Я опоздал даже утешить ее. А наутро пленники сбежали. Но самое страшное — их уже поджидали гоблины, и нам пришлось выбирать — то ли отбивать гномов и наш форпост у этих тварей, то ли позволить им перебить и гномов, и нас. Одного гоблина Тауриэль и я захватили в плен, чтобы отец допросил его. Но сам допрос… Отец опять решил, что я еще ребенок, что я не понял, о чем говорит эта тварь, когда упоминает о тьме. Я все понял, отец, зря ты убил его… Я снова слышал это заклинание, теперь уже понимая его смысл. Тьма приходит в Средиземье. А для меня она началась с того, что Тауриэль ушла. За гномами и гоблинами. И я рванулся за ней. Сначала чтобы вернуть, а потом понял и сам: даже стены Эрин-Гален уже не защитят никого. Значит, пока я буду защищать ее, ту, которая дорога моему сердцу. Пусть не как избранница — я не уверен в этом, она выберет сама, но как сестра — это точно. Она знала, что я пойду с ней. Гоблины преследовали гномов до Озерного города, где их приютил кто-то из людей. Вот к нему в дом они и ворвались. И мы за ними. Там были только дети и четверо гномов: тот чернявый нахал, раненый моргульской стрелой, трое его друзей. Легкая добыча, но мы не позволили им взять чью-либо жизнь. Тауриэль осталась с ними, а я погнался за Болгом, отродьем Азога. Гундабад, снова Гундабад, где по словам братцев Арвен, погибла моя мама… А дальше все завертелось так, что слилось в одну долгую и темную ночь. Мои клинки и Оркрист не высыхали от крови, был сожжен Озерный город, убит Смауг и армия Лихолесья вместе с теми из людей, кто мог держать оружие, осадила Одинокую гору. А сзади уже подбирались орды Азога и Болга, каменные черви Гундабада и летучие мыши Ангмара. Я видел эту битву отрывками: как объединились гномы, люди и эльфы, как нападали орки, и подходила армия гоблинов. И как мой отец отказался защищать гномов, а Тауриэль попыталась поднять на него оружие. — Тронешь ее — придется убить меня, — Я остановил его меч. Я был уже равен ему в схватках и сейчас понимал: либо я напомню Трандуилу, что он так же растил Тауриэль, как и меня, либо дам ему убить себя, чтобы он понял — боль от потери ребенка будет такой же, как и от потери любимого. Мы ушли вдвоем. Защищать гномов. А я еще и затем, чтобы защитить сестру. Не возлюбленную. Зря отец так беспокоился. Пусть она любит хоть гнома, хоть полурослика, хоть смертного — но она должна жить. Битва нас разделила, и я оказался рядом с предводителем гномов. Он потерял оружие, ему угрожала гибель, и почему-то мне показалось, что он тогда не лгал. Оркрист был получен им честным путем. А я не мог допустить, чтобы мы сравнялись с ними в присвоении чужого. Подарок так подарок. Я метнул меч в гоблина, стоящего над гномом. И гном все понял. Выхватил меч из тела падающего гоблина, как из ножен и снова рванулся в бой. Так что моя мечта убить Болга гондолинским клинком не сбылась — я уничтожил его своим коротким мечом. А Оркрист звенел в руках того, кого называли Торин Дубощит. Да, я знал его имя и историю. И он действительно был великим воином. Это Оркристом он сразил Азога и погиб. Я искал Таури. Потому что чувствовал ее боль. И знал — она, как и я, не смогла, не защитила. Она прощалась с этим гномом, сражавшимся за нее. Мне пора было идти. Я услышал шаги отца. Он пошел за мной в эту битву. Он искал меня. Но простить и принять я это уже не мог. И вернуться в Лихолесье — тоже. Я знал, что Тауриэль вернется. Но мне путь домой был закрыт. Она подняла оружие на своего короля, а я — против отца. — Я ухожу, — главное уже сказано. Остальное я не слушал. Я зашел попрощаться с Бардом. Именно ему предстояло стать королем Озерного города, возродить Дейл, город, на руинах которого я обжигал руки. — Владыка Леголас… — начал Бард. Я оборвал его: — Я не Владыка. И не буду им. Я — Лаэголас из Лихолесья. — Хорошо, — Бард улыбнулся. — Ты — Леголас, мой друг. Я буду благодарен тебе за то, что ты спас моих детей, а твоему отцу — за эту пусть и вынужденную помощь. — Какую помощь? — я посмотрел на него с легким оттенком удивления. И Бард рассказал мне, что эльфийские войска появились здесь с продуктами, вещами и лекарствами для беженцев из Озерного города. Причем отец заявил, что он здесь, только ради возвращения своих сокровищ. — Король Трандуил обязан думать о благе эльфов Лихолесья. И только об этом, — я улыбнулся Барду. — Поэтому, Ваше Величество, запомните раз и навсегда: он не признается в том, что ему свойственны такие слабости как милосердие, терпимость и любовь. И если Вы захотите увидеть в нем это — он сделает все, чтобы Вы ошиблись. Поэтому терпите, что он самовлюбленный и жадный. Бард улыбнулся: — Почему Вы назвали меня королем, мой принц? — Вы будете им, — я развернулся, чтобы уйти, но он остановил меня: — Гномы передали нам самоцветы Вашего отца. Вы заберете их? — Нет, отдайте сами. Я ухожу и не скоро увижу его. Если вообще увижу. Прощайте, король Бард Лучник. Я направился к выходу из палатки, но тут в нее вошел гном. — Принц Леголас, я Вас искал. — Меня? — я так хотел, чтобы ответ прозвучал презрительно и холодно, но не мог. Им тоже сегодня пришлось оплакивать много друзей. — Вы придете на похороны Торина? — Зачем? Я ничего… — я не успел продолжить. — Вы сражались рядом с ним. Он умер с Оркристом в руках — а этот меч был у вас. Я готов просить прощения за все то, что мы наговорили вам. — Как твое имя, сын Ауле? — я просто пытался сосредоточиться. Это был тот самый гном, чей медальон с портретами я так высмеял. — Глоин, мой господин. Прошлое нахлынуло волной. Черная дорога, гномы, ребенок на руках их женщины, моя фляга с молоком. «Его зовут Глоин, мой господин»… — Я буду на похоронах Короля-Под-Горой, Глоин, отец Гимли. — А потом уйдете? — это спросил Бард. — Уйду. У меня своя дорога. Я изгнан из своего города. — Так оставайтесь в Горе! — радостно предложил Глоин. — Это будет первый случай, когда гномы и эльфы смогут жить рядом. — Не сейчас…. Может позже. — Тогда погости у меня, друг, — Бард обнял меня за плечи. — Хотя бы несколько дней. Я остался в Дейле на месяц. Обучил основам целительства старшую дочь Барда и еще несколько девочек, помог с проектом восстановления Дейла, несколько раз побывал в гостях у гномов, но спуститься глубоко в гору так и не рискнул. И лично украсил кованым серебром могилу Торина, Фили и Кили. А потом пришло время уходить. Дорога звала меня. Мой путь лежал на запад. Сначала в Имладрис, после — кто знает. Словно ветры Манве уносили меня в странствие по миру. И мне хотелось только одного: чтобы Лихолесье дождалось меня.